Глава 9
Для одной ночи слишком много эмоциональных потрясений.
Раскрылась правда о родителях. Они были наемниками, главами одной из самых влиятельных организаций во всем городе, а может и в стране. Вивиана даже не подозревала этого. Да и почему она должна была думать об этом? Нежная мать, веселый отец, большой дом, купеческое дело. Все это было ложью? Родители убийцы? Чего она еще не знает? Карлот и Озвальд как воды в рот набрали, ничего не рассказывают.
Обидно. Это раздражает, злит.
Полдень. Вивиана все не выходила из комнаты. Трактирщик, всегда знал, когда зеленоглазая бестия пробуждалась. Обычно это сопровождалось громким сквернословием на весь трактир, или как минимум шумом и грохотом. Но в этот раз было тихо. Слишком. Обеспокоенный тишиной Озвальд не спеша поднялся на третий этаж.
— Вивиана! У тебя все нормально? — кричал он не стесняясь. Гости на эту ночь не останавливались, поэтому, кроме шута и трактирщика, никого не было.
Ответа не последовало. Мужчина постучался. Снова молчание. Он приоткрыл скрипучую дверь в комнату. Первое за что зацепился глаз стало... все и сразу. В комнате был полный хаос. На ковре разбросаны шахматные фигуры с опрокинутой шахматной доской. Где-то рядом валялись смешавшиеся старые игральные карты. Когда Вивиана злилась, она успокаивала себя партиями в шахматы или раскладами колоды. Она не верила в магию и прочую чепуху. Для нее это был скорее ритуал по самоутешению, чем попытка узнать настоящее будущее. А что касательно шахмат: «С умным человеком всегда приятно поиграть», — говорила она. Но видимо внутренние игры и диалоги только больше ее разозлили. В этом эмоциональном буйстве она умудрилась пустить в ход оружие, которое до сего момента хранила у себя как обычное украшение. Деревянные конструкции были усеяны воткнутыми в них мечами, кинжалами, топорами и другими видами орудий.
На кровати лежала сама виновница погрома. Спящей, она выглядела совершенно иначе. Днем шут вечно ругался, хмурился и скрывал лицо под мрачными рисунками. Но не сейчас. Бледная кожа, густые каштановые волосы, тонкие черты лица и худощавое тело. Только горбатый нос разрушал хрупкость ее внешности. Во сне она словно не слышала внешнего мира, была наедине с собой, со своим миром, грезами. Лишь ощущение чужого присутствия начало вытягивать ее из сна.Вивиана приподняла голову. Она была тяжелой. Словно вся полученная информация начала копиться в голове, как старый хлам. Глаза болели, они слегка отекли от слез. На щеках все еще проглядывались темные пятна от подводки.
— Вивиана! С добрым утром! — улыбаясь вошел старик. В ответ девушка только перевела взгляд на грязное окно. Солнце было в зените.
— Уже полдень.
— Не я же сплю до обеда. Господи, что ты делала? Здесь будто ураган прошелся! — трактирщик прошел вглубь комнаты и потянулся худощавой рукой за шахматной фигуркой.
— Положи. Не трогай ничего.
— А оружие? — будто не услышав возражений воспитанницы, трактирщик продолжал негодующе задавать вопросы.— Оно же не дешевое. Так еще и от мастерской...
— Какая разница? Мое оружие. А тебе некому читать нравоучений? Иди репетируй внизу. Вечером они тебе пригодятся для очередных алкашей.
В ответ мужчина цокнул, помотав головой. Он удалился из комнаты, оставив шута наедине с его «творением».
Только трактирщик ногой за порог, как Вивиана замахнулась кулаком на стенку, но тут же подавила в себе желание сломать еще одну вещь.
— «Назойливый!».
— «Надоел».
— «Сколько можно учить?».
Вивиана подняла с пола фигурку, за которой ранее тянулся старик. Темная лошадь. Шахматы хоть и были старыми, но фигурки всегда были в превосходном состоянии. От чего-то только на черной лошади краска сходила быстрее всех.
Она поставила фигуру на стол и принялась поднимать остальные вместе с доской. Следом девушка собрала карты, сложив их в строгой последовательности в единую колоду. Наконец руки добрались до разбросанных вещей. Так движение за движением и комната пришла в исходный вид. Порядок этот успокаивал. Вивиана не редко признавалась себе, что процесс уборки действовал на нее медитативно, будто вместе с каждой убранной на место вещью в голове что-то так же вставало на свое место.
