Невиновный

  Лиён не знала еще, что значит — без сердца.

Это мучительные шаги в пропасть, теплое дыхание за спиной, за которым следует холод, и скрип двери, что навсегда разделит причину неистовых слез.

У нее крылья давно сломались — она и не заметила. Превратила в пепел и пустила по ветру, оставив под сердцем одно единственное — надежду в то, что сумеет вернуться.

Просчиталась.

Это сложнее. Сложно до того, что просто двинуться дальше не получится: застряла, увязла или, правильнее сказать, влюбилась.

Совсем не в того, в кого нужно. Совсем не так, как следовало.

Девушка отклонила очередной звонок, даже мельком не взглянув на имя контакта, а после и вовсе отключила телефон, сунув его обратно в карман куртки. Она, превозмогая тяжесть переломанных чувств, направлялась в агенство, пока мысли находились за несколько километров от нее — в той самой гостинице, рядом с Сехуном, чьи крепкие объятия она еще долго не хотела покидать. Он спал, ничуть не чувствуя на себе грустный взгляд Чжи, что тихо роняла на подушку слезы и еще долго всматривалась в любимые черты. Казалось, она сумела запомнить каждую родинку и каждый шрамик на бледном лице О.

Она и представить не могла, что он станет для нее таким значимым и снесет все принципы, превратив их в ничего не стоящие осколки. И пусть от этого пепла остались пережитки, Лиён уже не чувствует за собой давящей опасности и распахивает ворота в иной мир.

В Сехуне она нашла куда больше, чем могла себе представить: поддержку, заботу и любовь. Трепетную и ничем не рушимую любовь.

И пусть в ее потускневшем омуте потухла последняя звезда и помрачнели блики, она еще помнила, что любит.

— Лиён! — бархатный голос парня отозвался звоном в ушах, а вскоре окликнувший ее Чондэ оказался рядом и, схватившись цепкими пальцами за плечи, развернул к себе лицом, замечая, как та пустым взглядом смотрит перед собой и не спешит поднимать глаза на друга. — Что с тобой?

Вместо ответа последовали объятия — Лиён обнимала его, с каждым разом прижимаясь все сильнее. Чен оторопел от такого, но после нежно погладил ее по волосам.

Он понимал; хоть это понимание и приносило немало боли, все равно понимал. Последний месяц он то и дело изводил себя мыслями, и если поначалу были и сомнения, то теперь в придачу грудную клетку вскрывало отчаяние. Ким сгорал — медленно, под гнетом собственного бездействия. Сгорал и, казалось, вместе с тем продолжал думать о том, что послужило причиной его внутренней гибели.

— Я сам проведу у него допрос, — произнес парень и спустя каких-то несколько секунд, за которые на лице девушки отразилось удивление, а после проскользнула благодарность, дополнил: — Достаточно того, что тебе придется рассказать правду.

***

— Ну ты издеваешься, Сехун, — возмущенный Минсок ворвался в кабинет и громко прошагал к окну, возле которого, собственно, и стоял мужчина, что и носом не повел после появления друга, продолжая названивать на давно заученный номер и получая в ответ поднадоевший голос девушки. Опять вне зоны действия сети.

Ким, что успел остыть, увидев состояние О, несильно ударил его кулаком в плечо, с беспокойством интересуясь о том, что так повлияло на его настроение. Хоть он и всегда казался серьезным, но таким подавленным еще никогда не был, если не учитывать события забытых лет, когда оказался обманут женой.

— Лиён не берет трубку с самого утра, — тихо сорвалось с губ Сехуна, что, наконец, соизволил объяснить происходящее, и направился к рабочему столу, устало падая на кожаное кресло и закрывая руками лицо.

— И чего убиваться? Мало ли, какие причины могут быть, — не уловив в сказанном ни капли удивительного или страшного, Минсок пожал плечами. — Или между вами что-то произошло?

— Влюбился я в нее, вот что произошло, — вздохнул мужчина в ответ.

— А она не приняла твои чувства? — не до конца вникнув в суть проблемы, предположил Сюмин, откровенно говоря, не понимая, стоит ли из-за какой-то девушки так убиваться, словно наступил конец света.

Ким был одним из тех, кто никогда не имел в списке своих «заслуг» серьезные отношения, обходясь лишь мимолетными встречами или обычной постелью, после которой все начиналось по новой. В отличие от своего друга, он ни разу не был женат и не влюблялся так, чтобы ему сносило крышу от этой любви. Тем более опыт О еще раз доказывал, что женитьба не приводит ни к чему хорошему.

— Приняла, и более того... — Сехун замялся, мысленно отругав себя за неспособность держать язык за зубами, но Минсок понял все и без лишних слов, понятливо качнув головой.

