Частица 1
Изабелла Кроткова
Детские голоса
Я хорошо запомнил последние дни перед тем, как моя и без того незавидная судьба окончательно раскололась. Кончилась долгая зима, и стоял ясный и тёплый март. Я уже давно потерял надежду на то, что жизнь, давшая серьёзную трещину, когда-нибудь наладится. Однако стремительно наступавшая весна невольно окрыляла, и я вновь вдохнул эту надежду вместе с мартовским теплом.
Но в тот вечер вдруг выпал снег и резко похолодало.
- Володя, подведи меня поближе к окну, - попросила мать. Она уже давно передвигалась с большим трудом. После развода с женой мы жили с ней вдвоём. В отличие от супруги, мама никогда не пилила меня за то, что в жизни я мало состоялся. Вот и сейчас отнеслась спокойно к тому, что на очередной временной работе я вновь не прижился, и нужно искать новую. Впрочем, на сей раз поиски продлились недолго. Объявление прямо на двери подъезда, реющее на ветру, как флаг, короткий разговор по телефону – и вот я уже ночной сторож на складе небольшого строительного магазина.
Мать собрала нехитрый ужин, и по мокрому снегу я направился на новое место работы.
Склад стоял на заброшенной улочке, на самом отшибе, и представлял собой давно не крашенный деревянный дом. Позади него росли два дерева, одно совсем молодое, другое – старое и горбатое; его нижняя тяжёлая ветка привалилась к окну. Сразу за деревьями начиналось пустынное поле. Слева вдалеке тянулись, перерезая его поперёк, узкие берёзовые посадки. Ближайшая постройка находилась метрах в пятидесяти: ларёк с сигаретами, спиртным и кое-какой продуктовой мелочью. А вокруг, кроме поникших кустов и заснеженной колонки, – ничего. Впрочем, я никогда не курил и несколько месяцев не брал в рот ни капли, так что ларёк был без надобности.
Ноги увязали в грязи, и я пожалел, что ради первого впечатления обул новые ботинки. Ожидаемое впечатление они теперь вряд ли произведут.
Вскоре выяснилось, что производить его было не на кого. На складе оказался только хмурый кладовщик, который выдал мне ключ и показал новые владения: большую комнату с мешками, коробками и банками, и две маленьких. Одна с креслом, разбитым диваном и телевизором, другая – что-то вроде кухни, с газовой плитой и раковиной, но без стола и стульев. Дом был холодным и неуютным. Пожелав мне доброй ночи, кладовщик ушёл.
Я запер дверь изнутри, устроился в маленькой комнате, заварил чай и включил телевизор. Занавесок на окне не было, и сквозь грязное стекло виднелась убегающая лентой дорога между берёз, которая, как я знал, вела в соседнюю с городом деревню. В этот час она была темна и пуста.
Тишина в доме становилась гнетущей, и, чтобы не дать этому чувству укорениться, я уткнулся в телевизор. Шли новости. Я смотрел сначала их, потом какое-то долгое и нудное кино, пока не начали слипаться глаза. Наконец, решив, что пора ложиться, я осмотрел все три комнаты, проверил ещё раз дверь и начал расстилать на диване принесённый с собой плед.
Кино всё ещё продолжалось, я давно потерял сюжетную нить, когда вдруг в словесный фон, идущий с экрана, вклинился инородный звук. Я осознал это, когда уловил несовпадение. Выпадение из реплик.
Какие-то детские голоса…
Я приглушил звук телевизора. Голоса послышались чуть отчётливее. Я выключил телевизор, но посторонний звук остался. Он шёл не оттуда.
Да, это были поющие детские голоса. Еле слышные, нежные и прозрачные. Они выводили незнакомую мелодию так печально, что по моей спине невольно пробежал мороз.
Странное пение доносилось из кухни.
Несколько секунд я прислушивался к нему, но вскоре оно стихло, и вновь наступила тишина.