13
На следующее утро я завтракала с мамой и тетей, как вдруг под нашим окном раздался звук подъехавшего автомобиля.
- Это за мной! – радостно закричала я, выскакивая из-за стола, и они недоуменно переглянулись. – Простите, дорогие! Должна бежать! Вернусь нескоро, очень нескоро… не волнуйтесь!
И, поцеловав их на прощание, скрылась за дверью.
Не помня себя от счастья, я прыгнула в машину Чарльза, и мы поехали. Было без четверти 10. Мой любимый ехал на удивление уверенно, отлично ориентируясь в незнакомой местности (ему хватило лишь беглого взгляда на карту), что вызывало во мне огромное восхищение. О, Небо! Наконец-то мы одни! Без всяких Пуаро!
Через пару часов пути мы были уже в Гиллинге, графстве Кент. Гиллинг оказался еще более глухой деревней, чем наш Лумаут. Несколько домиков, пара магазинчиков, пара забегаловок, церковь – и все. Зато здесь, наверное, все друг друга знают!
- Пойдем, перекусим в булочной, - предложила я Чарльзу.
- Может, сходим в ресторан? – мягко протестовал мой привередник.
- Нет, - с улыбкой настояла я. – У нас же не романтический ужин! Мы идем узнавать местные сплетни.
К разочарованию Чарльза, тамошняя еда оказалась слишком простой.
- Яйца всегда наводили на меня тоску, - капризничал он.
- И даже я?
- Нет… - нежно улыбнулся он. -Только не Яйцо Литтон-Гор!
- Послушай, - строго сказала я. – Если ты один раз пообедаешь вареными яйцами с булочками, ничего с тобой не случится! Мужчины так трепетно относятся к своему питанию…
- Ты начинаешь командовать мной, совсем как мисс Милрей, - рассмеялся он, нехотя принимаясь за обед.
- А ты становишься таким же несносным, как Пуаро! – игриво заметила я.
- Пуаро… Интересно, как его поездка в Йоркшир?
- Вечером узнаем, - улыбнулась я.
Обслуживающая нас женщина оказалась очень разговорчивой – она очень много поведала нам о Баббингтонах, но не сказала ничего нового – они были чуть ли не святые! Еще мы узнали от нее, что миссис Милрей – мама нашей экономки – умерла месяц назад.
- Как обидно, - вздохнула я. – Мы лишились последнего свидетеля, который мог бы что-то рассказать нам о Баббингтоне.
- Может, преподобный Стивен про кого-то что-то знал… Какую-то тайну?
- К примеру, двоеженство, - предположила я.
И мы отправились в церковь, где когда-то служил преподобный Стивен; просмотрели старые записи рождений, бракосочетаний и смертей, но и тут не обнаружили ничего существенного. Мы были большими умницами и проделали значительную работу, но она оказалась бесплодной!
Из церкви мы прошли на близлежащее кладбище, где покоилась недавно умершая миссис Евфимия Милрей…
- Она умерла меcяц назад, когда я был во Франции, и Милрей ничего мне не cказала! О, это безнадёжно… - тяжело вздохнул Чарльз. - Жаль, что c нами нет Пуаро.
Рассматривая надгробия, я невольно хихикнула.
- Яйцо? – удивился мой любимый.
- Поcмотри на эти фамилии! –давилась от смеха я.- Есть просто ужаcно странные. Вон cемья Кидалпенни. А вот Мэри Энн Вздорноеведро.
- Ни одна из них не странней моей, - вздохнул он.
-Картрайт? – удивилась я. -Ничего странного.
- Это не настоящая фамилия. Актёрcкий пcевдоним, который я со временем узаконил.
- А настоящая? – поинтересовалась я.
- Ни за что не cкажу.
- Почему?
- Смеятьcя будешь.
- Не буду.
- Нет, не cкажу, - упрямился он.
- Какая? – не отставала я.
- Ну... – смутился Чарльз. - Кружка.
- Не может быть!
- Честное слово, - уверял он. - Фамилия отца была Кружка.
Я задыхалась от еле сдерживаемого смеха:
-Ну и фамилия! Катастрофа! Жить c фамилией Кружка…
Чарльз пожал плечами, и его лицо приняло непередаваемо милое выражение:
– Да, будучи Кружкой, я вряд ли сделал бы карьеру на театральной сцене… В молодости у меня была идея назваться Людовиком Кастильоном, но потом я остановился на чисто английском варианте – Чарльз Картрайт.
- Но хотя бы «Чарльз» – твое настоящее имя?
– Да… Об этом позаботились мои крестные родители.
И после короткой паузы он добавил:
- Знаешь, мне было очень приятно, когда ты в первый раз назвала меня «Чарльз»… без этого дурацкого «сэр»… Вчера, когда я притворился мертвым…
- Еще бы! Ты меня так испугал! – сказала я веселым голосом, явно не соответствующим теме разговора.
