17.
Маленький судебный зал ломился от народа. Задние места были заняты прессой. За неделю имена Томаса и Скарлетт облетели все первые полосы местных газет, а уже через две недели все номера в отелях в Карл-Хилл были забронированы корреспондентами самых популярных изданий в стране.
"Беженцы громко хлопают дверью", "В чем виновата красавица Скарлетт?", "Где кончается граница человека?", "Плата за доброту".
– Прошу всех встать! Суд идет! Председательствует судья Джейн Саммерс!
Прокурор Марк Уиллис со скрипом поднялся со стула. Поправив галстук, он расплылся в улыбке достопочтенного роба. За ним закрепилась репутация палача. Восемьдесят два процентов дел, которые он вел, заканчивались обвинительным приговором, четверть из которых вели обвиняемого на электрический стул.
Марк был очень большим парнем. Он был высокого роста и при этом весил добрых сто двадцать килограммов. Пиджак едва сходился на его толстом животе, а второй подбородок спокойно отдыхал на воротнике белой рубашки. В правой руке он всегда держал платок, которым ежеминутно вытирал пот со лба. К своим шестидесяти четырем года у него почти не осталось волос на макушки головы, но он изящно компенсировал их длинными волосами, отрощенными по бокам, которыми он скрывал свою плешь. Его маленькие карие глаза были слишком близко посажены к большому горбатому носу, из-за которого почти не был виден маленький рот, на удивление выдававший весьма громкие звуки. За тучным телом, зализанными волосами, потертыми брюками, стирающимися из-за трения его огромных ляжек, и стоптанными на пятках ботинками, которые указывали на косолапие, вы никогда бы не догадались, что этот человек выиграл девяносто восемь дел, после которых приходилось врубать рубильник, пускающий ток на электрический стул.
С судьей Саммерс они были весьма в близких отношениях. У них был союз, основанный на полном восхищении Джейн и благоговении перед ней со стороны Марка и принятии своего превосходства со стороны судьи. За свою преданность Марк Уиллис носил негласный титул "правой руки", который включал в себя место в церкви рядом с судьей и управленческую роль на всех мероприятиях, к которым приложила руку Джейн. В то время как мисс Саммерс могла прогуливаться и принимать поздравления за "чудесный" день города, Марк Улисс, находясь, так сказать, за "кулисами спектакля", решал организационные моменты.
И надо сказать, что Марк и не старался занять место на "сцене" рядом с Джейн. Его вполне устраивала роль "серого кардинала". Он считал несказанной честью прислуживать Джейн Саммерс. Ему доставляло радость сидеть с ней на одной скамье, смотреть, как она толкает речь с трибуны или как с беззаботным лицом выносит смертный приговор.
Наверное, Марк Уиллис был единственным человеком в городе, который не боялся Джейн, а в некотором роде даже любил. Любовь эта была сходством идей, за каждую из которых Марк отдал бы жизнь. В тот период всеобщей любви к "грачам" и заботы о них, когда у руля страны стоял Руперт Гринн, они мирно ждали. Когда стали появляться лишь первые зачатки недовольства, мисс Саммерс стала основателем партии, выступающей в поддержку Джонатана Стоуна. И пока всю страна в страхе шарахалась от радикальных решений, о которых говорил Джонатан, Джейн стала первой, кто понял – за этим будущие. И когда президент поменялся, а все то, что еще вчера пугало людей, вдруг стало нормой, судья Саммерс, заручившись поддержкой сверху, неожиданно для всех взяла весь город под свой тотальный контроль. И в этом ей помог не кто иной, как ее верный "соратник" Марк Уиллис.
Поэтому в тот момент, когда туфли Джейн семенили под черной мантией, разнося цоканье по всему залу суда, на лице прокурора выступила самая обворожительная улыбка, которой он приветствовал своего "соратника".
Джейн заняла место на любимом стуле. Сев на заранее подготовленную подушку и свесив ноги, она суровым взглядом обвела всех присутствующих, словно давая понять, что сегодня состоится один из самых серьезных судебных процессов в истории города. Присутствующие смотрели на нее восхищенными глазами, словно на божество, что снизошло с небес, дабы наконец распутать этот кровавый клубок, который вел к телу Скарлетт Смит.
