Частица 3
В восемь утра пришёл заспанный кладовщик. Я только что пересчитал мешки в большом помещении. Потом заглянул на кухню. Радио там действительно было – оно, покосившись, висело на одном гвозде. По краям застыла грязь, налипшая, похоже, не за один год. Радио было включено на самую маленькую громкость, поэтому лишь тихонько шуршало. Но в ночной тиши его звук вполне мог казаться громче и чётче…
В момент, когда я выключал радио, послышался стук в дверь. Это и был кладовщик Вячеслав.
- Всё в порядке? Без происшествий? – спросил он бодро, появившись на пороге.
- Да, в полном, - ответил я в некотором смятении.
Вячеслав прошёл в каморку и выложил на подоконник плавленый сырок, а рядом поставил чекушку водки.
- Надо отметить твоё первое дежурство, - поспешно объяснил он, перехватив мой удивлённый взгляд.
- Я не пью на работе, - осторожно заметил я.
- Тогда я один выпью! – охотно согласился кладовщик, и не успел я глазом моргнуть, как он откупорил чекушку и опрокинул в себя её содержимое.
- Место глухое… - пояснил он, вытирая рот рукавом. – И кладбище рядом… Это для храбрости. Тебе-то не боязно?
- Кладбище?..
- Деревенское. Полкилометра отсюда – совсем недалеко.
- Я не знал.
Разговор неожиданно принял такой оборот, что я едва не спросил его, не слышал ли он здесь детских голосов, но в последний момент не рискнул откровенничать. По прошлому опыту, это не всегда заканчивалось добром. Однако, словно настроившись на мою волну, Вячеслав вдруг попал в самую точку:
- Но здесь, на складе, тихо и спокойно. Так что всё в порядке. Я уж тут пятый год, знаю… Не знал бы – не говорил! Знаешь, не люблю болтать впустую…
Кивнув ему, я поднял со стула свою спортивную сумку, попрощался и вышел на улицу.
- До вечера! – крикнул он вслед.
После прошедшей ночи я чувствовал себя разбитым и невыспавшимся. По грязному месиву, словно в прострации, я брёл мимо колонки и ларька, мимо кустов, вдоль заснеженного поля, пока минут через двадцать не вышел к остановке.
Холодное сиденье автобуса, унылый пейзаж из окна и разбросанные мысли сопровождали меня во время езды по разбитой дороге. Наконец, старый ПАЗик доставил меня почти до дома.
Там меня ждали хлопоты о матери, и я на время забыл о странных детских голосах и о том, что вечером нужно будет вновь вернуться в заброшенный дом на краю белого поля.
В половине восьмого я в куртке с надвинутым на голову капюшоном брёл обратно по той же дороге.
Склад встретил меня безмолвием. Кладовщик уже ушёл.
Первым делом я проверил радио – оно было выключено. Пройдя в маленький закуток, поставил греться старый алюминиевый чайник, время от времени прислушиваясь к напряжённой тишине. Потом включил телевизор и стал смотреть какую-то передачу, за ней - фильм, не особенно вникая в их смысл.
Постепенно дремота начала убаюкивать меня, чай был давно выпит, я прилёг и снова не заметил, как заснул на диване.
И в этот момент зазвучали детские голоса.
Они рассекли мой тревожный сон тихой еле уловимой песенкой.
Всё ещё находясь в полудрёме, я приподнялся на диване, напрягая слух… Слов было не разобрать, но я отчётливо услышал, как переплетаются, слегка запинаясь, два слабеньких голоска – звонкий девичий и мальчишечий – чуть ниже и отрывистее.
Лёгкая жуть объяла меня, и сон как рукой сняло.
Нащупав на полу ботинки, я лихорадочно всунул в них ноги, встал и медленно приблизился к задёрнутой дверной занавеске.
Со стороны кухни пробивалась слабая полоска света, и в ней едва различимо двигалась маленькая смутная тень.