Глава 1. Бесценный Кадр
Как жарко, ужас просто! И скучно, сил нет! На даче-то было хорошо, но пришлось оттуда съехать, кругом горели леса, и дышать уже стало нечем...
— Ксюша, деточка, ну что ты маешься? Позвонила бы подружкам, может, кто-то в городе? — сказала бабушка.
— Да ну, баб, Катьки нет, Милки тоже... Может, в магазин надо сходить?
— Умница моя! Конечно, сходи, я тебе сейчас списочек составлю.
Через десять минут Ксюша уже брела по тихому, залитому солнцем переулку, потом через проходной двор вышла к скверу, где сейчас было тенисто и даже дул легкий ветерок. «А тут хорошо», — подумала девочка и вдруг заметила, что навстречу ей бредет с собакой ее одноклассница, Роза Мотина по прозвищу Тягомотина, самая скучная особа, какую только можно выдумать. Встречаться с Розой Ксюше не хотелось, и она юркнула в кусты, возле которых стояла скамейка. Кусты оказались довольно колючими, и девочка спряталась под спинкой скамейки. Тягомотина, как назло, остановилась поболтать с какой-то незнакомой девчонкой. «Ну и дура же я, — подумала Ксюша, — чего прячусь...» Она уже собиралась вылезти, но, видимо, неловко повернулась, и колено пронзила такая боль, что хоть вой. Двинуться не было сил. Она плюхнулась на землю и принялась массировать колено. В прошлом году она упала на катке, сильно ушиблась, и с тех пор нога иногда здорово болит. Тут на скамейку сели двое мужчин.
— Что за погода, черт побери! — проговорил один. — Курить будешь?
— Нет, я бросил. Уже полгода не курю.
— А я вот никак не могу бросить... Не возражаешь?
— Да нет, кури на здоровье!
— Ну так вот, есть дельце...
— Это я уже понял! — Вот фотография!
— Ага! И что?
— Как обычно, летальный исход! Только никакого насилия... Пусть на это уйдет хотя бы месяц или даже два, не к спеху. Но все должно быть чисто.
— На фиг мне два месяца на это тратить? Я и быстрее могу.
— Получится быстрее — хорошо. Но чтобы без сучка и задоринки! Чтобы даже вскрытие не показало...
— А как у нее со здоровьичком?
— То-то и дело, что хорошо! Есть, конечно, какие-то хвори, как у всех, но прожить может еще очень и очень долго.
— Но мы ей не дадим, верно?
— Боже упаси, она умрет совершенно естественной смертью.
— От испуга, к примеру?
— Боже избави!
— Почему?
— Это может вызвать подозрения.
— Слушай, подозрения может вызвать любая смерть! Любая!
— Но ты же мужик с фантазией... и времени тебе дают хоть два месяца. Кстати, если сумеешь сделать так, чтобы подозрения, уж если они возникнут, пали на кого-нибудь из ее знакомых, ради бога... Или там родственников... Но так, чтобы их посадили!
— Постой, ты сам себе противоречишь. С одной стороны, чтобы все было чисто, а с другой, надо кого-то замазать... Это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И в оплате, кстати, тоже!
— Нет, ты меня не понял, это не обязательно, просто если по-другому не получится...
Ксюша давно забыла про больную коленку, она сидела, вся дрожа от ужаса. Ни фига себе... Она думала, такое только в книжках и кино бывает, а тут...
— Нет, ты уж мне скажи, что на самом деле требуется!
— Летальный исход без малейших подозрений! И желательно при свидетелях... Вот, к примеру, на лавочке в скверике. Села старушка и померла... Внезапный инфаркт... Острая сердечная недостаточность или как там еще это называется... Но...
— Я все понял. Ладно, подумаю, что тут можно сделать. И еще вопрос: это лучше устроить через два месяца или сейчас?
— А ты и сейчас можешь?
— Я все могу, если хорошо платят...
— Насчет денег не беспокойся... А что касается сроков... Нет, сейчас не нужно... Пусть она успокоится, пусть время пройдет, а то ей наговорили всякого, она вроде поверила, испугалась, меры предосторожности соблюдает.
— Ага, понял, отложим это дело... Середина сентября устроит?
— Самое милое дело.
— А жаль... В такую жару куда легче было бы... Сколько возможностей...
— Я понимаю, но там заказчик психоватый... Он чего-то ей ляпнул... А потом затрясся.
— Ладно, это уж не мое дело, зачем мне лишняя информация? Задаток нужен!
