Твоё плечо

Лиамэй держала в руках холодный лист бумаги - повестку в суд. Казалось, что буквы расплываются, а сердце гулко бьётся в груди. Всё, чего она боялась, стало явью: Алпер и его мать решились бороться за её ребёнка официально.

Имет сидел рядом, положив ладонь поверх её руки. Его голос был твёрдым:
- Мы справимся. Никто не заберёт у нас то, что наше.

Её отец впервые выглядел так, будто готов встать горой за дочь. Он сказал, что наймёт адвоката, и добавил:
- Теперь я понимаю, зачем в жизни нужен сильный мужчина рядом. Имет, я рад, что ты рядом с ней.

Судебные слушания были изнурительными. Алпер вёл себя как безумец: уверял, что ребёнок его, что Лиамэй «помутнела от чувств» к Имету, и что он имеет право на участие в судьбе младенца. Его мать сидела в первом ряду, сверкая глазами, словно суд уже вынес решение в её пользу.

Имет же сдержанно, по-деловому, отвечал на вопросы, представлял справки о доходах, документы о квартире, показания свидетелей. Он показывал суду, что может дать Лиамэй и ребёнку стабильность, любовь и будущее.

Но чем дольше тянулось заседание, тем хуже становилось Лиамэй. Она пыталась сидеть прямо, слушать каждое слово, но в животе что-то болезненно кольнуло. Потом ещё раз.

Схватка.

Сначала она решила промолчать, стиснув зубы. Но через полчаса боли стали ритмичными и резкими. Она побледнела и сжала руку Имeта так сильно, что тот сразу понял.

- Лиамэй? - его голос сорвался. - Схватки?

Она кивнула, задыхаясь. Судья в этот момент продолжал слушать показания Алпера, но в зале уже поднялся шёпот.

- Нам нужна скорая! - громко сказал Имет, вставая.

Алпер вскочил с места, будто хотел что-то возразить, но судья поднял руку:
- Заседание прерывается. Немедленно!

Имет буквально подхватил Лиамэй на руки. Их отец бежал следом, адвокат собирал документы в папку, а мать Имeта по телефону вызывала скорую.

Но Имет не стал ждать. Он посадил её в машину и, не дожидаясь врачей, сорвался с места. Дорога до больницы превратилась в бешеный бег времени: красные светофоры, сигнал клаксона, его губы, прижимающиеся к её руке, и её шёпот, полный боли и надежды.

- Держись, любимая, держись. Я с тобой.

Когда они ворвались в приёмное отделение, врачи уже ждали. Лиамэй уносили на каталке, и только теперь Имет понял, насколько сильно дрожат его руки.

Он остался в коридоре, вытирая пот со лба, и впервые за долгое время позволил себе слёзы. Не от страха суда. Не от давления Алпера. А от того, что в этот момент всё остальное перестало иметь значение: был только он, она - и жизнь, которая стучала в их будущее.