Только уборка была завершена, как девушка навела быстрый марафет. Она так часто рисовала на своем лице, что линии словно сами накладывались единой линией. Значение этих узоров она особо не понимала, хотя теперь и догадывалась, ведь нередко она заставала родителей в подобном виде. Кажется, странные линии под глазами начали приобретать смысл.
Пару взмахов гребнем и растрепанные каштановые пряди уже собирались в низкие хвосты. Чулки, шорты, дублет, ботинки со вздернутыми носами и Вивиана в боевом облачении. Да только оружие ее не выдержало схватки с разумом. Затупленные кинжалы торчали из деревянного столба. Затупившиеся и погнутые. Владелица не жалела сил, изувечивая орудия. Тут либо чинить, либо новые покупать. Но дорога ей лишь в одну мастерскую.
Вивиана схватила валяющуюся в шкафу потрёпанную кожаную сумку, бросила в нее кинжалы и накинула на плечо.
На первом этаже к предстоящему вечеру трактирщик готовил зал, подметая скрипучие полы. Золотая пыль мягко кружилась в воздухе в свете лучей ясного солнца. Ритмичный стук каблуков перескакивающих ног был слышен с самого третьего этажа. Едва с лестницы показались очертания белых чулок, как Озвальд развернулся к девушке, слегка опираясь на метлу.
— Карлоту передавай «привет» от меня, — натянул ехидную улыбку трактирщик.
— А он здесь при чем? — скривив рот, обернулся шут.
— А ты разве не к нему?
— Других мастеров нет, что ли? — повысила тон девушка.
— Есть, но что-то я не припомню среди твоих друзей других кузнецов.В ответ девушка закатила глаза, фыркнула и, громко захлопнув дверь, вышла из трактира.
В столице давно все проснулись. Из лавок по соседству доносились то звуки болтовни, то запахи еды. Дети радостно бегали по улицам, среди толпы взрослых. Вперемешку с людьми улицы теснили на себе повозки и кареты с лошадьми, что переносили на себе груз торговцев, ремесленников или обычных рабочих.
Двигаясь в сторону кузни, шут то и дело искал свежую сплетню или слух. Но опять все те же люди, те же новости. Уже надоедать стало такое однообразие.
Подойдя к кузне на открытой улице, девушка, на свою радость, услышала женские крики, но крайне неразборчиво из-за шума города. Недолго поразмыслив, Вивиана обошла дом, вскарабкалась вверх по стене в открытое окно. Дома такого типа включали в себя лавку на первом этаже и само жилище хозяина на втором. Но Карлоту досталась кузня от умершего отца, поэтому второй и третий этаж выполняли роли хранилища и чердака. Вивиана попала на этаж, где хранилось оружие с доспехами. Здесь звуки скандала слышались гораздо отчетливее. Радостно подслушивая крики, девушка рассматривала работы мастера. Клинки и кинжалы самых разных форм и размеров. Какие-то были простыми и в небрежном состоянии, а какие-то словно из старых легенд — тонкая ручная работа, аккуратно выкованный эфес, крепко обшитая кожей рукоять и гибкий клинок, с узорами наслоения стали.
— «Восхитительно!».
— «Ему не нужна личная жизнь?».
— «Он странный».
— Вечно ты в этом трактире штаны просиживаешь! Пропиваешь все кровные, с шутами какими-то играешь, а то, что у тебя жена беременная дома, так сразу все равно! Что обо мне народ честной подумает! Ты позоришь честь нашего рода! — высокомерно и драматично кричала женщина. Вивиана сразу поняла, кому принадлежит этот мерзкий, слегка гнусавый голос.
Девушка слегка высунула голову из двери, к которой вела лестница на первый этаж. До этого места не добирались солнечные лучи, свет первого этажа так же не доставал, а бледное контрастное лицо скрывал длинный капюшон. Она осталась незамеченной.
На первом этаже девушка разглядела полноватую женщину, которой по лицу не дать более тридцати. Она была полновата. Вопреки ее раздражающей манере речи, сама она выглядела более чем хорошо. Большой живот скрывало синее многослойное бархатное платье, ее блондинистые волосы заплетены в тугую косу и скрывались белой косынкой. Сколько раз Вивиана ее видела, столько раз убеждалась, что некоторым людям вообще лучше рот не открывать, чтобы сохранить о себе хоть какое-то подобие положительного впечатления. Даже не верится, что эта женщина носит ребенка от ее друга. Да и от него ли? Мысли об этом вызывали приступ тошноты, поэтому девушка не придумала ничего лучше, как сравнить образ богатой скандальщицы с собственной матерью. И ведь действительно. Обе из богатых родов, воспитывались как дамы при дворе, обе из купеческих семей, но... Нет. С родной матушкой бесполезно кого-то сравнивать. Невысокая женщина, с породистыми чертами лица, каштановыми волосами, заплетенные в косу до бедра, и сияющими изумрудными глазами. Она была нежна, легка, а ее манеры воплощение книг по этикету. Озвальд нередко говорил, что Вивиана внешне похожа на свою мать, но девушка считала эту женщину красивей в сто крат. Возможно, девочка была слишком маленькой, чтобы помнить или знать об этом, но ни раз ей приходилось слышать, что в семье Айземанн не только Вольфрам славился своим интеллектом. Аналитические и дипломатические способности Джиселлы могли затмить любого спекулянта и манипулятора.