— Естественно! Вот, держи!
— Отлично. Ну все, ты иди пока... Если будут перемены, звони.
— Какие перемены?
— Ну, вдруг понадобится быстрее все сделать?
— Маловероятно!
— Тогда до встречи!
— Будь здоров!
Один мужчина встал и ушел. Хорошенько рассмотреть его у Ксюши не было никакой возможности. Она сидела на земле, скованная страхом. Второй мужчина посидел еще немного и тоже поднялся.
«Я должна за ним проследить», — подумала Ксюша, вспомнив, как действовали в подобных случаях герои и героини ее любимых книг, но, когда она смогла подняться, мужчины уже и след простыл. «Слава богу, — подумала она, — ведь если бы он меня заметил...» Ее даже пошатнуло от страха. Хорошо, что шорты темные, на них не так грязь заметна... Она отряхнула пыль и сухие листья и, прихрамывая, отправилась в магазин. Но мысли ее были заняты только страшным разговором. «Черт бы побрал эту дурищу Тягомотину, если б не она, я бы ничего не знала... Но, с другой стороны, раз уж я это знаю, надо что-то делать? Но что? Заявить в милицию? Но меня там на смех поднимут и еще, чего доброго, просто примут за врунью. Я же ничего не знаю! Ни кто эти люди, ни кого они собираются убить... Ясно лишь одно, что это женщина, и, по-видимому, очень немолодая... Эх, бы тут Гошка Гуляев, ему все можно рассказать, и он не стал бы надо мной смеяться, а обязательно что-нибудь придумал...»
— Ксюшенька, что так долго? — воскликнула бабушка. — Что у тебя за вид?
— Да я упала, — пожаловалась Ксюша. — Ничего страшного, просто коленка заболела, пришлось посидеть на сквере...
— Господи, иди скорее, прими душ, переоденься!
Стоя под душем, Ксюша подумала: «А не рассказать ли обо всем бабушке?» — но тут же решила, что этого делать ни в коем случае нельзя. Однако поделиться с кем-то надо. Отцу с матерью тоже не надо говорить...
Когда она вышла из ванной, бабушка вдруг сказала:
— Ксюшенька, я совсем забыла, тебе Гошка Гуляев звонил...
— Гошка? Правда? Он в Москве? — несказанно обрадовалась Ксюша.
— Да, они с мамой вчера поздно вечером вернулись.
«Ура!» — про себя воскликнула Ксюша и кинулась к телефону.
— Алло! — услышала она знакомый голос.
— Гошка!
— Ксюха, привет, я тебе звонил!
— Да, мне бабушка сказала... Гош, ты сейчас очень занят?
— Да нет, мама ушла, велела квартиру пропылесосить, а я его ненавижу!
— Кого? — не поняла Ксюша.
— Пылесос! Гнуснейшая машина!
— Почему? — засмеялась Ксюша.
— Воет, как вурдалак!
— А вурдалаки воют?
— Черт их знает! Ксюх, а ты почему спросила, занят ли я? У тебя ко мне дело?
— Ага, есть! Еще какое, — понизила голос Ксюша. — Я сейчас к тебе зайду, можно?
— Конечно! А что за дело-то?
— Расскажу!
— Давай скорее!
Ксюша заглянула на кухню, где бабушка резала овощи.
— Баб, я к Гоше, ладно?
— Ладно, только не очень надолго. Кстати, приводи его сюда, пусть пообедает с тобой, а то у них наверняка нет обеда, уверена, что Юлечка уже с утра в мастерской...
— Это точно. А Гошка там пылесосит!
Гошкина мама — художница и целыми днями пропадает у себя в мастерской. Отец Гошки, тоже художник, уже пять лет назад уехал в Америку да так там и остался.
— Ксюха, привет! Здорово, что ты в Москве, а то вообще никого нету. Только Тягомотину видел...
— Ой, Гошка, что я тебе расскажу!
И она, старательно припоминая все подробности, передала Гошке разговор двух мужчин.
— Да, не слабо! — покачал головой Гошка. — Самое настоящее заказное убийство!
— Гош, но с этим надо что-то делать!
— Это и козе понятно... И ты, значит, не видела их лиц?
— Нет...
— А голоса запомнила?
— Голоса? Да! Голоса я хорошо запомнила, но что толку-то?
— А кто знает, вдруг пригодится? И никаких имен они не называли?
— Никаких!
— Меня вот что интересует: почему они встретились именно в нашем сквере? Либо кто-то из них живет поблизости, либо жертва... какая-то старушка... Да, не густо... Постой, ты говорила, один из них курил? —Да!
