2.
- Фамилии он мне не сказал. Я ведь видела его только один раз.
- Но он же подарил вам обручальное кольцо. С брильянтом, который стоит долларов четыреста-пятьсот.
- Возможно, он не знал, сколько оно стоит. И вообще это была любовь с первого взгляда. - Она попыталась изобразить восторг и гордость, стремясь претворить эту выдумку в реальность хотя бы для себя.
- Если вы намерены лгать, мисс Баркер, то уж лучше вернитесь к версии, что нашли его на тротуаре.
Она царапала юбку ногтями в проплешинках облупившегося лака.
- Не понимаю, почему вам надо меня мучить! Вы хуже, чем лейтенант Уиллс. Почему вы не оставите меня в покое?
- И оставлю, когда вы скажете мне правду.
- Ну, а если я вам скажу... скажу вам все про этого типа в Сан-Франциско? Его фамилию и все остальное. Тогда что?
- Думаю, мне удастся вас вызволить. Он ведь здесь, в Буэнависте, верно? Вы в него влюблены?
- Не смешите меня. - Ей вовсе не было смешно. - Ну вы меня вызволите. А дальше что?
- Для вас - ничего. В худшем случае два года условно.
- Вы так думаете? А я твердо знаю, что двух лет не проживу.
- Но ведь это же совсем не страшно.
- Я не о том. Я об этом.
Она провела пальцем по горлу и со свистом втянула воздух между зубами и языком. Эта зловещая пантомима удивила меня и встревожила. А ее как будто напугала даже больше, чем она уже была напугана. Кровь отхлынула от ее лица. Оно стало землистым.
- Вам угрожали?
Она подергала себя за нижнюю губу и кивнула - чуть-чуть, словно в зарешеченное окно за нами подглядывали.
- Когда вам угрожали?
Она промолчала, не спуская с меня настороженных глаз.
- Если член банды, вы окажете услугу всем нам, назвав его. Поможете мне, полиции, себе. И исполните свой гражданский долг.
- Как же! Как же! И кончу на кладбище. Ушли бы вы, мистер Гуннарсон, и оставили меня в покое, а? Вы же ничего не понимаете. Я хочу помочь и вам и всем и выбраться отсюда хочу. Да только, кроме того, я хочу жить.
- Кто вам угрожал?
Она дважды махнула головой - сердито и упрямо. Потом поднялась и отошла к окну. Ее больничные туфли ступали по остальным плитам совсем бесшумно. Она встала спиной ко мне, глядя на башенку с курантами, венчающую здание суда.
Я остался сидеть, раздражённо уставившись на ее затылок, на темные, гладко причесанные волосы. Угадать, какие секреты прятались в голове под ним, я не мог, но не сомневался, что ничего криминального в этих секретах нет. Все необходимые приметы у Эллы отсутствовали - ни тупой покорности судьбе, ни бешеных вспышек протеста, ни неуловимого звериного запаха хищницы, отрастившей когти.
Мои мысли прервал скрип ключа в замке. Старшая надзирательница, которая проводила меня сюда, приоткрыла тяжёлую дверь.
- Лейтенант Уиллс просит вас, сэр, выйти к нему.
Девушка у окна вздрогнула, но тут же справилась с собой и продолжила смотреть сквозь решетку, словно стрелки часов на башенке ее гипнотизировали. Я вышел в коридор.
Лейтенант уголовной полиции Харви Уиллс навалился грудью на перила верхней площадки винтовой лестницы. Ему было за пятьдесят, и за ним тянулись, будто дорога вверх по склону, три десятка лет, отданных поддержанию закона и порядка. Седые волосы подстрижены ёжиком, нос как таран. Его облик и манера держаться хорошо гармонировали с серостальной угловатостью тюрьмы.
- Мне это не нравится, - сказал я, едва надзирательница закрыла дверь. - Расспрашивать клиента здесь достаточно трудно и без вмешательства полицейского управления.
- Вмешиваться я не собираюсь. Просто выяснилось ещё кое-что, и, по-моему, для вас не безинтересное. А что, вам с ней не легко? - добавил он с лёгким вопросом в голосе.
- Она перепугана.
- Так почему же она упирается и скрывает факты, которые нам нужны? Дело ведь не мелкое, Билл. Семнадцать краж со взломом, денег и ценностей похищено почти на сорок тысяч. В первый раз за пять месяцев мне что-то забрезжило, когда ваша клиенточка явилась в лавку Бродмену с брильянтовым кольцом миссис Симмонс.
- Продажи кольца она не отрицает. Но продажа ещё не доказательство, что она соучастница краж.
- Доказательство, если добавить другие факты. Я кое-что вас скажу, поскольку не хочу видеть, как вы подставляет себя под удар. Выяснился важный факт, связывающий воедино больше половины краж. В десяти случаях - в девяти из семнадцати - в момент кражи кто-то из семьи потерпевших лежал в больнице. А остальные, если он жил не один, как раз навещали больного. Банда, совершенно очевидно, получала сигнал из больницы, что в доме никого нет.