4.
Бродмен старался залезть под голливудскую кровать. Но она была слишком низкой, и он тщился поддеть ее разбитой головой, точно кабан, выкапывающий корешки.
Санитары ухватили его крепко, но бережно. Поддерживая с обоих боков, поставили на ноги. Он брыкался, как взбесившийся мустанг.
- Ну, ну, - уговаривал высокий пожилой юнец, - тебя, старичок, двинули крепко, но все пройдёт. Вот отвезем мы тебя к доктору, и будешь ты здоровёхонький.
Бродмен продолжал отбрыкиваться. Они приподняли его над полом, успокоительно бормоча с почти мазохистским терпением, свойственным санитарам.
- Он чего-то боится? - спросил Гранада.
Бродмен ответил ему страшным пронзительным голосом:
- Я не хочу никуда ехать. Вы не имеете права насильно класть меня в больницу.
И вновь принялся вырываться. Санитары устали. У низенького на подбородке кровоточила царапина. В белесых глазах Уайти стояли слезы, мышиного цвета волосы потемнели от пота.
- Сержант, вы нам не поможете?
- Вы ведь сказали, что сдадите с ним, а мне конфликты с профсоюзом ни к чему! - с ехидной улыбочкой ответил Гранада.
- Хватит, Пайк! - рявкнул Уиллс. - Бродмену от этого пользы никакой.
Гранада был могучий мужчина с бычьими плечами, и Бродмен волей-неволей перестал брыкаться. Они вынесли его за руки и за ноги, головой вниз, хотя он все ещё судорожно пытался вырваться.
Собравшиеся у машина зеваки при виде крови загудели, как мухи. Санитары уложили его на носилки и затянули ремни.
Гранада ухватил передние ручки, Уайти с напарником - задние, и они втолкнули Бродмена внутрь машины. Он снова закричал:
- Не поеду! А лавка как же? Они меня грабят, чуть отвернись. Разбойники и убийцы!
- Успокойся, а? - услышал я голос Гранады, неожиданно мягкий. - Никто тебе ничего плохого не сделает.
Бродмен умолк, а Гранада продолжал в убаюкивающем ритме:
- Не волнуйся, Гектор, за лавкой мы присмотрим, ведь за то нам и платят.
Гранада выбрался наружу и сказал Уайти:
- Вроде бы я его утихомирил. Везите побыстрее. Травма, пожалуй, опасней, чем кажется.
Уайти залез в машину, и она с ревом унеслась, заставив зрителей броситься врассыпную. Смуглая женщина в шали произнесла замогильным шепотом:
- Кто бы его ни пришиб, Бродмен давно напрашивался, чтобы с ним разделались.
Зеваки начали расходиться, возможно, не желая показывать, насколько они с этим согласны. Гранада повысил голос:
- Те, кто живёт по соседству, зайдите, пожалуйста, в лавку. Все зайдите. Мистер Бродмен подвергся физическому воздействию и, возможно, был ограблен. Любые сведения будут приняты с благодарностью.
С заметной неохотой они по двое, по трое начали входить в лавку. Набилось их там человек двадцать: портье из гостиницы за стеной, повар из закусочной и ещё несколько испано-американцев, женщины с испуганными глазами в жалких платьишках, пенсионер, опирающийся на палку, и смуглая Кассандра в шали.
Они неловко оглядывались, на что бы присесть среди бродменовской коллекции старой мебели. Гранада задавал им вопросы, а Уиллс бродил по лавке. Я сел на потертый кожаный пуфик в углу и слушал, надеясь почерпнуть из ответов что-нибудь полезное для моей клиентки.
Напрасная надежда. Обитатели Пелли-стрит в присутствии представителей закона, казалось, утрачивали дар речи. Когда Гранада спросил женщину в шали, что, собственно, означали ее слова, она сослалась на полученные из пятых рук сведения, будто бы он давал деньги в рост из двадцати процентов еженедельно. Врагов у него хватало, но она никого из них не знает.