Сердце Ворона

Санкт-Петербург, 1887 год

Туман окутывал ночные улицы, как старая, изношенная вуаль. Фонари бросали слабый свет на мостовую, но он не мог разогнать вязкую темноту переулков. Где-то вдалеке раздался глухой стук копыт по булыжнику, карета пронеслась мимо, оставляя за собой лишь эхо. Город не спал, но и не жил по-настоящему – он дремал, притаившись в тенях.

На набережной Фонтанки, в узком переулке, где даже воздух казался сырым и тяжелым, тишину разорвал женский крик. Он был коротким, сдавленным, наполненным ужасом. А затем – ничего. Только слабый плеск воды и шаги, медленно удаляющиеся в ночь.

Вскоре на месте собрались любопытные – бледные лица выглядывали из окон, несколько запоздалых прохожих останавливались в нерешительности. Кто-то побежал за городовым, кто-то тихо перекрестился.

Тело женщины лежало на мостовой, раскинувшись в неестественной позе. Свет фонаря выхватывал из тени ее бледное лицо, распущенные темные волосы, окровавленную шею. А рядом, на холодных камнях, что-то темное шевельнулось – ворон. Он сидел неподвижно, словно наблюдая, а затем резко взмахнул крыльями и исчез в ночи.

— Господи, опять.. – пробормотал кто-то из толпы.

В этот момент на месте преступления появился Виктор Мезенцев. В черном пальто с поднятым воротником, с холодным взглядом опытного сыщика, он молча осмотрел сцену. Один взгляд на тело – и он понял: это не просто убийство. Это знак.

На шее жертвы осталась вырезанная символика – маленькое изображение ворона.

Виктор прищурился.

— Сердце Ворона… Значит, это началось снова.

Виктор Мезенцев присел рядом с телом, стараясь не обращать внимания на затаившую дыхание толпу. Луна, пробиваясь сквозь туман, освещала бледное лицо убитой женщины. Глаза ее были открыты, застыв в выражении ужаса.

— Кто-нибудь знает ее? — тихо спросил он, не поднимая головы.

Люди переглянулись, но никто не решился ответить. Только один пожилой мужчина, сгорбленный и дрожащий от холода, робко выступил вперед.

— Это… кажется, Анна Лебедева. Она работала в театре на Невском… костюмершей.

— Анна… — повторил Виктор, вглядываясь в ее черты. Молодая, лет двадцати пяти, красивая, но с усталым выражением лица. Какого черта она делала здесь, в таком темном переулке, среди ночи?

Он перевел взгляд на шейный разрез. Крови было немного, словно убийца работал аккуратно, расчетливо. Но главное — вырезанный на коже знак ворона. Ровный, без дрожания руки, будто делал его человек, который знал, что делает.

Виктор ощупал карманы жертвы. Никаких денег, но внутри плаща нашлась маленькая записка, испачканная кровью. Слова были написаны торопливо, буквы местами расплылись:

«Он идет за нами… три года… опять…»

Сыщик сжал бумагу в кулаке. Раз в три года…

Его охватило чувство тревоги. В голове всплыл отчет о старом деле, расследованием которого он занимался три года назад. Тогда тоже нашли женщину с вырезанным на коже вороном. Тогда он не смог найти убийцу.

И вот все началось снова.

Из толпы раздались шаги. Грубый голос, полный усталости и раздражения, прорезал тишину:

— Ну что тут у нас?

Виктор медленно поднял голову. Прямо перед ним стоял Иван Федорович Грачев, начальник петербургской полиции. Высокий, широкоплечий, в темном мундире с золотыми пуговицами. Его тяжелый взгляд прошелся по телу, по толпе, по самому Виктору.

— Вы опоздали, Грачев, — спокойно заметил Мезенцев.

— А ты, как всегда, первым суешь нос, куда не следует, — ответил тот, закуривая трубку. — Убийство, да? Что ж, разберемся.

Грачев говорил лениво, будто бы это было обычное дело. Слишком спокойно. Словно он уже знал, что увидит.

Виктор сжал зубы. Он не доверял этому человеку.

— Здесь есть кое-что любопытное, — сказал он, протягивая записку.

Грачев бегло взглянул на нее, хмыкнул и небрежно сунул в карман.