Вот это чувство. Власть. Сидя на своем стуле в зале суда, Джейн превращалась в живое олицетворение слова ЗАКОН. Этот город в ее руках. Каждый из присутствующих должен был это понять.
– Прошу всех сесть, – писклявым голосом сказала судья. – Сегодня нами будет рассмотрено дело об убийстве Скарлетт Смит. Со стороны обвинения выступает Марк Уиллис.
Скрип стула разрезал тишину зала.
– Да, Ваша честь, – громко сказал обвинитель.
– Со стороны защиты выступает Себастьян Манчини.
– Да, Ваша честь, – поднявшись, спокойно сказал адвокат.
– Мистер Манчини, ваше ходатайство о переносе места слушания мною было отклонено в связи с тем, что оно было подано с опозданием.
– Хорошо, Ваша честь, – сказал Себастьян и сел на место.
Джейн пристально посмотрела на Томаса, который сидел, опустив глаза. Длинные волосы были аккуратно уложены назад. В белой рубашке и костюме он чувствовал себя не уютно.
– Обвиняемый Томас Клок, – парень, не поднимая глаз, встал из-за стола. – Вас обвиняют в убийстве Скарлетт Смит. Вы признаете вашу вину?
– Нет, Ваша честь.
– Хорошо, присаживайтесь пожалуйста.
В этот момент все глаза в зале были устремлены на Томаса. Из сотни взглядов лишь один смотрел на него с сочувствием. В углу зала, скрытый в тени колонны, на юношу смотрел Роберт.
В то время как все присутствующие в зале боролись с духотой, священника пробирал озноб. За прошедшие несколько недель он похудел почти на четверть. Если бы у него спросили, когда он последний раз ел, наверное, он сказал, что в прошлой жизни. В той жизни, когда он знал, что такое жизнь без боли, когда черная мантия не казалась ему рыцарскими доспехами, которые весили больше, чем он, когда еда имела хоть какой-то вкус, когда сон был чем-то прекрасным, тем, что наполняло энергией, а не было просто провалом между воспоминаниями.
– Итак, сначала будут заслушаны показания свидетелей. Потом перейдем к уликам, а затем к прениям сторон, – писклявый голос Джейн эхом проносился по залу.
Слушая голос Джейн, он вспомнил их последнюю встречу.
Роберт сидел у себя в комнате. За окном было темно, поэтому он позволил себе открыть глаза. В носу все еще был отвратительный запах дешевого табака офицера Трэвиса. Сидя в тишине, священник будто слышал, как из раскаленного лба, сопровождаемые сильным зудом, растут они. Как бы Роберт ни старался, он все никак не мог начать думать о Томасе .
"Надеюсь, Себастьян что-нибудь придумает", – успокаивал себя он.
Тихий стук дверь привлек внимание священника. Обыкновенно за ним следовал хриплый голос Ника. Но в этот раз дверь тихо открылась и женский силуэт вошел в комнату. Женщина тихо прикрыла за собой дверь и, оглядевшись по сторонам, спросила:
– Куда я могу присесть?
– Куда угодно, – ответил Роберт.
Сам он сидел в дальнем углу комнаты, в том месте, куда не падал свет из окна.
Женщина окинула взглядом кровать и кожаное кресло. Сделав выбор в пользу второго, она изящно достала платок, спрятанный в рукаве, и, наклонившись, протерла им сиденье, подняв облако пыли. Кресло немного пошатнулось и задело рядом стоящий стол, на котором множество пластиковых бутылок от обезболивающего синхронно загремели. Прикрыв тыльной стороной руки нос от пыли, женщина взяла одну из бутылочек и прочитала название.
– "Тейленол". Хм. Интересно, значит доктор меня не обманул, – пискляво сказала Джейн. – Сильно болит голова?
– Терпимо, – тихо ответил Роберт.
– Хм, поэтому на столе столько обезболивающего. Почему вы больше не пришли на сеанс к доктору?
