Последние Сумерки

Дом Мока представлял собой небольшое двухэтажное здание и был расположен в глухом извилистом переулке. Между изгородями у дома было свободное местечко: частично сад, частично парковка. Ещё там росло манговое дерево и стоял небольшой деревянный столик.

Когда они приехали, Мок отвёл Дэя на кухню, попросив немного подождать и вкратце описал планировку дома. На первом этаже были расположены гостинная и кухня, а наверху – спальня Мока и комната его сестры.

– Хочешь чего-нибудь поесть завтра перед пробежкой, Дэй? Я могу заказать заранее, чтобы утром ты мог позавтракать, –поинтересовалась Поджай во время их совместного ужина.

Поджай являлась бывшей девушкой Мока и его единственным близким другом. Она оказалась в сложной ситуации, о которой Дэй конечно же знал, ведь ни Мок, ни Поджай ничего не скрывали от него.

Поджай была беременна от своего бывшего парня, с которым она недавно рассталась. Она временно переехала в дом Мока, чтобы избежать преследований и домогательств со стороны отца её будущего ребёнка. Дэй никогда не задавался вопросом: будет ли Мок нести ответственность за этого малыша.

– Банана будет достаточно, спасибо.

Дэй боялся спрашивать об этом у Мока. Ведь задать этот вопрос было равнозначно признанию, что нонгу нравится его сиделка. Дэй ещё не был готов к тому, чтобы открыто обсудить с Моком их отношения. Парень до сих пор не до конца оправился от случая с Огатом, и ему требовалось больше времени.

– Как ты себя чувствуешь, Поджай? Уже знаешь мальчик это или девочка? – поинтересовался Дэй.

– Нет, я не хочу идти на УЗИ и тратить лишние деньги. Мне не важно, кто родится, – ответила Поджай. – Ешь больше, Дэй.

Девушка рассказала, что всю еду, находившуюся на столе, Мок приготовил сам. Мок действительно готовил очень вкусно, отдавая предпочтение в основном тайской кухне.

– А что насчёт твоих глаз? Что сказал доктор? – спросила Поджай.

– Даже не знаю, что и сказать. У меня ухудшилось зрение. Доктор сказал, что со временем оно упадёт ещё сильнее. Я не знаю, насколько, но некоторые вещи, которые я раньше чётко видел, теперь превратились в сплошное пятно.

Дэй решил рассказать всё как есть потому, что ему не хотелось ничего скрывать. Но это немного испортило атмосферу ужина, и в воздухе повисло напряжение. Возможно, потому, что эта тема не подходила для непренуждённой беседы.

Поджай тоже поняла, что не стоит продолжать эту тему и вызвалась убрать посуду со стола в качестве благодарности за вкусную еду. Хозяин дома, который всё это время молчал, пригласил Дэя подышать свежим воздухом, и посидеть под манговым деревом. Даже несмотря на то, что нонг лишь смутно мог различать очертания сада.

– Когда Рунг была жива, она часто жаловалась на то, что ей не хватает места для того, чтобы посадить как можно больше деревьев, которые она так любила. Несмотря на то, что это манговое дерево занимало почти всё свободное место, моя сестра никогда не хотела заниматься вырубкой деревьев, она хотела сажать их своими руками и мечтала, чтобы их было как можно больше.

– Сколько лет было пи Рунг, когда она умерла?

– Двадцать девять.

– Она была очень молодой, – с грустью произнёс нонг, услышав цифру.

Люди не должны умирать так рано. Он начал лучше понимать Мока. С таким непросто было смириться.

– Могу я спросить, что случилось? Она болела? – неуверенно спросил Дэй.

Собеседник долго молчал. Тишина затянулась, и Дэй, почувствовав себя неловко, уже собирался сказать Моку, что тот не обязан говорить об этом, если не хочет. Но Мок заговорил.

– Когда-то Рунг была замужем и даже ждала ребёнка, но потом у неё случился выкидыш. После этого всё изменилось. Ни Рунг, ни её муж не смогли смириться с этим фактом. Ментальное состояние моей сестры пошатнулось, и в итоге они развелись.

Мок сделал небольшую паузу, глубоко вздохнул и затем продолжил.

– На самом деле я должен был заметить это раньше. После потери ребёнка Рунг стала очень чувствительной. Но в то время я не обращал внимания на окружающих и жил обычной жизнью. Через некоторое время моя сестра заняла немного денег и открыла маникюрный салон, но он прогорел. В конце концов она покончила жизнь самоубийством.

– Мне очень жаль...

– Я часто думаю о том, что, если бы я мог вернуться в прошлое, если бы я чаще разговаривал с ней, заботился, тогда она бы знала, что я всегда рядом. И, возможно, исход был бы другим.

Нонг не знал, как помочь своей сиделке, поэтому всё, что он мог сделать – взять Мока за руку.

– Но такова реальность, Дэй. Мы не можем вернуться в прошлое, – с грустью произнёс Мок

Дэй все ещё крепко сжимал руку парня в своей, но непроизвольно поднял взгляд к широкому небу. Он увидел круги света, плывущие по небу, и не знал, что это: луна, свет от зданий или блики, вызванные болезнью глаз. Ему было всё равно, лишь бы это выглядело красиво.

– Я когда-нибудь рассказывал тебе о своём отце? – спросил Дэй. Мок покачал головой, но, поняв, что нонг ничего не видит, поспешно ответил:

– Ещё нет.

Дэй непроизвольно улыбнулся.

– Когда я был маленьким, наша семья жила в другой провинции. Мой отец был родом с юга. Когда они поженились, мама переехала к нему, и тогда родились мы с братом. Все говорили, что у нас была идеальная семья. Но я мало что помню, мне тогда было всего два или три года, – Дэй попытался вспомнить всё в деталях, но в его памяти сохранились лишь обрывки воспоминаний.