— И?

— А на утро сбежала, — произнес мужчина. Это утро должно было стать одним из лучших в его жизни, а оказалось далеко не так. Проснуться в холодной постели и понять, что в номере никого, кроме него самого, нет — не самое приятное пробуждение.

— И дома ее нет, — добавил О и в который раз за последние три часа попытался дозвониться до Чжи, чтобы хотя бы убедиться, что с ней все в порядке и повода для переживаний нет, но, когда на том конце прозвучал монотонный голос оператора, отменил вызов.

— Не унывай, дружище, — приобнял его за плечи Ким. — Никуда не делась твоя Джульетта. Лучше займись делами, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

Взяв в руки список встреч, ранее принесенный секретаршей, Сюмин пробежался по нему глазами.

— Встреча с инвесторами, посещение концерта детского дома, допрос в детективном... агентстве, — Минсок удивленно раскрыл глаза. — Что это еще за допрос? Куда ты вляпался, Се? Мы и так настрадались из-за дела Ким Суны.

— Так это и есть дело Ким Суны.

— Что еще им от тебя надо? И почему в этот раз ты просто не отправишь адвокатов, как делал в прошлый?

Да, когда-то Сехуну было легче так поступить, нежели тратить время на то, в чем он был не заинтересован, но сейчас он считал это непросто неправильным, а трусливым поступком. Он столько времени прятался за спинами чужих людей, надеясь на то, что те смогут вытолкать его из грязи и все само по себе разрешится. Он не видел резона доказывать всем и каждому свою невиновность, но теперь был готов начать с нуля и показать всем, на что способен.

Сам.

***

С тем, с чем борется твое неугомонное сердце, не справишься даже ты.

Лиён сглотнула неприятный ком в горле и захлопнула тетрадь, не желая далее давить на больное зачитыванием фраз матери, что, кажется, знала о жизни куда более, чем ее дочь, которая и вовсе не смыслила во всех этих истинах.

Это было ни к чему.

До тех самых пор, пока не столкнулась со сложностями, правдами и неправдами, тернистыми путями и любовью. Последнее даже в сравнение с другими не идет, и не потому, что чувства куда более светлые: они как иглы — больно впиваются и расковыривают потаенные места.

В случае Чжи произошло именно так — без хеппи-энда.

Девушка опустила подбородок на сложенные на столе руки и уставилась на игрушечного котенка, который стоял в кабинете уже не пойми сколько. Этот милый сувенир был подарен Лиён давней подругой на последнем году обучения в академии. По ее словам, животное являлось неким талисманом, несущим за собой большие деньги, успешную карьеру и огромную любовь. И если в первые два девушка хоть как-то верила, то о последнем могла точно забыть.

Даже самая великая сила не могла убедить ее в том, что все хорошо, потому как она чувствовала себя самой последней дрянью, прощения которой просто нет. В Лиён было слишком много лжи, чтобы теперь как-то оправдывать себя. Да и не оправдывается она. Просто ждет пока часы достигнут нужного времени, и все, наконец, встанет на свои места.

— Могу я войти? — грубый женский голос ворвался в кабинет, и Чжи уже хотела бы возмутиться наглости входить без стука, но, увидев в проеме Чон Сунми, сдержалась, решив, что пререкаться с допрашиваемой в самом начале не стоит, а то тогда ничего путного не добьешься.

— Проходите, — немного привстав, Лиён указала кивком на стул напротив и добавила: — Садитесь.

Девушка на высоченных каблуках дошла до предложенного места и, положив ногу на ногу, нехотя проговорила:

— Можно начинать?

— Уже? — удивилась детектив такому быстрому подходу со стороны Чон, потому как привыкла выпытать все из допрашиваемых, ни один из которых до сей поры не проявлял такой активности.

— С какого момента мне начать?

— Начните с самого начала.

Сунми усмехнулась и вытащила из маленькой сумочки пачку сигарет с зажигалкой. Ей не нужно было даже разрешение, чтобы закурить прямо в кабинете, да и, осознав, что Чжи не собирается каким-то образом останавливать, затянулась во второй раз, блаженно выдыхая в воздух дым.

— Все началось еще в университете. Я, Чонин, Суна — обычный любовный треугольник, в котором за бортом осталась я, — спокойно произнесла Чон, в очередной раз приложив к губам сигарету и вдохнув в легкие ядовитый табак. — Я никогда не любила Суну за ее доброту, стремление всем и во всем помочь, а главное, за то, что она вертела красавчиком Кимом.

Последнее она выплюнула с такой злобой, что, кажется, от ее остервенелого рыка стекла в комнате затряслись.

