эвриал

                    
Пустота. Ева лежала на больничной кровати и выводила что-то в блокноте. Хаотичные записи, рисунки, бессмыслица выточенная на бумаге чёрной ручкой. Рисовала она всё что попадалась на глаза. Палату, зелёную краску, покрашенную до середины стены. Дряхлые, железный кровати белый цвет которых постепенно становился жёлтым от ржавчины, длинные светильники вдоль текущего потолка, и тумбу в углу. Всё это надоело очень быстро. За годы мотания по разным муниципальным учреждениям девушка на все сто выучила подобный склад помещений. Они всегда зелёные либо синие. Говорят что такие оттенки способствуют спокойствию и ощущению уюта. И может быть, это даже правда, ведь не спроста об этом в один голос трубят психологи. Но к сожалению много лет именно он успел надоесть и набить оскомину, вызывая лишь раздражение всякий раз ловя блики на бугристом глянцевом покрытии.
На фоне данной комнаты, даже примитивные городские пейзажи, смотрящие прямо в глаза сквозь зарешеченное окно, казались эйфорически красивыми. Мимо пролетели пожелтевшие листья, ветер буйствовал гоняя тучные облака готовые вот-вот пролиться дождём на асфальт. Да, были бы деревянные рамы хоть чуть-чуть приоткрыты, то воздушные потоки абсолютно точно выбили бы их выпуская в душную, спертую атмосферу комнаты свежий воздух. Тогда больше всего хотелось именно этого, но к сожалению фурнитура для открытия лежала только у медсестёр.
Постепенно запечатляя пейзажи гнусной осени на листах она мельком рассматривала университет напротив, в который постепенно стекались ученики. Все они на одно лицо, никто не привлекал внимание будто перестань на них смотреть и они исчезнут за ненадобностью. По крайней мере так было до того как Ева не заметила её. Девушку с чёрными волосами, бледной кожей и красной клетчатой рубашке в качестве коронной одежды. Спустя пару недель наблюдения за ней, удалось даже опознать некую закономерность в выборе блузок, штанов и юбок на ближайший день. Когда N была грустной, то предпочитала надевать что-то мешковатое и удобное. В такие моменты прослеживалась некая агрессия и злость направленная больше на себя. Таких людей обычно встречают в очереди в поликлинике, на кассе или на почте. Они всегда хамят и не в силах проявить Любови, ведь не могут дать её даже себя.
Когда N было по настоящему негативной, то наоборот выбирала что-то броское. Может быть чёрную блузу с пиджаком, подчёркивающий острые полечи и высокие брюки со стрелками. А когда настроение приходило к балансу то N выбирала между. Недостаточно обтягивающие, чтобы быть идеалом и недостаточно висящие, чтобы быть по настоящему удобным.
Характер Ева улавливала благодаря коротким встречам на улице. Иногда время больничной прогулки совпадало с их перерывами или прогулянными парами, и тогда удавалось на миг увидеть её. Заглянуть в глаза и прочитать, как в книге, настроение. Как она смотрит сегодня, когда стоит облокотившись на забор подпирая рукой льгот, дабы по удобнее разговаривать по телефону. Или как она сидит закинув ногу на ногу, развалившись на лавочке как на троне. В такие моменты удавалось услышать и её голос. Глубокий, но звонкий одновременно. Как паразит за ползающий куда-то под ушную перепонку под видом чего-то безобидного и уже там начиная колебаться доставляя дискомфорт. Но N определённо вызывала интерес. Было в ней что-то неощутимо завораживающее и пугающее, почти гипнотическое. Жесты, движения, позы, внешний вид, всё это казалось чем то таким... Таким кровавым..?
М-да, между ними определенно сложно найти что-то общее. Они словно персонажи разных вселенных. Ведь Ева, это полная противоположность. Во первых она блондинка. Во вторых облезлая блондинка. По этим волосам давно плакали парикмахеры или как минимум хорошие шампуни с масками. Пряди её шевелюры казалось жили своей жизнью. Чётко оформленными были лишь чёлка что всегда зачёсана на бок и форма стрижки что удлинялась к затылку.
Да это просто ужасно. Они секлись во всю длину, резались тупыми ножницами от чего портились ещё сильнее, хотя может быть все можно было привести в вид божеский если уровнять три длинных, но всё же пера под каре. Ведь тот пережиток эмо моделей на её голове портил всё до нельзя. Хотя как вообще это можно исправить? Когда вся Ева была пережитком прошлого. Нелепое воспоминания застрявшее между концом старого и началом чего-то нового. Побочное событие более не существующее ведь в глазах людей более не отражаемое.  Как песня проскользнувшая на миг в бесконечной ротации, автор которой никогда не будет вспомнен.
Да вообще если углубляться глубже в незаметную жизнь можно будет понять что счастьем та не блещет. В возрасте четырнадцати лет убивают её отца и бабушку, а следом умирает и мать по своей инициативе.
Так ещё подростком из родственников которой в живых осталась лишь сестра совсем недавно достигшая совершеннолетия, уезжает в детский дом. А тому что творится в детских домах не нужно объяснения. Зелёные стены, злые воспитатели, злые дети. Правило трёх з.
Сплошной мрак из насилия и унижения. Побои, первые шрамы на руках и абонемент на муки в психиатрической больнице. Такие практики являлись регулярными. А служили больше для наказания и, для того чтобы сплавить ребёнка со своей шеи на другую.
Поэтому вышло что девочка уже два года обивала пороги то одной больницы, то другой, ни в одной не находя покоя.

                      ‧͙⁺˚*･༓☾　☽༓･*˚⁺‧͙

Стук тапочек о лестницу, покрытую плиткой раздаётся по этажу и сразу же растворяется в куче шума издающегося в зоне развлечений. Ева в первые за долгое время вышла из палаты, не для того, чтобы поесть, а, для того чтобы наведаться к людям. Там годами ничего не менялось. Те-же диваны пропитанные пылью и старостью, ковёр который обычно весит на стене у бабушки и телевизор. Не такой, чтобы походить на коробку, но и до плазмы не дотягивает. Скорее больше напоминает компьютер. По нему никогда не шло что-то интересное. Ни комедий ни драм, даже советские фильмы не шли, лишь бесконечные и одинаковые сериалы сделанные для домохозяек. Их всегда с интересом смотрит бабушка регулярно лежащая с депрессией. Она очень любила про это говорить, про тленность этого мира, про своего сына и про то что таблетки ни чуть не помогают. Это было даже весело, ведь с её уст это звучало больше как шутка. Ведь звучало всегда с улыбкой и некоторым взглядом со стороны, без каких-либо сожалений или тоски по напрасной переработке кислорода.
Оглядывая зал, девушка безуспешно пыталась сконцентрироваться хоть на чем то. Ведь из-за очередной медикаментозной терапии внимание напрочь сбилось. Сбилось вместе со сном, аппетитом, печенью, нервной системой и прочими жизненноважными системами организма. Там всегда пичкали людей какой-то дрянью, лишь бы не убились раньше времени. Да чтобы не буянили.
Но даже сквозь пелену белой пены перед глазами Ева смогла найти там обладательницу шикарных чёрных волос. Признаюсь не сама. Всё случилось из-за того что старшая медсестра окликнула N и та повернулась, встала с дивана и такой неземной походкой направилась в кабинет главврача. На этом моменте её и остановила странная блондинка, с рассеянным взглядом. Остановила схватив за руку больно цепляясь пальцами за тонкую кисть.
–Женя?
– Да..?
Женя, её зовут Женя.