- Я это заметил, - смущенно признался он. – И… мне даже показалось, что… ты любишь меня… очень…
- Тебе не показалось, - улыбнулась я, подходя к нему.
- Ты – просто Ангел! – возликовал мой возлюбленный и попытался подарить мне поцелуй.
Я смущенно опустила глаза:
- Чарли! Чарли! Мы же не можем целоваться на кладбище!
- Я буду целовать тебя, где захочу!
Это был первый раз, когда я осмелилась назвать его «Чарли» - и наш первый поцелуй… Страстный, сладостный и робкий, унесший нас на вершину небес…
***
- Мы так ничего и не узнали! – сокрушалась я, когда мы мчались обратно в Лондон.
– Неправда! – страстно возразил мой Ромео. - Мы выяснили то единственное, что стоило выяснить… Какое мне дело до мертвых священников и докторов? Ты – это все, что имеет для меня значение. Дорогая моя, ты хоть знаешь, сколько мне лет? И ты уверена, что для тебя это неважно?
– Не говори чепухи! – рассердилась я, нежно шлепнув его по руке, и поспешила сменить тему разговора… - Я вот думаю, удалось ли нашему другу выяснить что-нибудь?
– Я буду только рад за него, – великодушно отозвался Чарли. – Я уже наигрался в великого детектива.
– Но ведь ты такой умный!
– Да, по крайней мере, пытался таковым быть... Но теперь я передаю инициативу Усатому. В конце концов, это его профессия.
– Ты думаешь, он действительно знает, кто совершил эти убийства? – озадачилась я.
– Скорее всего, не имеет ни малейшего представления, но ему необходимо поддерживать репутацию.
Я посерьезнела и ничего не сказала.
– О чем ты думаешь, Радость моя? – заботливо спросил возлюбленный.
– О мисс Милрей, - призналась я. -Она так странно вела себя в тот вечер, о котором я тебе рассказывала… Купила газету с заметкой об эксгумации и сказала, что не знает, что ей делать.
– Ерунда, – рассмеялся он. – Эта женщина всегда знает, что ей делать.
– Не шути так, любимый! – взмолилась я. - Она была, правда, сильно встревожена!
– Милая моя, какое мне дело до тревог мисс Милрей? – лениво и с той же беспечностью отозвался Чарли, засмотревшись на меня.
– Лучше следи за дорогой, – весело улыбнулась я. – Я не хочу стать вдовой прежде, чем выйду замуж.
- Замуж?! – радостно переспросил он.
- Я думала, мы помолвлены. Разве нет? – беспечно отозвалась я.
И мы разразились счастливым смехом…
***
Вернувшись в Лондон, я поехала не к матери, а на квартиру Чарли, в Бельгрейвии… Но спешу уверить вас, достопочтенные леди и джентльмены, на остаток того дня мы питали самые невинные планы – поужинать, потом приехать к моей матери, торжественно объявить ей о помолвке и… чинно разойтись по домам! Как же иначе? Ведь Чарли – Истинный Джентльмен, и с этим нужно считаться! Угораздило же меня влюбиться в это Воплощение Добродетели!
Часы показывали около 6 вечера.
И вот, крепко взявшись за руки, мы взлетаем на наш 3-й этаж, задыхаясь от счастья, я нахально звоню в квартиру… Школьники со своей первой любовью…
Дверь нам открывает мисс Милрей. Мне становится вдруг невыразимо стыдно глядеть ей в глаза, но Чарли…
-Мисс Милрей! – торжественно и с детской улыбкой объявил он. – Я должен сообщить Вам новость! Мисс Литтон-Гор и я собираемся пожениться!
– О! – произнесла после секундного замешательства мисс Милрей. – Я уверена, вы будете очень счастливы.
Я посмотрела в ее глаза. Они были полны печали… Чарли – ее единственное Сокровище! - безжалостно разбил ей сердце… Зачем же он так?..
– Вам телеграмма, сэр Чарльз, - сообщила женщина, вручая бумагу.
– Благодарю Вас, мисс Милрей... – Чарли развернул телеграмму и изменился в лице. – О, Господи! Это от Пуаро!
И сунул послание мне в руки.
Меня словно ударили ногой в живот, и строчки поплыли перед глазами: «Миссис де Рашбриджер умерла сегодня утром».
- Прости, я должен спешить, - он чмокнул меня в щеку…
- А я… с тобой?
- Нет, я один… - и он побежал вниз по лестнице.
- Я буду ждать тебя! – крикнула я ему вслед.
Когда Чарли скрылся из виду, мы с мисс Милрей недоуменно переглянулись. Я открыла рот, чтобы спросить ее о подлинной причине ее тревог, но удушающее чувство вины и стыда не позволило мне сделать это.
- Хотите чаю, мэм? – заботливо спросила она.
- Нет, благодарю Вас! – растерянно ответила я и торопливо проскользнула в комнату.