Последние Сумерки

– Что ты имеешь ввиду? Я не понимаю, – находясь в замешательстве, спросил Дэй.

Он не понимал почему Огат вёл себя так, словно его оскорбили, когда нонг ответил на поцелуй. Ведь инициатором выступил его бывший напарник, а не он сам.

– Я...

– Я что-то пропустил, парни? Что здесь происходит? – этот голос отличался от того, который принадлежал Огату. Его владельцем был тот, кого Дэй меньше всего ожидал услышать.

Но тембр не был единственным отличием, по которому нонг догадался, что пришла его сиделка. Об этом так же свидетельствовал запах сигаретного дыма, появившийся с приходом Мока. В обычной ситуации Дэй мог бы пожаловаться, что его мутит от этого запаха. Однако в то мгновение он понимал, что единственное, чего бы ему хотелось – ощутить в воздухе именно этот аромат. Ведь именно он помогал ему почувствовать себя спокойнее, поскольку нонг ощущал себя как за каменной стеной.

– Я не гей.

Эти слова пронзили сердце Дэя ядовитой стрелой. Он хотел бы овладеть способностью становиться невидимым, чтобы исчезнуть оттуда, но у него не было ни сил, ни возможности убежать от человека, стоявшего перед ним.

– Ты же в курсе, что нравишься Дэю. Если ты не гей, зачем ты его поцеловал?

Дэю хотелось остановить Мока, который привлекал внимание зевак, разговаривая слишком громко и попросить его прекратить расспросы. Но в глубине души он должен был признать, что ответ именно на этот вопрос нонг желал услышать больше всего.

– Дэй скоро окончательно лишится зрения. Я хочу сделать для него всё, что в моих силах.

– И это единственная причина?

– Да. Через несколько дней я отправляюсь в Китай.

– Как ты посмел так поступить, когда знал, что уезжаешь?

Дэй услышал, как двое парней схлестнулись в драке. Он не был до конца уверен в том, кто стал её зачинщиком, однако факт оставался фактом. Нонг понимал, что должен был остановить парней, ведь именно он являлся яблоком раздора. Но он будто бы потерял ко всему интерес. Дэй встал и, не почувствовав ничего, кроме раздражения, ушёл. Парень не знал куда ему идти. Всё, чего ему хотелось – сбежать из этого тоскливого места.

В конце концов, Огат, как и все остальные, смотрел на него с сочувствием. Тем самым взглядом, который он ненавидел больше всего. Такой взгляд говорил об окружающих, как о хороших людях, способных на щедрые пожертвования. Но в то же время это вынуждало его чувствовать, что он должен принимать помощь и сострадание других, а также свою неполноценность. Он ненавидел всех, кто сочувствовал ему, так же сильно, как и себя.

– Меня поцеловали из жалости, какой позор! – подумал Дэй.

– Иди сюда! – услышал крик своей сиделки парень.

В ту же секунду его, с силой, не терпящей возражений, потянули к машине. Затем Мок открыл пассажирскую дверь и Дэй забрался в салон. Всё, о чём мог думать нонг – это о возвращении домой.

– Можешь вздремнуть, если хочешь, – сказала сиделка, заводя мотор.

В машине играла приятная музыка, успокаивая разбитое сердце нонга. Поэтому он решил закрыть глаза и попытаться стереть из памяти недавние события. Мок вёл машину молча. Никто из парней не произнёс ни слова. Работавшее радио было единственным источником звука.

Так они ехали некоторое время, пока по радио не закончилась последняя песня, и ведущий выпуска новостей не сообщил о начале нового дня, говоря, что наступила полночь.

– Пусть всё плохое останется во вчерашнем дне, – произнёс Мок, и чем дальше они уезжали от бара, тем легче на душе становилось у Дэя.

Нонг вдруг подумал о человеке, который всегда выглядел безучастным. Ему стало интересно, какое выражение будет у Мока, когда тот станет его утешать.

