Человек или монстр?

Я подскочила на жёсткой постели, словно током ударенная. В голове блекли моменты беспокойного сна — как за мной гнался большой, клыкастый и свирепый монстр. И догнал. Его когти вцепились мне в лопатки, прижали к мохнатому телу, а острые зубы вонзились в шею. Я помотала головой, и сон окончательно выветрился.

Зашторенные окна не пропускали в спальню свет. Кутаясь в тёплое одеяло, я села на колени и подползла к окну, которое находилось слева от большой кровати. Моя рука слегка отодвинула ткань. Ночь поглотила город вместе с его безлюдными улочками и потухшими фонарями. Было ощущение, что весь этот клочок видневшегося из окна мира спрятал у себя в желудке ещё больший монстр, чем был у меня во сне.

Я притронулась к горлу — внутри пересохло, оттого нутро саднило. Одеяло пришлось оставить на одинокой кровати. Я слезла с койки и, выйдя в коридор, шажками направилась к кухне. Она находилась сразу за поворотом вправо. Меня окружала тьма. Я остановилась, не дойдя до порога кухни пары шагов. Напротив расположилось голое широкое окно с многочисленными царапинами. Под ним стоял мрачный стол и два стула по бокам. На улице скрежетал ветер, напоминающий по звуку гнущийся ржавый металл. Отломившийся карниз бил о стены, плавая на бушующем ветру. В комнате было темно, за окном — беспросветный мрак.

Я смогу налить себе воды, но действовать нужно быстро.

Я проглотила страх, и он комочком сполз в желудок. Я уронила голову, зашагала внутрь и направилась к раковине. Глаза уже привыкли к темноте, так что найтись среди мрака не составило труда. Ворочась от вида улицы, я взяла стул, который находился под окном и подтащила его к раковине. Я залезла на опору и прильнула к железному бортику, нагибаясь к крану. Как же мне в мои десять лет не повезло с ростом! Я взяла уже использованный стакан с ближайшей поверхности и повернула ручку. Та с тяжестью поддалась, заскрипев, и из крана хлынула вода. Когда стакан наполнился до половины, я выключила кран и отхлебнула. Холод проник к горлу, облегчая жжение.

За спиной раздался приглушённый звук, словно кто-то царапал стекло. Я выронила стакан из рук. Тот ударился о железо и упал, издав громогласный звон. Вода разлилась на пол. Я соскочила со стула и, подскользнувшись на разлитой жидкости, едва удержала равновесие. Оборачиваться было страшно, но я невольно повернула голову. Мне надо было убедиться, что я в безопасности. На окно снаружи налёг огромный монстр. Тот, что гнался за мной во сне. Его уродливая морда неприятно морщилась, а большие, как две луны, глаза смотрели прямо на меня. Тяжёлые звериные лапы, которые, наверное, с лёгкостью раздавили бы меня, полосовали стекло. Я сорвалась с места и, вбежав в коридор, юркнула в свою спальню. Когда я залезла на кровать и обернулась в одеяло, упав на живот, по моим щекам беспорядочно потекли слёзы. Этот монстр... этот противный, мерзкий монстр день и ночь не выпускал меня из дома. Я была здесь, как в клетке, одинока и беспомощна. Телефона под рукой не было, а выйти для меня означало умереть. Он обязательно схватил бы меня и поглотил, как это было во сне. От меня не осталось бы и маленькой косточки для бездомных кошек. Я не хотела, чтобы монстр меня съел, но он ждал и скалился, наседая на стекло. Когда-нибудь оно лопнет, и я всё равно не смогу скрыться от чудовища.

Что было гораздо страшнее, я знала этого монстра. Раньше он был близким мне человеком.

В тёплый, июльский день лета отец пришёл пьяный к нашим воротам в той же самой ночи, какая навечно нависла над моим домом. Его шатало, а изо рта вырывались грязные слова, за которые мне бы промыли рот с мылом. Он ломился в калитку, и когда мама ему не открыла, перелез через забор и ворвался в открытую входную дверь — я столько раз молила маму её закрыть, но она лишь повторяла, что он не сможет к нам попасть. Два взрослых столкнулись в коридоре. Я побежала за ними, хоть ноги у меня и дрожали. Я еле могла удержаться, чтобы не рухнуть. В груди в такт сердцу бил страх. Я осталась за мамой, которая опередила меня, и застыла. Она хотела выгнать его из дома, но отец, широкоплечий и высокий, толкнул её. В тот момент всё стало по-другому. Я посмотрела на отца, и в груди становилось так мерзко и противно. Его лицо мутировало, нутро бурлило под кожей, словно кровь закипала и булькала. Кости его хрустели и ломались, выворачивая конечности в неестественных позах. Если бы в нашем доме был священник, он бы начал читать молитву по изгнанию дьявола из тела.

