•10•
- Ё~ёён, вставай, Хёнджин заварил чай, - Чонвон уставился своими громадными глазёнками на мое опухшее лицо и начал тянуть за край рукава футболки, - Ему, кстати, кто-то звонил, один из охранников вас куда-то отвезёт.
- Хорошо, встаю, Чонвони, - я поднялась с кровати и потопала в сторону кухни, - ты не со мной?
- Не, я пойду читать, такую книгу интересную нарыл в библиотеке дяди Хвана, Хёнджин разрешил почитать, я уже кушал.
- Ну, ладно...
- Доброе утро, Джини! - Альфа нежно улыбнулся.
- Доброе, соня. Давай садись, сейчас чай налью и кимпаб нарежу.
Я села за стол и поглядела на Хвана. Он выглядел слегка невыспавшимся, и таким, домашним. Потом мне почему то приспичило встать и помочь Хённи с кимпабом.
- Ты давай чай разливай, а я кимпаб выложу, - я уже было встала и подошла к кухонной тумбе, на которой лежали полупорционные тарелки, но вдруг, мой мозг резко заработал и я почувствовала максимальную растерянность, застыв на одном месте, словно ступни приросли к полу.
В голове прокрутился весь вчерашний вечер, как на киноленте, а мое лицо с каждой секундой алело в геометрической прогрессии.
- Эй, Джу, ты чего такая красная? - Хван подошёл, легко коснувшись губами моего лба, - ты не простудилась?
- АТАЙДИ! - я выставила руки вперёд и отодвинула парня на данное расстояние, - м-мы вместе у-уснули??
- Ну, да, ты ведь сама...
- Это алкоголь виноват! - я завела кулак, дабы стукнуть Хвана в плечо, но он среагировал, схватив меня и прижав к себе.
- Ты мне "угукнула", что не закатишь истерики, - мы смотрели друг на друга, не отрывая зрительного контакта ни на секунду, - я тебе поверил.
- А, когда ты про стол говорил, ты...
- Как та сцена в фильме с Анджелиной Джоли и Бредом Питтом.
- Айщ... - став пунцовой, я ткнула носом в грудь Хёнджина, - в тебе шампанское играло.
- Нет, Джу, шампанское это не тот алкоголь, после которого мой рассудок улетает в неведомые страны, я был честен.
- И что теперь?
- После моих искренних признаний исход только один, - *погладил по макушке* - стать моей девушкой.
Так мы и стали парой, в тот самый день, в то самое утро, на кухне, залитой утренними лучами солнца. Лёгкий поцелуй и объятия. Объятия парня, с которым ты чувствуешь себя защищённой, и готовой свернуть горы в любой момент, лишь бы тот был рядом.
Тот день был очень насыщенным и плодотворным. Нас отвезли в академию, где мы на кафедре представили материалы и рассуждения на тему расследования по агенту Чон. Это и было то, о чем говорил министр Тэджон, последнее дельце перед нашим наказанием. Преподаватели и ректор остались довольны и Хёнджин получил высший бал в зачёт по криминалистике.
Когда мы вернулись домой, Нам вручили громадные сумки расцветки милитари, и наказали собирать все вещи, чтобы выехать ранним утром следующего дня. Нам предстояло расставание на пару недель с моим напарником, а мы ведь только доперли признаться друг-другу в чувствах окончательно. Это единственный факт, который мне не нравился.
На следующий день, в пять утра, мы уже рассаживались в два разных джипа. В один Хёнджин, в другой мы с Чонвоном.
- Телефоны конфисковали, - мы с Хённи прощались перед уездом, - Даже созвониться не сможем за это время.
- Согласись, мы заслужили этого отторжения, нам есть о чем поразмышлять, - я крепко сжимала руку Хвана, немного всхлипывая, - к тому же, заняты будем постоянно, военные госпитали требуют надёжные руки и выносливость, считай, будто тренеровка.
- М, да, эти недели, в таком случае, быстро пролетят, если мы будем постоянно заняты.
- Буду надеяться на это.
- Береги себя.
- Ты тоже.
Мы разошлись по разным машинам, и отправились в путь.
К полудню мы с Чонвоном уже были в госпитале. Нас заселили в одну из палат, и накормили обедом. С того же времени я приступила к обязанностям. На мне была послеобеденная смена в кофетерии, в качестве, так скажем. баристы, для приезжающих военных, или семей людей, которые лежали в госпитале. А с шести утра я была на подмоге у медсестер: Кому-то что-то принести, кого-то отвести на процедуры, промерить температуру и измерить давление, или же просто составить компанию и выслушать военных. Это тоже немаловажно. Почти все тут лежащие, это люди не только с физическими увечьями, но и с посттравматическими синдромами после каких-либо военных действий. Тут были даже и относительно молодые офицеры, но немного, что очень хорошо.
Чонвон, обычно, либо находился со мной в кофетерии, либо гулял по территории, что-то читая, мог сидеть в столовой, уча какие-то правила по школьным предметам, или же сидел в палате у одного моряка из военно-морского флота, и слушал его истории. По уезду Чонвон с ним очень сдружился, и они даже созванивались в будущем, вплоть до самой смерти этого храброго человека.
По прошествии четырех дней, случилось то, что очень осчастливило нас с братом и пролило свет на все оставшиеся вопросы.
Мы сидели в кофетерии, в ожидании посетителей, настроение у нас было взволнованным, из-за общей атмосферы учреждения.
В этот день привезли пострадавшего военного, вроде как женщину. Из-за нее все переполошились и шушукались весь день, говорили про какую-то спец. операцию в Пусане, и сгнившую организацию.
- А, это вы, добрый вечер! - к стойке подошёл один из служащих, который стоял на охране дома Хванов, - что будете пить?
- Здравствуй, ничего не буду, я за вами пришел.
- Что-то случилось? - Вони подошёл к нам и вопросительно, с осторожностью, поглядел на военного.
- Пройдите на третий этаж в крайнюю палату, вас там ждут.
- Нужна помощь?
- Нет, вас просто ждут, - Он смягчил взгляд, - эту смену примет другой человек, в последствии твоя смена, Ёнджу, начинается в кафе с восьми утра, к трем часам будешь на помощи у медсестер и отдыхе.
- Приняла, спасибо за информацию, - *взяла брата за руку* - тогда мы пойдем.
Мы поднялись на нужный нам этаж и открыли дверь палаты. Там ...
Лежала женщина. Та самая, которую сегодня привезли в госпиталь. Она смотрела на нас со слезами и, несмотря на ранение, ярко улыбалась. Это была наша мама.