— Бежим!
— Куда?
— В сквер! Вдруг там окурки остались!
— Гошка, не говори глупостей! Зачем тебе окурки?
— Не знаешь, что ли, что окурок иногда бывает самой важной уликой!
— Там возле скамейки урна стоит...
— Урна? Это хуже... Поди разберись, где чей окурок... Но все равно, место происшествия осмотреть надо! Вдруг они там что-нибудь забыли!
— Забудут такие, как же!
Действительно, осмотр места происшествия ничего не дал.
— Меня утешает только одно, — задумчиво проговорил Гошка.
— Что?
— Времени еще много. Два месяца...
— И что мы за эти два месяца сделаем?
— Там видно будет...
— Нет, Гошка, если бы я хоть что-нибудь видела... А так...
— Ты знаешь их голоса, это уже не мало!
— Ой, Гошка, я еще вспомнила! — закричала вдруг Ксюша. — Тот, который заказывал, говорил нормально, а этот... киллер... он так странно причмокивал...
— Причмокивал?
— Да!
— Ксюха, это здорово, может, ты еще что-нибудь вспомнишь?
— Нет, вроде больше ничего такого...
Короче, если ты его услышишь, то обязательно узнаешь... Вот только бы услышать...
— То-то и оно!
— Я вот что еще подумал. Скорее всего, та женщина одинокая, одинокая старушка... И кому-то она мешает...
— Ясное дело. Но мы же понятия не имеем, кто она и где живет. Нет, Гошка, это безнадега...
— Ксюха, ты не понимаешь... Я уверен, мы это распутаем! Обязательно!
— Чтобы что-то распутать, надо ухватиться за какую-то ниточку, а вот ниточки-то у нас как раз и нет!
— Появится!
— Откуда?
— Не знаю пока, просто чувствую!.. Слушай, у меня идея!
— Какая?
— Тягомотина! Она же могла видеть тех мужиков! Запросто!
— Но могла и не обратить на них внимания. И потом, от нее пока добьешься толку...
— Ничего, я сумею из нее вытянуть все, что она видела.
— А как ты объяснишь, зачем тебе это надо?
— Не важно, придумаю что-нибудь.
— Нет, Гошка, тут нельзя болтать лишнего, а вдруг кто-то из них ее знакомый?
— Да ладно тебе, Ксюха, можно подумать, Тягомотина — закоренелая преступница. Попробовать надо, чем черт не шутит, вдруг она приметила тех мужиков! Все равно ничего другого у нас нет.
— Только ты один к ней иди, она на меня плохо действует.
— Это точно, — засмеялся Гошка, — так плохо, что ты из-за нее под скамейку преступников сиганула.
Гошка вытащил из кармана записную книжку.
— Вот черт, у меня нет ее телефона. Ксюха, а у тебя?
— Не помню, надо домой пойти посмотреть.
— Ксюха, будь другом, сбегай! — взмолился Гошка, которому уже не терпелось начать что-то делать.
— Ксюша пожала плечами и ушла. Через десять минут она позвонила:
Гошка, записывай!
— Спасибо, Ксюха.
— Если что-нибудь узнаешь, позвони.
— Еще бы!
— И он быстро набрал номер Розы Мотиной.
— Алло, здравствуйте, попросите, пожалуйста, Розу! — благовоспитанно проговорил Гошка.
— Это я.
Роза, привет, это Гуляев!
— Гоша? — В голосе Розы слышалось безмерное удивление.
— Я! Слушай, Роза, у меня к тебе есть дело.
— Дело? Какое?
— Понимаешь, я не хотел бы по телефону... Давай встретимся!
— Встретимся? Зачем?
— Поговорить надо.
— О чем нам на каникулах разговаривать?
— Роза, я же говорю, дело есть!
— Какое?
— Очень важное!
— А почему именно ко мне?
«Вот чертова Тягомотина, — подумал Гошка, — с ней каши не сваришь, но другого пути все равно нет».
— Понимаешь, Роза, насколько я знаю, ты можешь оказаться единственным свидетелем...
— Что? Каким еще свидетелем?
— Очень важным!
— Ладно тебе, Гуляев, прикалываться!
— Да я не прикалываюсь! Ты сегодня утром гуляла на сквере?
— Ну, гуляла. И что? Я там два раза в день гуляю с собакой!
— Ты там ничего необычного не заметила?
