Дождь, Память и Предательство
Страна Дождя. Руины Амегакуре. Бесконечный серый ливень.
Изана и Итачи скользили среди обломков как призраки, их фигуры расплывались в водяной пелене. Задание: найти трех пропавших чиунинов Конохи. Итачи учил ее языку дождя – маскировать шаги под шум капель, дыхание – под порывы ветра, чакру – под сырость земли. Его движения были беззвучной поэзией смерти. Изана ловила его взгляд на разрушенном символе Амегакуре – в нем читалась знакомая по дару тяжесть прошлого, нити вины.
— Сенсей, — ее голос едва пробил шум ливня. Она указала на трещину в камне. Под ним – искореженный головной протектор Конохи, втоптанный в грязь. Знак беды.
Она коснулась холодного металла пальцами. И...
АААРГХ! Взрыв Багрового Ада! Не нити – река крови, хлынувшая в сознание! Образы: хищная улыбка за очками (Кабуто!), стеклянные гробы с бледными телами, иглы, впивающиеся в вены, жгучая, ненасытная жадность, смешанная с безумием. Изана рухнула на колени в грязь, захлебываясь видениями, виски горели огнем, в горле стоял вкус меди.
Холодная, твердая рука легла на ее дрожащее плечо. Итачи. Он помог ей подняться, его Шаринган сканировал мрак руин, читая невидимые следы.
— Кабуто... — выдохнула Изана, вытирая грязь и сдерживая тошноту. — Он здесь... Охотится... За силой. За ДНК! За нашей... сущностью!
Итачи смотрел на нее. Не на слабость, а на источник информации.
— Твои нити дрожат, как струны лютни перед бурей, — сказал он, и в его обычно ледяном голосе прозвучало нечто новое – предостережение, почти забота. — Буря близка. Контролируй поток, Изана. Иначе он смоет твой разум раньше, чем враг смоет твое тело. — Он развернул потертую карту, защищенную от воды чакрой. — Пещеры Ёми. Граница Страны Травы. Там – источник этой «жадности». Туда ведут нити, что рвут твой ум?
Изана кивнула, чувствуя, как багровая нить Кабуто дергается в том направлении, как ядовитый крючок в ее сознании. Путь в ад был указан.