— Глупости. Женщина стала жертвой грабителя, вот и все. Не нужно искать мистику, где ее нет.

Он резко развернулся к полицейским:

— Убрать тело. Завтра составим отчет. А вы, граждане, расходитесь! Вам что, делать нечего?

Толпа начала редеть. Виктор в последний раз посмотрел на мертвую девушку.

Раз в три года.

Он чувствовал: если он не разгадает этот узор, через три года убийца снова выйдет на охоту.

И, возможно, в следующий раз жертвой станешь ты.

Когда городовые готовятся забрать тело, к Виктору подходит пожилой дворник, который работал неподалеку. Он бледен и явно напуган.

— Я… кое-что видел… — шепчет он, оглядываясь.

— Говорите, пока не поздно.

— Тень… высокая фигура в черном. Она стояла в конце переулка, а потом исчезла, словно растворилась. Но перед этим… перед этим был ворон.

Виктор напрягается. Дворник не мог знать о знаке на теле, но все равно говорит о вороне.

— Вы могли бы узнать этого человека?

— Нет… но он шел не как обычный человек. Медленно, без шума, как будто скользил по земле.

Виктор хочет расспросить подробнее, но Грачев вмешивается.

— Хватит болтовни! Довольно загадок, старик, ступай по своим делам.

Дворник в страхе исчезает в темноте. Виктору показалось это странным.

Когда городовые поднимают тело, Виктор замечает необычный предмет на мостовой – маленький серебряный ключ. Он покрыт засохшей кровью, но на его поверхности виднеется изящная гравировка – латинская буква "V".

— Что это? — шепчет он, поднимая находку.

Грачев, стоявший рядом, бросает быстрый взгляд на ключ и хмурится.

— Безделица. Мало ли что у людей в карманах.

Но Виктор чувствует, что это не просто случайная вещь.

Когда толпа расходится, сыщик замечает ворона, который снова сидит неподалеку, на фонарном столбе. Птица пристально смотрит на него почти осознанно.

Вдруг что-то падает с фонаря прямо к его ногам.

Он наклоняется и поднимает небольшой кусок старой бумаги. На ней дрожащей рукой написано:

"Ты знаешь, где искать. Но не ходи туда один."

Мезенцев резко вскидывает голову, но ворона уже нет.

— Черт возьми…

Он снова смотрит на тело. Кулон, вороны, странные знаки, письмо… Это не просто убийство. Это игра. И кто-то хочет, чтобы он в нее сыграл.

Но кто оставил ему это предупреждение? И что значило: "не ходи туда один"? Виктор решил отправиться в свой офис

Виктор быстрым шагом направился к своему кабинету. В голове крутились детали преступления: вырезанный ворон, серебряный ключ с буквой "V", записка с предупреждением.

Когда он дошел до здания сыскного отделения, часы на Спасской башне пробили полночь. В коридорах было пусто, только дежурный городовой сонно кивнул ему, не задавая вопросов.

Кабинет Мезенцева был небольшим, но уютным: старый дубовый стол, стеллажи с делами, тяжелые портьеры, скрывающие темные окна. Он зажег лампу, бросив на стол улики – ключ, записку, отчет о старом деле трехлетней давности.

Он раскрыл архивное дело. Имя жертвы 1884 года: Екатерина Орлова. Та же картина – ночной переулок, вырезанный ворон, мало крови, записка.

— Черт… — прошептал он, замечая кое-что странное.

На фотографии с места преступления 1884 года на мостовой валялся точно такой же серебряный ключ.

"V".

Совпадение?

Мезенцев уже собирался закрыть дело, когда в дверь раздался осторожный стук.

— Входите.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась женщина. Высокая, в темном плаще, с опущенным капюшоном.

— Господин Мезенцев?

— Кто вы?

Она сделала шаг вперед, сняла капюшон. Каштановые волосы, проницательные зеленые глаза. Лицо, полное тревоги.

— Татьяна Соколова. Я… знала Анну Лебедеву. И я знаю, что ее убили не случайно.

Виктор прищурился.

— Продолжайте.

Женщина оглянулась, словно опасаясь, что за ней следят.

— Я тоже получила письмо… Такое же, как у вас.

