12.
Шаги эхом разносились по узкому коридору, ведущему в морг. Три пары ног издавали звук, походивший на барабанную дробь, напрягая и без того натянутые нервы.
Сэм уже был рядом. Он хотел взять Кейт за руку, но она не позволила. Сейчас она совсем не нуждалась в чей-то жалости или поддержке, а особенно мужа. Впереди, словно ледокол, шел офицер Брук.
Огромные металлические двери открылись, освобождая пугающий холод, который прошелся по спинам вошедших.
Старый и угрюмый патологоанатом лишь краем глаза посмотрел на бледные лица Сэма и Кейт. За тридцать лет работы, он вдоволь насмотрелся на эти пугающие лица. Сейчас на них лишь испуг, вперемешку с еще теплящейся надеждой, что это ошибка или чья-то шутка. Но вот-вот именно он наконец развеет все их сомнения. Сколько таких дрожащих парочек он пересмотрел за время службы? Сотни. И все равно каждый раз он бессознательно сравнивал их с его первыми посетителями, вошедшими в этот подвал.
Молодая парочка. Красавица жена и муж. Обоим лет по двадцать пять. Она еле стоит на ногах, опираясь на руку мужа. В их глазах ужас и страх. В тот момент врач хотел лишь одного, чтобы кто-то другой сделал все за него. Но это его работа. Он медленно снимет белую простынь с лица маленькой пятилетней девочки. Пьяный водитель сбил ее рядом с домом. Бедная бабушка задремала на крыльце и не заметила, как ее внучка покинула пределы безопасной зоны. Хотя по закону и пешеходная дорожка является безопасной, но только не тогда, когда за рулем пьяный водитель.
И даже сейчас, спустя столько лет, смотря на лица Кейт и Сэма, он видел все тех же молодых мужчину и женщину, которые не могут оторвать глаз от своей мертвой дочери.
– Привет, Патрик, – офицер протянул руку доктору, которую тот пожал без особого желания. – Это Сэм и Кейт Смит, они родители... девушки.
Патологоанатом даже не поднял глаза на них.
– Я не думал, что вы приедете так скоро. Я не успел еще ее осмотреть, вы можете подождать, просто увиденное может вас шокировать. Полчаса и я приведу ее в порядок? Вы готовы подождать?
Офицер Брук и Сэм вопросительно посмотрели на Кейт. Сейчас в ее голове стояло лишь милое личико ее дочки. Перед глазами мелькала ее Скарлетт. Совсем маленькая, она смотрит на нее, пока Кейт показывает, как завязывать шнурки. Чуть старше, она видит ее улыбку, когда она открывает подарок на свой двенадцатый день рождения. Все это сливалось в один фильм. Кейт смотрела на черный полиэтиленовый пакет, в котором лежала ее дочь. Она знала, что через пару минут рядом с этими приятными воспоминаниями будет мелькать лицо ее мертвой девочки. Кейт знала, что она может этого избежать, оградить ее светлые воспоминания, скинуть все на Сэма. Но она должны была. Должна.
– Все в порядке, я готова, – тихо ответила Кейт.
– Что ж, тогда начнем.
Патологоанатом взял за край пакета и начал медленно расстегивать его. Звук этого замка автоматически записывался на подкорку в голову Кейт. Теперь, когда она будет просыпаться в слезах по ночам, она будет слышать его. Звук ее ночного кошмара.
Патрик растянул замок чуть ниже груди и раздвинул полы пакета. Это была она. Все в той же белой блузке, в которой последний раз ее видела Кейт. Ее золотистые волосы были растрепаны и полны различного лесного мусора. Она словно просто спала. Мирно спала. Кейт на секунду даже подумала, что ее нужно просто разбудить, и тогда все будет как прежде. Но ее белая, холодная кожа говорила только одно: "Как прежде уже никогда не будет".
– Да... Это она... Это Скарлетт, – Кейт хотела бы сейчас разрыдаться. Огромная боль была внутри. Ей нужно было выплеснуться. Но Кейт не давала. Она слышала, как рядом плачет Сэм, прикрыв рот рукой. Но она не могла.
Замок тихо скрыл их дочь в темном полиэтилене.
– Что ж, опознание выполнено. Сейчас, я думаю, вы можете быть свободны. Патрик осмотрит вашу дочь. А мы пока проверим все улики. Думаю, вам нужно время, чтобы немного прийти в себя. Мы сейчас со всем разберемся, а потом я приеду к вам, и мы обсудим, где и при каких обстоятельствах вы видели свою дочь в последний раз.
Сэм аккуратно взял Кейт за руку. В этот момент он не то чтобы хотел поддержать жену, сколько сам боялся, что ему станет плохо. Кейт не сопротивлялась, она чувствовала, как дрожит рука мужа. Сейчас ей необходимо быть сильной. Ради нее. Ради Скарлетт.
– Я буду дома, в любое время, – сказала Кейт.
Они ехали молча. Она смотрела в окно. Сэм тихо плакал. Каждый его всхлип раздражал ее. Кейт чувствовала, что это она должна плакать, ведь это ее Скарлетт, ее девочка.
– Ты заберешь мальчиков из школы и отвезешь их к своей матери. Я побуду одна. Расскажешь им все. Или нет. Смотри сам. Хотя скоро все всем станет известно. Так что, думаю, мальчикам стоит узнать все от тебя.
– А как же ты?
– Я позвоню тебе, когда вы сможете вернуться. Сейчас я просто хочу побыть одна.
– Хорошо, – глотая слезы, сказал Сэм.
Кейт лежала на кровати Скарлетт. Было уже заполночь. Обнимая подушку своей дочери, которая сладко пахла ее шампунем, Кейт плакала. Только сейчас, в полной темноте ее комнаты, она смогла, наконец, заплакать. В этой большой комнате, в которой больше никогда не будет Скарлетт. Слезы душили ее. Два горячих ручья текли из глаз и заливали подушку. Подушку, на которую больше никогда не ляжет ее дочь.