— Я была слишком глупой и не пыталась вмешаться в их идиллию, но один раз не сдержалась и написала столько гадостей про нее на одном из форумов. Каково же было мое удивление, когда ее нашли на следующий день без сознания за нашим университетом.

Девичье лицо исказила усмешка, что вскоре сменилась на громкий смех.

— Я думала, что Чонину не нужна девушка с разбитой головой, но он, наоборот, крутился возле нее. Мне было тошно наблюдать за тем, как они воркуют. Из-за всего этого я попала в депрессию, а после подсела на наркотики.

В кабинете повисла тишина, и Лиён терпеливо ожидала последующих слов Чон, что, бросив уже второй окурок в мусорное ведро, усталым взглядом прошлась по дипломам в рамках, развешенным по всей стене, и совсем неслышно протянула:

— Моя мама радовалась каждой моей победе, а я радовалась тому, как на ее осунувшемся лице расцветала улыбка. Если бы только я не была влюблена в этого придурка, то все бы сложилось иначе и моя мама была бы жива.

— В чем его вина?

— Из-за них двоих я стала наркоманкой, — приблизившись к лицу Чжи, процедила Сунми и, склонив голову набок, продолжила: — Я начала тратить все свои деньги на это дерьмо, вместо того, чтобы покупать лекарства своей матери. Думаете, это не их вина?

— Допрос провожу тут я, поэтому вопросы задавать мне не стоит, — строго произнесла Лиён, тем самым подействовав на допрашиваемую, что послушно села обратно. — Продолжай.

— Вскоре умерла мама, а появившийся из ниоткуда папаша, — она сделала акцент на последнем слове, гадко и противно прошипев настолько ненавистное ей имя, — упек меня в психушку, чтобы по-быстрому продать мамину квартиру. А потом еще пытался мне помочь, но, увы, деньгами не все купишь. Этого человека я даже папой называть не хочу, потому что он никогда им не был. Он всего лишь содействовал моему появлению, но никак не стал отцом.

— Ты его убила?

— Да, и я ничуть не жалею об этом.

Взгляд девушки был наполнен таким отвращением и ненавистью, что даже отрицать чего-то было бы бесполезно — в ее глазах читалась вся боль и месть, которую ей удалось воплотить в жизнь.

— Откуда на месте преступления появилась твоя кровь?

— У меня с самого рождения слабые сосуды, и при малейшем волнении из носа течет кровь, — объяснила Сунми. — Согласна, оплошала. Если бы не эта глупая болезнь, вы бы ни за что не вышли на мой след.

— Но мы вышли, — с суровым хладнокровием протянула Чжи и, не дав той что-либо добавить, сразу же перешла к другому: — А что с Суной?

— Мой папаша оказался не просто жадным, но и расчетливым, потому как приказал мне соблазнить сына владельца компании «GoldGroup». Его даже не остановило то, что он был женат.

— Ты знала, что это был Ким Чонин?

— Знала, конечно, — улыбнулась девица, откинувшись на спинку стула. — Именно поэтому согласилась. Идеальная возможность отомстить всем и сразу, не находите?

— Почему ты убила именно Ким Суну?

— Потому что, покончив с ней, я бы погубила и Чонина. А она дура — доверилась мне и даже рассказала про то, что влюбилась в своего соседа.

В Лиён в тот момент все внутренности сдавило при упоминании о Сехуне. Думать о нем было выше всяких сил, а слышать о том, что связывало его и убитую, хотелось в самую последнюю очередь.

В ее запоздалом понимании хранились пережитки гнилой сути, что тихо донимали, перетягивая петлю лжи все туже и туже. Воздух оттого иссякал, и из запотевших ладоней ускользала жизненно необходимая правда.

— Про ее беременность ты знала?

— Знала и даже помогла ей найти хорошего врача, чтобы сделать аборт.

— А теперь расскажи, как ты убила ее, — не желая и более ходить окольными путями, потребовала Чжи и словила нервный смешок Чон, которая, казалось, относилась ко всему происходящему с забавой. Это играло даже на руку: она не собиралась врать.

— За день до этого я осталась у нее ночевать, чтобы потом не засветиться на камерах, — она медленно растягивала каждое слово. — Полиция, как я и предполагала, оказалась менее сообразительной, чем я. Когда пришло время, я намеренно толкнула ее, после отправила с ее телефона сообщения О Сехуну, а сама до его прихода вылезла через то окно, возле которого не было ни одной камеры.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — Лиён внимательно вгляделась в глаза напротив, чуть позже услышав в ответ:

— Если всю жизнь жалеть, то и жить не стоит. Я не смогла прожить без мести, а кто-то так же не может прожить без любви.