Мама взяла его и вытолкнула наружу. Дверь захлопнулась. Обратно ко мне так никто и не зашёл. Я осталась одна, и меня окружал собственных страх, шагающий за мной по пятам. Этот дом — клетка ужасов, где мой самый страшный кошмар осуществлялся наяву. Этот монстр забрал мою маму и жаждет насладиться моей плотью.

Слёзы не останавливались, хотя, казалось бы, я уже столько выплакала за этот месяц. Я не могла закрыть глаза. Когда я не оглядывалась хотя бы пять секунд, меня тут же накрывала паника, что монстр ворвался, а я этого не заметила. Хотя что бы я могла сделать? Только зарыться под одеяло и зарыдать во весь голос, умоляя вернуть маму и не трогать меня. Спать из-за этого было почти невозможно, а даже если и получалось, меня мучил всё один и тот же сон; по утру меня настигали всё те же чувства — безысходность, страх и грусть.

Сердце заболело, как от ножевой раны. Моя рука прильнула к груди. Держась за то же место, я выпуталась из одеяла и, хныкая, села в угол на кровати так, чтобы видеть всю комнату.

Сколько этот кошмар будет продолжаться?

Через три года

Мне стали мерещиться фантомы — чёрные силуэты людей с прогнившими когтями и глубокими, как дно Марианской впадины, глазами без зрачков. Каждый раз, когда я периферийным зрением видела на дверном косяке возникшие из ниоткуда когти, царапающие древесину, я вздрагивала и оборачивалась. Горло затыкал страх, и от мысли, что неизвестное существо — возможно, сторонник монстра — проник в дом, я даже не могла закричать о помощи. Впрочем, это было бы бесполезно.

Я больше не могла сдвинуться с места и на время даже позабыла о еде и воде — страх потихоньку убивал во мне всё живое. Мой рассудок слабел. Иногда я в забвении могла просмотреть в одну точку минут тридцать, а потом опомниться и быстро завертеть головой, выискивая поблизости монстров. Фантомы мучали меня, выжимая все соки.

Временами мне казалось, что смерть моя подкрадывалась ко мне на цыпочках и уже дышала в спину. От этой мысли сердце билось в три раза быстрее — оно стремилось к жизни, а я всё сильнее чувствовала себя уже мёртвой.

Слёзы прекратились, а страх прижился на моей груди, как одноглазый уличный котёнок. Теперь я могла только ужасаться от происходящего и хранить всё в себе. Выхода переполняющие меня чувства не находили, и, подражая чудовищу, грызли душу изнутри. Я не знала, от чего я погибну быстрее: от этой боли или от монстра.

Чудовище затаилось на окне кухни. Мне казалось, что он уже стоял на моём полу и угадывал, куда наступить, чтобы не издать шума. Слишком часто мне это чудилось, чтобы каждый раз проверять и сталкиваться с ним с глазу на глаз. Он всегда смотрел на меня спокойно и не моргал — знал, что рано или поздно я сдамся. Он иногда переводил внимание на дверь, выманивания на улицу, и в эти моменты мне становилось отвратительнее всего. Его проницательный взгляд приравнивался к пистолетному выстрелу. Каждый день курок спускался десятки раз за сутки, и пули отправляли моё тело и душу.

Из-за страха столкнуться с ним на кухне я ныряла в ещё больший ужас: он там, он определённо в доме, на кухне, крадётся к двери моей спальни, я умру от его гнилых зубов и навсегда забуду, что такое красивое небо. Честно говоря, последнего я уже не могла вспомнить. Сколько бы раз я не отодвигала шторы в своей спальне, там всегда было темно с той самой ночи.

Я покинула свой угол и на коленях приблизилась к окну, чтобы проверить, также ли там темно. Надежда в груди цвела. Я же не проживу всю жизнь в ночи. Так ведь?.. я слегка отодвинула штору и всмотрелась во тьму. Мрак снаружи сгустился, став непроглядным. Я не могла различить даже отдельные дома, пустые дороги или потухшие фонари. Окно словно заклеили чёрным картоном. Я вгляделась ещё пристальнее и прильнула к стеклу. Тьма, закрывшая обзор, была рухлой, словно кожа. Я поняла, что чернота, как натянутое полотно, вздувалось и раздувалось. Сквозь тёмную пелену прорезался хищный глаз. Я отскачила, взвизгнув. Монстр отреагировал на мой испуг холодно, властно, ведь уже весь дом принадлежал ему, только он являлся здесь хозяином. Штора задёрнулась, только я её отпустила, но перед глазами всё ещё мерцал полупрозрачный образ чудовища. Чужие лапы словно прокрались через стекло и надавили на мою грудь с такой силой, что я на мгновение забыла, как дышать. Пульс участился, кровь в венах забурлила, на теле выступил пот. Лёгкие словно заполнились неподъёмными камнями. В голове, как быстрый речной поток, бьющийся о встречные преграды, текла только одна мысль: я умру, я умру, я умру, я умру, я умру..

