Весь мир набекрень(Дэйв)
Дверь, не подавалась, все мышцы болели, шум воды заглушал все что происходит в комнате, я обернулся и посмотрел на Эмму, ее руки еще были до сих пор скованы, рядом с ней Дин пытался что-то сделать с замком. Мою голову пронзила резкая боль, а в ушах загудело, так что я перестал слышать шум воды, собрав последние силы, я ударил по двери и она приоткрылась. Не успев осознать все, что произошло, я почувствовал резкий толчок, в спину, и впереди меня уже оказалась, Шарлотта, мы выбрались в коридор и побежали вверх по лесенки, сзади нас раздался резкий грохот, и вода стала прибывать. Я посмотрел в лицо Рите, в них был ужас, мы поднялись как можно выше, и остановились, повисла тишина. Каждый из нас думал, о своем и все мы насколько бы не были испорчены, волновались за этих двоих, но боялись признать это, и снова этот шум в ушах, и резкая боль. Мой мозг яростно хотел что-то мне напомнить, разбудить во мне какие-то воспоминания, но перед ним стоял какой то борьбе, и в этой борьбе страдал лишь я.
- Папа, когда это уже все закончиться, я хочу нормальной жизни, ходить в школу, завести друзей, а не вечно скрываться и убегать, мне надоело, что при каждом стуке в дверь мы бежим в подвал и прячемся в старом дряхлом шкафу.
Моя ненависть и негодование, брала вверх, я хотел расти обычным подростком, который будет гулять по вечерам с друзьями, безобразничать в школе, и посещать кабинет директора раз в месяц с родителями, хотел убегать из дома по ночам, на крутые тусовки, которые устраивают старшеклассники, найти себе девушку. Но место обычной жизни подростка, в моем распоряжение были две сестры, из которых одна даже еще говорить не умела, и вторая которая вечно обижалась и уходила из дома, а влетала за нее только мне. Как же я мечтаю о справедливости, эта мысль посещала меня каждый день и не по одному разу. Но на все свои слова, я лишь получил отмашку рукой, которая означает, «Да иди ты от сюда, не до тебя. Хочешь поговорить о не справедливости иди в комнату там и беседуй сам с собой, не, вырдок.» Больше всего на свете я ненавидел, свою семью , ведь моей вины не было не в чем, не я себя таким родил, не я выбирал быть особенным. Хотя мой отец и не в курсе, моей особенности, но я все равно для него вырадок. Как же тяжело в приступах ярости не показать, ему на что я способен, но мама ясно дала понять, что если я это сделаю, обратной дороги уже не будет, процесс не остановить.
Сжав зубы и кулаки, я прямиком направился в свою комнату, не видя ни чего на своем пути, я был в ярости, в голове крутилась одна лишь фраза, «Да как он смеет, так со мной разговаривать.».
- Ай, куда ты так несешься, на поезд что ли опаздываешь?
Резко обернувшись, я понял что на столько был поглощен своей ненавистью к отцу, что даже не заметил свою занощеваю среднею сестренку, которую почти сбил с ног.
- Тебе то какая разница, хоть на поезд, хоть на казнь, убирайся от сюда, живо!
На мои слова, она лишь закатила глаза, и подошла ближе и с ехидной улыбкой чертенка взяла в руки мамину любимую вазу.
- Братик, тебе стоит извиниться, а то мама будет сильно огорчена, узнав что ты разбил ее любимую вазу доставшуюся ей от кого-то там.
Сказать, что я ненавидел свою сестру, это грубо говоря соврать, она была точной копей меня, почти все время пока она была маленькой, ей влетало за меня, ведь я был так же хитер как она сейчас. Я часто что-то ломал, и бежал скорее рассказывать маме, какая плохая Эмма, как она плохо поступила. Реакция, мамы была незамедлительная, она летела сразу же туда, хватала Эмму и начинала ее отчитывать, после чего ставила в угол, либо лишала сладкого, на день. Но время брало свое, и моя маленькая сестренка подросла, и так делать стало труднее, ведь теперь она вточь точь повторяла все мои действия, но не с маленькой сестренкой, а на мне. Хотя с повелением младшей сестренки, на нас внимание обращать стали реже, и мы двое принадлежали только себе. Но кое что нас с сестрой объединяло ненависть к няне и к нашему отцу, но Эмма это чательно скрывает, просто избегая этих двоих, иногда я даже поражался ее актерскому мастерству.
- Не забывай, этим талантам научил тебя, я. А ученик редко когда превосходит мастера.
Я приподнял одну бровь и ухмыльнулся, показывая свое превосходство над ней, она же как всегда надула губки. Во рту появился сладкий привкус победы, я уже хотел продолжить свой путь в свою личную крепость, где меня ни кто не потревожит, но тут Эмма резко отворачивается от меня и отпускает вазу из рук. На моих глаза ваза целеустремленно, летит на пол, и все как в замедленной съемки, я подставляю руку в надежде поймать ее, но не успеваю. Осколок вазы, впивается мне в руку и я ее отдергиваю, у меня нет ненависти к сестре, сейчас у меня в нутрии только ужас и страх. Она подлетает ко мне и берет меня за руку, я не успеваю ее отдернуть и капля крови, попадает ей на кожу.