Она вытащила из кармана сложенный лист бумаги и положила его на стол.

Те же слова, тот же почерк.

"Ты знаешь, где искать. Но не ходи туда один."

Виктор внимательно посмотрел на записку, затем перевел взгляд на женщину.

— Где вы нашли это письмо?

— В театре, на рабочем столе Анны. Я пришла сегодня днем, хотела поговорить с ней… Но ее уже не было. Лишь эта записка.

— И вы не сообщили в полицию?

Татьяна горько усмехнулась:

— Я знала, что они отмахнутся. Как всегда. Но потом услышала, что произошло… и поняла, что молчать нельзя.

Мезенцев задумался. Если убийца оставил послание не только ему, но и этой женщине, значит, он хочет чего-то большего.

— Анна говорила вам что-то странное в последние дни? Вела себя иначе?

— Да. Она была напугана. Говорила, что кто-то следит за ней. Просила меня никому не доверять.

— А вы ей верили?

Татьяна резко взглянула на него:

— Теперь верю.

Виктор кивнул, потирая подбородок.

— Вы сказали, что работали с Анной. Кто еще мог быть в курсе ее страхов?

— Возможно, Ольга Ракитина. Она тоже костюмерша. Но… я не уверена, что она что-то скажет. Она очень скрытная.

Сыщик записал имя в блокнот.

— Что-нибудь еще?

Татьяна замешкалась, потом нерешительно добавила:

— Накануне Анна упомянула… некоего "Владимира". Но я не знаю, кто это.

Мезенцев нахмурился.

— Фамилия?

— Она не сказала. Только шепнула: "Владимир знает… но он боится".

Слишком много загадок. Но теперь у него было два имени и новая ниточка.

Виктор встал, надвинул шляпу на глаза.

— Я зайду в театр завтра. А пока… будьте осторожны.

Татьяна кивнула, но в ее глазах мелькнул страх.

— Вы думаете, убийца может…

— Я думаю, он еще не закончил.

Когда она ушла, Виктор снова взглянул на стол.

Записка. Ключ. Старое дело.

Три года назад он не нашел убийцу. На этот раз он не мог проиграть.

История приобретает зловещий оттенок, и теперь перед Виктором Мезенцевым стоят сразу несколько вопросов: кто оставляет эти записки, что означают серебряные ключи, и как связаны жертвы с неким Владимиром?

На следующее утро сыщик отправился в театр на Невском, где работала Анна Лебедева. Атмосфера в здании была напряженной — работники говорили вполголоса, кто-то тихо плакал в углу. Очевидно, смерть Анны потрясла их.

Виктор отыскал Ольгу Ракитину, коллегу погибшей. Это была невысокая женщина с усталым взглядом. Она нервно теребила край платка.

— Простите за беспокойство, — начал он, — но мне нужно задать вам несколько вопросов об Анне Лебедевой.

Ольга замерла, а затем кивнула.

— Конечно… если это поможет.

— В последние дни она казалась вам обеспокоенной? Говорила о ком-то, кто мог угрожать ей?

— Да… Анна будто кого-то боялась. Часто оглядывалась, особенно по вечерам. Она даже говорила, что кто-то заходил в театр после закрытия… Но мы с Татьяной думали, что ей просто мерещится.

— Она упоминала некоего Владимира?

Ракитина вздрогнула.

— Владимир… да, но я не знаю, кто это. Анна говорила о нем тихо, будто бы боялась, что кто-то услышит.

— Понимаю. Последний вопрос. Вы видели у Анны какие-нибудь необычные вещи? Украшения, ключи?

Женщина задумалась, потом медленно кивнула.

— Несколько дней назад я видела у нее в руках маленький серебряный ключ. Я спросила, что это, но она быстро спрятала его и сказала, что это "от прошлого".

Мезенцев прищурился. Еще один ключ. Значит, они имеют значение.

— Благодарю вас, Ольга. Если вспомните что-то еще, дайте мне знать.

Когда он вышел из театра, туман над городом уже рассеивался, но ощущение тревоги не покидало сыщика. Теперь он знал, что Анна действительно что-то скрывала. И это "что-то" стоило ей жизни.

Следующий шаг — найти Владимира. И выяснить, что означают эти проклятые ключи.