– Вообще-то мне тоже было интересно узнать о твоём отце, но я не решался спросить, – признался Мок.

– Мой папа был нечестен с моей мамой, точнее, он её предал. Однажды, когда он был пьян, он завёл интрижку с коллегой, и мама застала его за изменой. Он во всём признался. На самом деле это была всего лишь интрижка на одну ночь, и он не стал продолжать отношения с той женщиной. Но моя мама не могла с этим смириться. Она не могла провести остаток жизни с человеком, который её предал, – продолжил рассказ нонг.

Мок молча слушал, а Дэй продолжил.

– Моя мама вернулась в Бангкок с двумя детьми, приняв решение растить нас одна и никогда не возвращаться к моему отцу. Знаешь, что? В нашей семье слово «отец» – табу. В детстве, если я упоминал о папе, мама замолкала. Мы с братом сами поняли, что это стало негласным правилом нашей семьи. Меня это не слишком волновало. В то время я был ещё слишком мал и плохо помню отца. Но у моего брата и папы очень близкие отношения. Ему было определённо сложнее принять всю эту ситуацию.

Мок крепко держал Дэя за руку, поддерживая его. Нонг слегка улыбнулся, чувствуя как ему становится легче. Кто-то выслушал его историю, и от этого ему стало очень тепло на душе. Сидя под этим не самым романтичным манговым деревом и беседуя о тех периодах жизни, которые были наполнены болью и горечью, он всё равно ощущал внутренне спокойствие, словно кто-то обнимал его. Наконец-то он смог вздохнуть.

– Услышав историю твоей матери, я подумал о Поджай и о том, насколько сильными должны быть женщины, решившие растить своих детей в одиночку, – нахмурился Мок, а Дэй поморщился.

– Если пи Поджай будет против того, чтобы я у тебя ночевал, просто скажи мне, и я уйду, – великодушно заявил Дэй.

– Дэй, ты ревнуешь меня к Поджай?

– Это странный вопрос. Почему я должен ревновать? Между нами ничего нет, – улыбнувшись ответил нонг, но Мок остался серьёзным.

Воздух на мгновение заискрился, а сила, с которой держались две руки, словно говорила: это очень серьёзный вопрос, и я надеюсь получить на него искренний ответ.

– Я знаю, что моё совместное проживание с бывшей девушкой может заставить других людей чувствовать себя неловко. Но, Дэй, ты должен понимать, насколько эмоциональными могут быть беременные женщины. Я очень хорошо помню ситуацию, которая произошла с моей сестрой, и не хочу повторить ту же ошибку. Сейчас Поджай живёт одна, её родителей нет в этом городе, я просто хочу...

– Ты поступил правильно. На твоём месте я бы сделал тоже самое, – Дэй улыбнулся.

– Ты правда не ревнуешь?

– Нет, пи, Поджай ни за что не сойдётся снова с таким как ты. Ты чёрствый, словно сухарь. Людям с тобой будет скучно, – продолжал подначивать свою сиделку нонг.

– Мне хочется надеяться, что ты будешь ревновать, Дэй.

Игривость в голосе Мока заставила Дэя удивиться. Для него стало неожиданностью то, что Мок решил показать ему эту сторону себя, которая раньше оставалась для него загадкой.

– Я немного устал, пойдём спать, – предложил Дэй.

– Хорошо, давай спать, – ответил Мок.

– Даже и не смей помыслить ничего такого. Тебе не разрешается прикасаться ко мне! Если ты что-нибудь попробуешь сделать со мной, обещаю, что буду сопротивляться. Ты понял? Я дам отпор! – Дэй выглядел серьёзным, как будто заметил, что Мок, кажется, собирался отпустить какую-то шутку в его адрес.

Мок улыбнулся, поднял руки в знак капитуляции, и они молча прошли в спальню. Поджай давно уже спала в комнате на втором этаже. Спальня Мока была совсем небольшой, примерно в два раза меньше комнаты Дэя. Она была завалена всяким хламом, оставляя лишь узкий проход. Плохо было и то, что кровать была одноместной, так что для двоих было тесновато.

– Если тебе неудобно, я могу спать на полу, – сказал хозяин комнаты.

– На каком полу? Ты имеешь в виду тот бетонный перед домом? В твоей комнате негде зерну упасть. На каком полу ты собираешься спать? – пробормотал Дэй.

– Как парень бедняка, ты должен мириться с некоторыми неудобствами, – Мок, казалось, напевал какую-то песенку.

– Иди к своему парню и перестань меня донимать, – сказал Дэй, перебираясь на другую сторону кровати и готовясь ко сну.

Перед ужином они оба приняли душ. Ванная комната в доме Мока была общей и находилась внизу. Он уже вымыл её, когда ждал, пока Мок приготовит еду.

– У меня достаточно воды, чтобы принимать душ каждый день... –сказал Мок, но Дэй прервал его, не дав закончить:

– Но вот каким-то волшебным образом сегодня вода испарилась.

Оба парня громко рассхохотались в тёмной маленькой комнате. В этом ветхом домике они делились своими сожалениями о том, что кого-то потеряли. В ту ночь Дэй мирно спал. Почему-то он чувствовал себя легко и радостно, словно сам Дэй повзрослел, узнав Мока с разных сторон.

Он увидел жизнь, которую никогда раньше не видел и которую не мог и представить.

Возможно, самым ярким в ту ночь были не звезды на небе, а улыбка человека, лежавшего рядом с Дэем, который всегда был с ним.