- Нет, не трогай.
Произношу я, но уже поздно, она резко убирает руку, и ее лицо бледнеет, от боли. В моих мыслях лишь одна мысль, что я наделал. Мой взгляд бегает от ее лица, на ее руку, там уже появляются волдыри, как от ожога маслом.
- Что происходит?
Ели бормочет она, на ее глаза набегают слезы, они медленно скатываются по ее щекам, на пол. Кожа моей сестренки приобретает с каждой секундой более синий оттенок, на лбу проявляются капли пота, а ее тело подвергается легкой дрожи, мне даже кажется что она сама не понимает что дрожит. Она прикусывает губу, и умоляюще смотрит на меня, мне кажется она что то пытается мне сказать, но с ее губ не падает не звука.
-Прости меня, Эмма... Я виноват, я не знаю как это исправить.
Внутри все сжимается, мысли лихорадочно летают в моей голове, тело как пролизывало и трудно дышать, в голове и на языке крутиться лишь одна мысль, «Я убил свою сестру.» . Она протягивает мне руку, а ее глаза заплывают пеленой, а из носа бежит струйка крови, она начинает кашлять, и из ее рта выливается струйка крови.
- О боже, Эмма... Надо что-то сделать.
Я соскакиваю с пола, и запускаю руки в голову, перебирая всевозможные варианты, первое что приходит на ум больница, но туда нельзя, ни кто не должен знать о моей патологии. Папу звать тоже нельзя, он не знает, сказать маме и вызвать ее гнев, есть только один выход. Я поднимаю ее, мои ноги становиться ватными, ее тело ледяное, и по нему идет дрожь, как будто сейчас по е телу проходят разряды тока, я открываю дверь, и повторяю себе под нос одно и тоже предложение.
- Прости, я не хотел.
На заднем дворе за старым поло развалившемся сараем, растет старый дуб, мы в детстве зарывали туда улики наших преступлений, виде разбитых ваз, фантиков от честно украденных конфет, и теперь я скрываю улики своего преступления, тело моей сестры. Ее тело перестало дрожать, а глаза закрылись, ее грудь больше не поднималась, от ее дыхания и в этот миг мое сердце остановилось вместе с ее, а мир рухнул. Я зашел за сарай и положил ее на землю, прядь волос упала ей на лицо, я аккуратно дотронулся до нее, мои руки дрожали, а внутри все просило открутить время в спять. Мозг отказывался воспринимать это как есть и принимал все за очень реалистичный и долгий кошмар. Оставив ее там совершенно одну, я пошел в сарай за лопатой, я не знаю когда именно я начал плакать, но слезы так и текли по моему лицу, руки были жаты в кулак и я хотел разнести все что только есть в этом сарае в дребезги. Мне хотелось кричать, но в горле стоял комок, взяв лопату, я вернулся к ней. Она все так же бездыханно лежала на земле. Не знаю сколько времени я копал, эту яму, мне хотелось самому лечь туда в месте с ней, но я понимал что моя жизнь продолжается и ее смерть на веки будет моей виной. Что было дальше все как в тумане, я вернулся домой, весь в грязи и крови, на пороге меня увидела наше новоиспеченная няня и даже не проронила не слова, лишь окинула осудительным и не приобрежительным взглядом. Засеревшись в ванне, я сел рядом с дверью, и прокручивал все что было связано с нею.
Когда мы были еще нормальной семьей, мы часто гостили у своей тети Маргариты, она постоянно угощала нас конфетами, а я говорил ей что если она будет есть много сладкого, то быстро состариться и превратиться в бабушку, после этого она с радостью отдавала мне конфеты, и всегда повторяла одну и туже фразу.
- Я лучше вообще сладкого не буду есть, чтоб ни когда ни когда не расти, а ты ешь побольше конфет, чтоб поскорее вырос и защищал меня от вредных девчонок во дворе.
Тогда мне это казалось самым нелепым и глупым, ведь как можно поверить в такую глупость, но сейчас я понимаю как были дороги мне моменты с ней. Внутри меня кипела злость и ненависть, я боялся смерти, но и не хотел жить дальше, я подвел ее, она всегда считала что я буду ее защищать, а в итоги погубил ее.
Смыв всю грязь и кровь я вышел из ванны и пошел, в гостиную где все что-то бурно обсуждали, зайдя туда мои глаза поползли на лоб, в центре комноты стояла она вся бледная и в грези, отец орал на нее, а мать что-то активно показывала махая руками в разные стороны, но я уже ни чего не слышал, мой взгляд был прикован к ней. Ее кожа была бледной, взгляд потерян, я сразу подошел к ней, и смотря на родителей с удивлением произнес.
-А чего вы так раскричались то?
Папа с гневом подошел ко мне и сжал мое плече, и отодвинул меня подальше от сестры. Я с испуга подумал уже, что он все знает, но он подошел к ней и с размаху ударил ее по счечине, я сжал кулаки, но не сделал не шага.
