Отречение
1987. Дом на берегу озера
Вода. Вода кажется ледяной. Я совсем ничего не помню. Хотя... я тогда была такой маленькой. И... и руки. Большие руки. Такие от каких обычно пахнет сигаретами и алкоголем, кровью от побоев, духами различных женщин. Руки которые ты никогда не захочешь почувствовать на себе. Но кому то придется. Кому то придется почувствовать такие руки. И этот кто то - я.
Он часто приводил меня на это озеро. Говорил как ему нравится здесь. Мои маленькие босоножки всегда марались и промокали, но я не замечала этого. Мне было важно какими глазами он смотрит на это озеро. Не замечая его запах перегара, я до последнего верила, что он еще может любить и что то чувствовать. Если не ко мне, так к чему то другому. Может чувствовать что то теплое, родное, любимое. Мы могли простоять часами на этом месте. Просто смотрели на темную гладь воды. Он думал о своем, а я - о нем. Мне впервые было хорошо.
Я помню как мои белые волнистые волосы ложились на кровать. Как моя влажная одежда могла коснуться их. От этого мою спину пробирали мурашки. Я куталась в его старую куртку и поджимала босые ноги. За плохо закрепленными окнами завывала метель. В комнате было так темно, что я еле могла разглядеть очертания своих рук. Но хорошо могла разглядеть его. Когда он ночью, пошатываясь, заходил ко мне в комнату. В такие моменты я зажмуривала глаза, но не шевелилась. Лишь не контролируемая дрожь могла выдать мое пробуждение. Вероятно поэтому он делал это со мной. Он знал, что я хочу его обмануть и лишь поэтому заводил свои холодные, шершавые руки мне под куртку и футболку. Мне становилось больно. Невыносимо больно. Но я знала, что закричу - будет хуже. Поэтому мне оставалось лишь сопеть и дрожать. После этого по ногам текла странная красная жидкость. Ее бывало тяжело отмыть и она очень тошнотворно пахла. Позже женщина, которых он часто приводил, сказала мне ее название. «Кровь».
Это произошло внезапно. Очередная тетенька сидела за нашим столом на кухне. Ее короткая стрижка была неаккуратно уложена на бок. Розовая, почти стертая помада на губах, оставляла свои следы на сигарете и чашке. Ее тонкие, бледные пальцы пытались прикрыть след синяка на животе. Ребра показывались даже через короткую, облегающую футболку. Она увидела меня и одна из немногих, кто не удивился. Вероятно он обо мне рассказывал.
- Так это ты? - ее хриплый голос даже испугал меня
Я не знала как себя вести, поэтому как обычно делаю просто киваю. Она положила сигарету в рот и подозвала меня тощим пальцем. Я неловко подхожу к ней. Тетенька гладит мои влажные волосы и внимательно рассматривает их.
- А они красивые... - она берет прядь и легонько накручивает на палец - ты как ангел. Белый белый... чистый от этого мира ангелок
Я не знала, что означает это слово, но оно мне казалось красивым. Я никогда не слышала, чтобы кто то говорил обо мне что то красивое. На моем лице появилась улыбка.
- Кха Кха... - она выкидывает горящую сигарету и вытирает рот, размазывая помаду - как же...
Тетенька смотрит в пустоту. Ее взгляд кажется мне знакомым. Так часто смотрел он. Меня это пугает. Но я не чувствую того страха последствий, который предупреждает меня «отойди от нее. Она сделает тебе больно». Нет. Я чувствую необычное чувство. Мне грустно. Грустно за нее. И страшно за нее.
- Как такой чистый ребенок оказался здесь - тетенька посмотрела на меня - я не могу поверить, что у тебя есть что то общее с этим мудаком...
Я не знала этого слова. И так же не знала что означают ее слова. Я молчала и боялась спугнуть ее отношение ко мне. Когда он начинал со мной разговаривать и я пыталась ответить, все заканчивалось болью.
- Я хочу тебе помочь - тетенька замирает и смотрит прямо на меня - тебя надо от сюда вытащить - она переходит на шепот и резко замирает. Ее напуганный взгляд смотрит мне за спину.
Я замираю, зная что это значит. Мне в спину кто то яростно дышит. Это он. Он вернулся.
После этого случая, эта тетенька больше у нас не была. Последнее что я слышала, это ее крики, доносящиеся из его комнаты. Я смотрела через замочную скважину запертой двери. Ее крики перебивались ее же мольбой о прощении. Он отвечал спокойно и тихо, из за чего я не могла разобрать слова. Зато хорошо слышались ее слова. Последнее что я увидела, выбегающую тетеньку из комнаты. Он был в той же красной жидкости, что бывает у меня между ног.
- Сукин сын, на мне кровь! Что ты сделал со мной?! Я!.. Я!.. Не трогай меня! Отпусти! - она все еще хрипит, но хрип был очень странный. Буд то у нее что то было во рту.
Он хватает ее за короткие волосы и снова затаскивает в комнату. Она дрожит. Дверь захлопывается с таким треском, что отдается мне. Я опускаюсь на колени. Седьмая. Она была седьмой.