Так стоит ли жалеть о том, что произошло, если ей нужна эта, пусть и неправильная, любовь?

Постоянные поиски «да» и «нет», за которыми кроются лишь никому не нужные предрассудки, сведут с ума и оставят в конце концов с жалостью к самой себе. И тогда уж все испарится и полетит к чертям.

***

— Думаю, на этом все, — выключив диктофон и положив его в нижний ящик стола, проговорил Чондэ и, собрав все нужные документы в кучу, поднял взгляд на сидящего напротив мужчину, что смог выдохнуть после слов детектива и собирался, наконец, покинуть душный кабинет, но ему не позволили этого сделать. — Подождите пока немного. Есть еще кое-что.

Сехун кивнул головой в знак согласия и мгновением позже проводил спину парня, скрывшего за дубовой дверью, непонятным взглядом. Если бы не простое желание покончить со всем, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу позже, он бы давно наплевал на все, сломя голову мчась домой в надежде увидеть ту, за которую сердце целый день отчаянно беспокоилось.

Странное предчувствие не покидало О, словно что-то должно было произойти. Сослав эти ощущения на обычное волнение и недосып, он старался успокоиться, что у него, как ни странно, получалось. Наверное, потому что он с большим нетерпением ожидал встречи с Лиён. Посмотреть на ее покрасневшие от смущения щечки, увидеть, как она млеет под его неистовым взглядом, и прижать хрупкое тельце к своему, прошептав на ухо то, что никогда еще не пытался ей сказать, — это казалось каким-то волшебным сном.

— Я люблю тебя.

Как произнести эти три слова вслух?

Мужчина приподнял уголки губ вверх, назвав мысленно себя влюбленным дураком, коим до этого не был, но яркая улыбка сползла в одно дуновение, когда дверь снова отворилась и на пороге показался знакомый девичий образ.

— Лиён, что ты тут.? — удивлению Сехуна не было предела, потому как увидеть Чжи в таком месте он ожидал меньше всего. Да он даже не думал о том, что она когда-нибудь окажется здесь. С ним или без него — ее тут не должно было быть.

Та на вопрос не ответила и прошла за стол, за которым несколько минут назад сидел Ким Чондэ, упорно и сурово расспрашивая его о том, как все именно происходило в день убийства.

— Сехун, я... — начала бы она, но О ее перебил, потребовав объяснений:

— Что это все значит?

Лиён молчала: сжимала пальчиками подол своей черной юбки и смотрела в полумраке прямо в глаза. Ничего не говорила, надеясь, что тот сам все осмыслит и поймет.

— Объясни, наконец, — вновь попросил Сехун, с большим усилием сдерживая внутренних монстров, что готовы были в любую секунду сорваться с цепи. Он с безмолвной мольбой всматривался в лицо девушки, у которой начинало сводить скулы от той правды, которую придется выдать.

— Я детектив, — выдавила она и, опустив голову вниз, добавила: — И именно я все это время вела дело об убийстве Ким Суны. Мне было велено доказать...

— Что доказать? — у О под ногами земля медленно уходила, и в груди сердце раскалывалось надвое — уже не билось, не давало признаков жизни.

— Доказать, что ты и есть убийца.

У Сехуна под кожей холод прошелся, крик застрял в глотке, и в глазах пропал последний огонь.

Так мимолетно, словно и не было ничего. Одна секунда и фраза, разрушившие приятное сумасшествие и поселившую внутри веру. Они покончили со всем, не оставив даже горсть или щепотку. Насытились сполна, подобно голодным волкам, и в немом отчаянии пронеслись над руинами.

— Доказала? — с усмешкой в голосе спросил О и, проследив за тем, как в некогда любимых карих глазах потухла надежда, продолжил: — Провела как мальчишку, а я доверял... и любил.

— Я правда поверила тебе, — пробормотала Лиён и накрыла ладошкой чужую, но вот только мужчина не растаял от таких действий, отбросив ее руку и повернув голову в сторону. — Я не отрицаю, что хотела найти убийцу. Но и тем самым доказала бы твою невиновность...

— А я ведь виновен, — прервал Сехун и, повернувшись спиной к девушке, зашагал к выходу. Он остановился у самой двери, словно что-то желал добавить, тем самым поставив окончательную точку в разговоре. Хватит с него этой правды. — Виновен в том, что поверил такой, как ты.

Он оставил за собой последнее слово, так же как и оставил при себе сердце Чжи, которая второй раз за день поняла, что значит — без сердца.

Запомни: в моей любви нет игры. В ней нет ничего, чему бы ты не доверял. В ней есть все, что сделало бы тебя счастливым.