"Интересно, как она получает от всех информацию. Может быть, есть какой-то чат, в котором ей присылают всю информацию, все, что ей интересно".
– Я уже чувствую себя лучше.
– Именно поэтому вы уже две недели не выходите из комнаты? Вы даже не соизволили посетить похороны бедной девочки.
Роберт промолчал.
– Можете молчать. Все равно я тут из-за другого, – женщина поставила обратно баночку с таблетками и, рассматривая комнату, начала разговор. – Вы знаете, святой отец, у меня было суровое детство. Мой папа был человеком очень сложным, упрямым и требовательным. Не скажу, что у него можно было много чему научиться, но одной вещи он научил меня с рождения. Знаете, что это?
Роберт продолжал молчать, глядя на расплывающийся силуэт женщины.
– Ну что ж, я отвечу вам. Это порядок. Как считал мой отец, он должен быть во всем. Не только в вещах, в доме или в самом человеке. Но и в городе, стране и мире. Когда я была маленькая, я никак не могла понять, как от чистой посуды может зависеть порядок в стране? Это было для меня загадкой. Я никогда не спрашивала об этом отца, но это приучило меня к одному. К чистоте. Если честно, я просто помешалась на ней. Но разве плохо, что дома чистота и порядок? Плохо, что все на своих местах?
Вот я на своем месте. В зале суда. Ты тоже на своем. В церкви, – повышая голос. продолжила Джейн, – Спустя столько лет мусор, что шатался по улицам нашего города, что терроризировал и убивал наших граждан, что торговал наркотиками на каждом углу, теперь наконец находится там, где ему самое место, – Джейн сделала паузу и громко выдохнула воздух из легких.
– И это хорошо. Я очень счастлива. Ведь теперь наступил порядок. Но сегодня я узнаю, что ты хочешь прийти в зал суда и защищать человека, которому нет места в нашем городе. Преступника, которому нет места даже в этом мире. Ты хочешь защищать беженца, жестоко убившего девушку. Нашу девушку. Это правда?!
Джейн пристально смотрела в угол комнаты. Не дождавшись ответа, она продолжила.
– И теперь я начинаю злиться! Ведь ты хочешь выступать там, где не твое место, защищая человека, который заслужил смерть. Ты почему-то считаешь, что вправе ворваться в мой дом и творить там все, что тебе вздумается?! – крик разнесся по всему дому.
– Нет. Я не позволю тебе этого сделать. Если ты посмеешь выступить в суде, ты не оставишь мне шанса. Если ты попробуешь защищать это животное... Я уничтожу тебя в самом суде. Поверь мне, после этого тебе некуда будет возвращаться. Ты потеряешь свое место. Ты потеряешь все!
В коридоре послышался шум шагов и через мгновение в комнате уже стоял диакон Ник с заспанным и испуганным лицом.
Джейн оглядела его с ног до головы и, направляясь к выходу, сказала:
– Подумайте над этим, отец Роберт.
– До того как начать слушать показания свидетелей, со стороны защиты должен выступить священник церкви Святого Николая отец Роберт. Он должен дать положительную характеристику подсудимого. Пристав, прошу, пригласите святого отца, – громкий голос Джейн Саммерс.
Помощник судья отвесил поклон и вышел из зала суда. Роберт стоял за колонной. Никто не знал, что он тут. Стоило сделать всего пару шагов и он бы вышел из своего убежища. Но тут так спокойно и прохладно. Шаги пристава приближались. Тяжелая дверь зала суда открылась.
– Ваша честь, отец Роберт не явился в суд.
Джейн даже не пыталась скрыть улыбки. Слегка кивая головой, словно говоря: "Я так и думала", она посмотрела на Томаса, который так и сидел, опустив голову.
– Мистер Манчини, вы можете предоставить ходатайство об уважительной причине отсутствия отца Роберта?
– Нет, Ваша честь, – поднявшись, сказал Себастьян.
– Ну что ж, тогда мы продолжим заседание. Для дачи показаний приглашается обвиняемый Томас Клок.