Ещё через два года

У монстра снаружи, как у хищника, развилось до совершенства одно из главных качеств — терпение. Он вцепился в окно на моей кухне и не двигался с места, словно хэллоуинское украшение. Чудовище водило зрачками по комнате и изучало её, наверное, в тысячный раз. Он выжидал свою жертву, как настоящий пёс, но разве что бешеный.

Поджав ноги, я сидела всё в том же углу и смотрела в одну точку. Скрежет, доносящийся с кухни, больше не резал по нервам и слился с бесконечной внутренней пустотой. Темнота наполняла комнату, но больше не наполняла меня страхом. Я была пуста. Мне казалось, что меня больше не существовало, что всё, что от меня осталось, это человеческая оболочка. Я не ощущала себя. Реальный мир слился с моими фантазиями, где крутилась одна и та же плёнка: чудовища, гул скрипящего стекла и вой сильного ветра. Монстр снаружи стал всей моей жизнью, превратив её в настоящий ад. Интересно, какой это круг и за что мне такое мучение?

Я была лишь марионеткой в когтях чудовища: все эти пять лет оно игралось со мной, питаясь моим страхом. В конце концов от меня осталось только тело, словно набитое ватой. Стеклянные глаза только добавляли моему жалкому образу подобие игрушки, которой ребёнок поигрался и бросил. Очень старой, никому не нужной игрушки.

Такие понятия, как страх и реальность, для меня исчезли. Монстр измотал меня, заперев в собственном доме, как в комнате пыток. В мой мозг закрались мысли, что эта тварь изначально следовала этому плану.

Теряясь между фантазиями и явью, я ударилась затылком о стену. Боль помогла ненадолго прийти в себя.

Заключение в собственном доме изнуряли меня на протяжении пяти лет. И ради чего продолжалась эта долгая погоня? Сейчас я сидела на кровати, и весь мир казался нереальным. Я тоже больше не была настоящей. Меня словно заперли в своей голове вместе с пугающими мыслями, а тело, полое, измотанное, будто двигалось не по моей воле. Такого результата я ожидала?

Есть ли мне смысл дальше прятаться?

От чувства неизбежности тошнило, но в то же время прятки не имели никакого смысла. Монстр ждал меня.

И он дождался.

Я встала с кровати и медленно побрела на кухню. Как у меня это получилось, я не поняла. Тело не ощущалось, оно действовало само по себе, но любезно выполняло мои просьбы. И вот он, урод воплоти. Глаза монстра игриво блестнули. На его морде появилась кривая улыбка, обнажающие ржавые зубы. Кажется, по моему потрёпанному виду он понял, что приблизился к своей цели почти вплотную. Краем глаз я увидела, что фантомы тоже преследовали меня, провожая в последний путь. Чёрные размытые силуэты сбились в кучу и шли следом.

Впрочем, это было уже неважно.

Когда я сидела в спальне, долгое время смерть навещала меня и напоминала, что она рядом. Я никогда не забывала о её присутствии. Я чувствовала её кожей и позвоночником, по моему телу проходили мурашки, когда она юлила вокруг меня, заигрывая. Сейчас я впервые решила протянуться к ней обеими руками; она же так манила, как я могла не отозваться? Её зов всегда эхом откликался в моих ушах.

Нечто невидимое толкало меня прямо к двери, словно к краю многоэтажки. Возможно, это были сами фантомы. У меня больше не было своей воли, поэтому я беспрекословно подчинилась наваждению.

Монстр за окном исчез, спрыгнув на землю. Кажется, он решил меня встретить.

Я приблизилась к железной двери, больше похожую на дверь бункера. Ключи висели в замочной скважине. Всё, что мне оставалось сделать, так это провернуть два раза ключ и надавить на ручку. Мысли в голове затихли. Поводов сворачивать назад не было, медлить — тоже. Послышался щелчок — первой оборот, — затем ещё один — второй оборот. Я едва надавила на ручку, как дверь с лёгкостью открылась. На меня упали лучи яркого солнца, которого я не видела уже пять лет. На улице было ярко, и я, покачнувшись, ненадолго ослепла. Было больно, сетчатку жгло. Я остановилась на пороге и простояла так несколько секунд. Тело моё так и не разорвали когти, в шею не впились гнилые зубы. Я держалась на ногах, покачиваясь от потрясения.

Сквозь белую пелену начали проявляться неясные образы — тот самый забор и двор, освещённый лучами. Я проморгалась ещё пару раз и сфокусировалась. Передо мной стоял широкоплечий и высокий мужчина с короткой стрижкой — мой отец. Самый обычный человек с примитивными чертами лица. Я замерла, раскрыв глаза. Тот смотрел на меня и держал в руках букет душистых цветов. Его губы отрывались, но я ничего не слышала. Я не верила своим глазам.

Тот монстр был ненастоящий? Неужели... я сама его придумала?

В голову ударило осознание: мой отец стал монстром, когда я начала таковым его считать.