- Твоя сестра заявилась, домой в таком виде и даже не соизволит объясниться что произошло, видите ли как она не помнит ни чего.
Голос моего отца был угрожающим и полон ненависти и гнева, но впервые все эти негативные эмоции он испытывал не в мой адрес.
Эти воспоминания, огнем пронзили мою память, я как будто с головой аукнулся в прошлое, и в этот миг меня озарила, если та женщина сказала правду и она моя давно умершая или уже пропавшая безвести сестра, то у нее иммунитет к моей крови.
- Как вы думаете они выбираться?
Эти слова были как гром среди ясного неба, хоть они были ели слышно произнесены, но ударили они в самую глубь моего сердца. Ведь в глубине души, я лишь сейчас понял, что все что говорилась там внизу или той умалешоной девушкой могло быть истиной правдой, а терять второй раз свою сестру я вовсе не готов. За все то время что я выпал из реальности, уровень воды поднялся хорошо, еще чу-чуть и он доберется до нас.
- Ребята, они утонули, мы поднялись как минимум на этаж, а вода уже почти до сюда, ту комнату явно уже затопило, они мертвы.
Почти спокойным и равнодушным тоном произнесла Шарлотта, но на ее лице, а особенно в глазах мелькала надежда, что вот-вот как по волшебству, ее любимый братик псих выплавит, но шло время и на поверхность ни кто не всплывал. Я окинул взгляд окружающих, Логан был потерян, он явно встревал в многие передряги, но на столько беспомощным себя не чувствовал, на его лице было видны чувство угнетения и вены. Рита, сидела поджав колени, и просто целенаправленно смотрела в одну точку, она даже почти перестала моргать, будь я на месте воды, я бы все ей отдал лишь бы она перестала сверлить меня таким детским жалостным взглядом, как будто нее отняли первую и последнею конфетку за год. Шарлотта, ходила из стороны в сторону, при каждом шорохе оглядываясь, по сторонам как будто ждала, что от куда-нибудь выскочит Дин, с хлопушкой и в дурацком колпаке с фразой, сюрприз, это все был розыгрыш. А я просто верил в чудо, которое рассыпалась в прах с каждой секундой. Приступ отчаянья и злости поглощал меня, словно пламя, свежий лист бумаги.
- Они не выжали, надо уходить от сюда, тут не чего ловить.
С яростью заявил я, окидывая взглядом всех ребят, может это было и резко и даже не культурно, вот так вот об этом заявлять, но чем больше мы ждем, тем больше я проклинаю себя, что открыв эту дверь, не ринулся помогать им открыть этот проклятый замок. Все ребята как один уставились на меня, я чувствовал себя куском мяса в клетки у тигров, но тут сзади нас послышался странный всплеск и кашель, Шарлотта двинулась вперед отталкивая меня. Мне было страшно оборачиваться и стыдно, мужики не плачет, но по моему лицу предательски бежала слеза, я обернулся и мое тело пронзила неистовая боль, они почти бездыханные лежали на ступеньках и ловили долгожданные глотки воздуха. Может мне и стоило подойти к ним как и остальные ребята, но мое тело не принадлежало мне, его как пролизывало. И единственное, самое глупое и нелепое что я мог выдать, это была моя коронная фраза.
- Я бы тоже порадовался за это, но не вижу смысла, по этому давайте двигаться.
Шарлотта, со злобой посмотрела на меня, она помогала вставать своему ослабшему брату, зараза явно брала вверх над ним, но тут же возник вопрос почему, ведь Шарлотта еще стоит на ногах, и может спокойно передвигаться, хоть и моментами ее лицо перекашивается от боли. Он же бледнее смерти, зрачков ни видно, прям покойник на ногах, Эмма тоже имеет не самый лучший вид, глаза все заплывшие и красные, под ними рисуются огромные синяки, кожа почти синего света, она уже не стоит на ногах, они прогибаются, ее почти несет на руках Логон. Не ужи ли вода дала такой эффект, пытаюсь напрячь память, но все воспоминания как будто стерты.
Мы идем уже минут 10 коридор все не заканчивается, но шум воды прекратился значит мы уже далеко, сзади меня разодеться грохот, не успев обернуться , я слышу крики Шарлоты.
- Дин, нет. Вставай, Дин, ты меня слышишь вставай!
Ее голос полон боли и ненависти, он пронзает меня как электрический заряд а в голове одна лишь мусоль ты убил его, ты убийца Дейв. Я оборачиваюсь, и наблюдаю следующею картину, ели стоя на ногах и кашляя кровью, Эмма подходит к Шарлотте, ее шаги на столько не уверены, что мне кажется вот-вот у нее сломается нога и она бездыханно упадет на пол, и это будет последний миг ее жизни. Она кладет руку на плече Шарлоты, и тут я замечаю странный порез на ее руке, она что-то пытается сказать, но слова не выходят из ее уст, и она просто замертво падает рядом с ним.