Из воспоминаний Вивиану вернули в реальность очередные вопли женщины.
— Ты меня вообще слушаешь?!
В ответ последовала лишь тишина.
Рядом с наковальней сидел сам виновник торжества. Русые волосы почти закрывали его лицо, поверх льняной рубахи плотно сидел кузнечный фартук из грубой кожи. Сам кузнец молча натирал меч.
— Язык проглотил? Ты не сможешь меня вечно игнорировать!
С этими словами барышня развернулась на каблучке в сторону выхода и громко захлопнула за собой дверь. Мужчина, наконец, с облегчением выдохнул. Бедняга в возрасте двадцати четырех лет обрек себя на брак по расчету за дочь купца. Не сказать, что Карлот был рад этому браку, но и деваться было некуда. Казалось бы, чему жаловаться? Красавица жена, так еще и богатая, молодая, пылкая. Мечта любого мужчины. Любого, но не этого. Посмотреть на кузнеца со стороны, так подумать, что кроме ковки красивых железок в этой жизни его ничего более не волнует. Да что уж там? Нередко мужчина позволял себе спать в старом доме. Здесь работа, а в нескольких минутах ходьбы любимое заведение, где как родного его всегда ждет трактирщик с шутом. В «новый» дом мужчина заглядывал лишь время от времени, и то ради иллюзорного приличия.
— Кошмар. Как ты вообще на такой женился?
Голос шута заметно напугал Карлота. Сама же девушка стояла, скрестив руки и ноги, на противоположном конце мастерской за спиной хозяина.
— В дверь не пробовала заходить? — облегченно вздохнул мужчина.
— Какая дверь? Вон та? Чтобы это пушечное ядро меня ещё собой придавило? Нет уж, спасибо.
В ответ Карлот устало улыбнулся.
— Давно ты сюда не приходила. Что случилось?
Девушка достала из сумки два затупившихся кинжала и протянула их мужчине. Карлот с легкой тяжестью в теле привстал напротив Вивианы и взял из ее рук подобие оружия. Осматривая его, подушечки пальцев плавно скользили по холодному выщербленному острию, задевая глубокие борозды, вмятины, царапины и прочие раны стали. Недовольно помотав головой, мастер кинул оба кинжала в кадку с испорченными инструментами и материалами.
— Эй! Ты что делаешь!
— Что я делаю? Ты что с ними делаешь, что они в таком состоянии? — недоумевающим взглядом посмотрел мужчина, скрестив руки на груди. — Хотя, можешь не отвечать. Я догадываюсь.
— А тебе какое дело? — отпиралась Вивиана.
— Да самое прямое. Ты хочешь, чтобы я починил оружие. Но зачем мне это делать, если ты все равно его будешь использовать как дротики для стен своей комнаты?
— Могу тебя заколоть до смерти, — сквозь стиснутые зубы и фальшивую улыбку процедил шут.
— И не смотри на меня так. Ладно. Что уж поделать с тобой. Я тебе новые сделаю.
— Новые? Издеваешься? Я на богача похожа?
— Дури кого хочешь, но я знаю, что денег у тебя более чем достаточно. Но об этом можешь не беспокоиться, ведь с тебя я денег не беру.
— Ой, ну надо же. Чего это мы такие милосердные стали? — Вивиана тяжело опустила руку на широкое плечо мужчины, от чего ее ладонь казалась еще меньше.
— От любви большой, — с ответной язвительностью ответил Карлот.
— Засунь свою любовь себе куда поглубже. Чем я защищаться должна?
— Разбей бутылку.
— Да ты у нас сама оригинальность! Сядь на нее, когда придумаешь чего получше.
Любого другого эта шутка могла разозлить, но у Карлота она вызвала лишь усмешку. Видимо у подруги хорошее настроение, раз находятся силы для похабного юмора.