– Расскажи мне, что только что произошло, – коротко попросил парень.

– Я спросил его, почему он тебя поцеловал, – ответил Мок.

– Я хочу знать, что произошло потом, а не то, что ты сказал. Это я слышал, я же не глухой, – недовольно проворчал Дэй, заставив водителя ухмыльнуться.

Дэй чувствовал слабый запах табака, витавший в салоне авто. Но почему-то нонга это не раздражало. Он даже как будто наслаждался им. Эта мысль заставила парня почувствовать себя странно.

– Я ударил его, а он ударил в ответ, – спокойно проговорил Мок без каких-либо эмоций, как будто обсуждал, что бы такого съесть на завтрак. – Потом я побежал догонять тебя.

– Не думаю, что нужно было его бить. Он не сделал ничего плохого.

Нонг оказался прав. Он точно предугадал, что Мок должен был выйти победителем из этой драки. Поэтому он не был удивлён, когда оказалось, что именно Мок стал её зачинщиком. Дэю просто хотелось знать, что именно произошло, получив чёткий ответ.

– В чём проблема? Я могу бить, кого хочу, – возразил Мок.

– Но я не прошу тебя драться из-за меня, – не сдавался Дэй.

– Кто сказал, что я делаю это из-за тебя? Я могу бить того, кого хочу. Моё рабочее время давно закончилось, Дэй. Я не обязан выполнять твои приказы и могу распоряжаться своим свободным временем так, как посчитаю нужным, – продолжал спорить Мок.

– Тогда объясни, почему ты ненавидишь Огата настолько, что ударил его? – пожаловался нонг, услышав смех водителя. Но прежде чем Дэй смог добиться от Мока ответа, он почувствовал, что машина кружит, словно ища спуск с окружной. Дэй прокрутил в голове маршрут домой из бара и почувствовал, что что-то было не так.

– Куда ты меня везёшь? – спросил Дэй.

– В особое место, – просто ответил Мок, не видя в этом никакой проблемы.

– Зачем? Я хочу домой, – жалобно попросил парень.

– У меня есть для тебя подарок на день рождения.

– Что... ты тоже собираешься пожалеть меня? – Дэй старался не выглядеть разочарованным, но на самом деле он не получил ни одного стоящего подарка.

Вообще, никто ничего не дарил ему важного аж со времён старшей школы. Но почему же все бросились делать это тогда, когда он вот-вот ослепнет? Неужели из сочувствия? Или на это была какая-то другая причина?

– Я никогда не жалел тебя и не собираюсь этого делать, – серьёзно сказал Мок.

– Не лги себе. На самом деле тебе меня жаль, также, как и всем остальным.

– Нет, Дэй, ты ошибаешься. Твоя жизнь намного лучше моей.

– В таком случае, как насчёт того, чтобы поменяться местами? Я готов жить обычной жизнью. Всё, что мне нужно – твои глаза. Я хочу видеть. Больше мне ничего не нужно, – Дэй был похож на закатившего истерику ребёнка.

Он понимал, что был очень раздражительным, вспыхивая, словно раненый орел, который клюнет любого, кто к нему приблизится. Хотя ему хотелось расправить крылья и полететь, у него не оставалось ни одной неповреждённой частички его тела. То же касалось и его души. Он больше не мог называть себя орлом.

– Если бы я мог вернуться к родителям и сестре, если бы у меня не было судимости, если бы я мог найти работу, как нормальный человек... тогда я был бы очень счастлив, Дэй.

Короткий ответ Мока успокоил ураган, бушевавший в сердце Дэя. Он понял, что почти не задумывался о чувствах своей сиделки. Парень всегда был сосредоточен в первую очередь на собственных проблемах и переживаниях, поэтому не обращал внимания на проблемы других. У него по-прежнему были друзья, семья, а главное... у него всё ещё была жизнь.