— Почему не заметила, очень даже заметила, как эта дура Филимонова, увидев меня, в кусты залезла, а на скамейку перед этими кустами какие-то дядьки сели и она вылезти не могла.
— А ты этих дядек знаешь?
— Откуда?
— Роза, миленькая, мне позарез надо с тобой поговорить.
— Про этих дядек?
— Именно!
— А что, Филимонова что-то интересное подслушала? — догадалась Роза.
— Ну и голова у тебя, Мотина! — восхитился Гошка. — Здорово сечешь!
— А ты думал, я Дура глубокая?
— Ничего я такого не думал!
— Ну, хорошо, если тебе так надо, приходи ко мне!
— Бегу! — возликовал Гошка и опрометью бросился вон из квартиры.
Дверь ему открыла сама Роза, держа за ошейник очень красивую немецкую овчарку.
— Рекс, тихо, свои! Давай, не бойся, заходи!
— Рекс! Рекс! Ты красивый пес! Умный! — решил подольститься к собаке Гошка.
Рекс обнюхал его и тут же утратил к мальчику всякий интерес.
— Ну, что ты хочешь узнать? — с места в карьер начала Роза.
— Ты можешь описать этих мужиков?
— Запросто.
— Давай описывай!
— Нет, ты сначала расскажи, что там Ксюха подслушала! — потребовала Роза.
— Ну, понимаешь... Они там сговаривались убить какую-то старуху...
— Правда, что ль?
— Правда.
— А какую старуху?
— То-то и оно, что непонятно. Ясно только, что убьют они ее не раньше середины сентября.
— Странно.
— Странно, не странно, но они так сказали.
— Слушай, Гошка, а ты не брешешь?
— Это твой Рекс брешет, а я... Слушай, ну за каким чертом мне такое выдумывать, а еще клещами тянуть из тебя показания? — не выдержал Гошка. — Я бы себе поинтереснее занятие нашел!
— А зачем тебе мои показания? Ты, что ли, искать их собираешься?
— Естественно! Собираюсь! А по-твоему, пускай прикончат старушку, она свое отжила, так? Да?
— Нет, почему...— смутилась Роза.
— Тогда выкладывай, как они выглядели!
— А в милицию не хочешь обратиться?
— Не хочу! Пока. Не с чем мне в милицию идти. Два неизвестных мужика сговариваются кокнуть неизвестную старушку, что тут милиция может?
— А ты что можешь?
«Сейчас я ее тресну, Тягомотина чертова! — Лишь с большим трудом Гошка взял себя в руки. — Да уж, не зря ее так прозвали, ох, не зря!»
— Без твоих показаний — ни черта! — тяжело вздохнул он.
— А с показаниями?
— Откуда я знаю, какие ты дашь показания! Может, и с показаниями это дохлый номер... Тем более что у тебя и показаний никаких нету, иначе бы ты тут резину не тянула!
— А вот и есть!
— Тогда выкладывай!
— Так и быть, слушай! Один, тот, что повыше, был одет в светлые джинсы и синюю майку. А второй — в голубые брюки и черную рубашку с коротким рукавом. Который в джинсах... ему лет сорок, не меньше, темные узенькие очки, а волосы с проседью и седоватые усы.
— Потрясающе, Мотина! А второй?
— А у второго, у него часы не на руке, а в кармашке брюк. И он часто их вынимал, открывал крышечку и смотрел...
— Карманные часы? Это классная примета, просто классная! А ты не заметила, они золотые?
— Нет, белый металл.
— И как ты разглядела?
— Как? Просто разглядела, и все! А еще тот, с часами, чуточку прихрамывал, когда уходил.
— А какое у него лицо?
— Самое обычное.
— А волосы?
— Не знаю, на нем кепка была, голубенькая, полотняная, в цвет брюк.
— Гениально, Роза! Тебе цены нет! Какие-то случайные дядьки, а ты их так запомнила!
— У меня хорошая зрительная память!
— Слушай, а ты бы их узнала?
— Запросто!
— Ну, ты даешь! Слушай, Роза, если вдруг ты кого-то из них увидишь, сразу звони мне или Ксюхе.
— Филимоновой я звонить не буду!
— Да ладно тебе, тут речь о жизни и смерти человека идет, а ты...
— Хорошо, но ты тоже должен мне пообещать...
— Что?
— Если вдруг еще что-то узнаешь, сразу мне расскажешь!
— Обязательно, Роза! Ты же такой бесценный кадр! С твоей наблюдательностью! Считай, что ты в нашей команде!
И Роза польщено зарделась.