Некоторое время парни ехали в полной тишине. Затем машина остановилась. Дэй не шевелился, пока не открылась дверь со стороны пассажирского сидения. Мок взял нонга за руку, сказав, что отведёт его кое-куда. Но в этот раз все было по-другому. Мок не настаивал и не давил на него, он позволил парню самому принять решение.

Нонг глубоко вздохнул и медленно вышел из машины, следуя за своей сиделкой. Он понятия не имел, где именно они находились. С наступлением ночи темнота окутала всё вокруг, сделав его и без того плохое зрение ещё более нечётким.

– Я прихожу сюда, когда моё сердце разбито, – нарушил тишину Мок.

– Похоже, такое случается часто, – спокойным тоном произнёс Дэй.

– Нет, но когда нам грустно, мы не можем почувствовать себя лучше, словно по щелчку пальца, верно? Поэтому, я частенько бываю в этом месте.

Мок заставил Дэя остановиться, затем отпустил его руку, положив её на поверхность, находившуюся перед ним. Это было похоже на стену, которая будто бы служила ограждением для чего-то. Возможно, это была крыша какого-то здания. Дэю показалось, что слабые огни высоток, которые он мог смутно разглядеть, были похожи на мерцающие звёзды. Пожалуй, это было самое красивое зрелище, которое он видел с тех пор, как потерял зрение.

– Это нормально, что я чувствую облегчение, Мок? Мне почему-то стало гораздо спокойнее. Я поступил так, как посчитал нужным. Даже если это было неправильно.

Дэй поднял руки, словно пытаясь ухватиться за воздух вокруг себя. Он почувствовал, что его тело становилось всё легче и легче. Хотя сердце его было наполнено болью и тревогой, он знал, что однажды всё это пройдет и он никогда не оглянется назад и не пожалеет о сделанном.

Никто из парней не проронил ни слова. Время неспешно тянулось. Первый луч солнца замерцал на горизонте, постепенно превратившись в ярко-оранжевый рассвет. Это было потрясающе красивое зрелище, подобного которому Дэй ещё не видел. Нонг не мог чётко разглядеть, как выглядел город, находившийся словно у него на ладони, но он знал, что его окружает сказочной красоты пейзаж, и этого было достаточно.

– Это мой подарок тебе на день рождения, Дэй, – сказал Мок.

– Ты хозяин солнца? – поддразнил его нонг.

– Именно. Ты только что узнал об этом, Дэй? Я дарю его тебе, Дэй, – ответ Мока вызвал смех у обоих мужчин.

Небо постепенно становилось всё светлее, словно печальное прошлое исчезало вместе с темнотой. Дэй глубоко вздохнул, наполняя лёгкие свежим воздухом. Внезапно Мок схватил его за руку. Сначала Дэй подумал, что им было пора возвращаться, но нет, парень продолжал стоять, не выпуская руки нонга из своей.

– Дэй... есть кое-что, о чём мне бы хотелось знать.

– В чём дело, пи? – с сомнением спросил нонг, но парень не ответил, а лишь медленно приблизился к лицу Дэя.

Нонг хотел переспросить, но глаза, которые находились всего в нескольких сантиметрах, говорили громче любых слов. Он взволновано закрыл глаза, а затем почувствовал нежный, тёплый, сладкий поцелуй, подобный первому лучу солнца, озарившему небо Бангкока. Через некоторое время Мок прервал поцелуй.

– Зачем, пи? Почему ты тоже начинаешь меня жалеть?

Не успел он договорить, как человек, стоявший перед ним, снова поцеловал его. Но на этот раз поцелуй ещё более глубоким. Дэй был застигнут врасплох. Кроме того, запах дыма, который он обычно чувствовал, проник глубоко под кожу, опьяняя его.

Это было неописуемое чувство. Мок обращался с Дэем так, как никто другой. В свою очередь Дэй понимал Мока, как никогда раньше. Нонг понимал, что никогда не сможет забыть этот страстный поцелуй, наполненный ароматом табака.

– Как насчёт этого... Ты по-прежнему думаешь, что я тебя жалею?