Глава 22.
Когда мы въехали в город, уже стало светать. Бросив машину на окраине, Арон поймал такси и попросил нас отвезти в лучший отель города. Пока он заполнял бланки на ресепшене и рассчитывался, я сидела в кресле и безразлично рассматривала холл гостиницы.
Поднявшись в номер, Арон бросил сумки в угол и, взяв меня за руку, подвёл к креслу. Сев в него, он меня усадил к себе на колени, и ласково спросил:
- Лирайя, что с тобой? Ты меня пугаешь? Ведь ты должна радоваться, что всё закончено, а ты..., - он провел мне пальцами по щеке и посмотрел мне в глаза.
- Я радуюсь, - ответила я. - Просто я устала, - и вздохнув, поднялась на ноги. - Я пойду в душ.
- Хорошо, - ответил он, следя за мной взглядом.
Зайдя в ванную комнату, я разделась и, включив воду, села под струи воды, обхватив колени руками, и замерла. Я и сама не понимала, что со мной происходит. Я действительно должна радоваться, но я не чувствовала этой радости, внутри была пустота и холод. Холод... Меня стало знобить и я, повернувшись, сделал воду горячее, но это не помогло, и меня ещё сильнее стало трясти. Я добавила ещё горячей воды, и ощутила, как мою кожу начинает обжигать кипяток, но внутри по-прежнему был леденящий холод. «Я больше никогда в жизни не согреюсь, и внутри меня всегда будет жить эта пустота» - бессильно подумала я, опуская голову на колени.
- Лира! Ты с ума сошла! Ты уже вся красная! - Арон вытащил меня из душевой кабины, и начал трясти. - Что ты делаешь?
- Отпусти меня! Пожалуйста, я так больше не могу, - на глаза стали наворачиваться слезы. - Я устала, и хочу покоя.
- Родная моя, ну что с тобой такое, я не понимаю, - он прижал меня к себе. - Ты не сдавалась всю игру - была сильной и смелой, а сейчас, когда всё закончилось, ты сдалась. Ведь должно быть наоборот!
- Я больше так не могу, - бессильно, сквозь слёзы, повторила я.
Арон отстранился и посмотрел на меня, а потом подхватил на руки и отнёс в комнату. Положив меня на кровать, он лёг рядом и сжал меня в объятиях.
- Всё уже закончилось, - и стал гладить меня по голове.
Я закрыла глаза и, уткнувшись ему в плечо, стала плакать.
- Лирайя... Я... Не рви мне сердце... Я и так уж не знаю как жить дальше.... И я так хочу тебя...
Арон положил меня на спину и, наклонившись, поцеловал меня в губы. Поцелуй был очень нежным и в то же время очень настойчивым. Он положил мне руку на шею, а потом стал опускать её ниже. Провёл ею по груди, слегка сжав её, потом по животу, и опустившись ниже, провёл по бедру, сильнее прижимая меня к себе. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, прогоняя леденящий холод, и сама прижалась к нему. Хотелось полностью раствориться в Ароне, почувствовать его в себе и испытать радость близости с ним.
- Девочка моя, - нежно прошептал он. - Как же я скучал по тебе....
Я обхватила его шею руками и, притянув к себе, стала целовать его. Арон опять стал водить рукой по моему телу, и я почувствовала, как меня накрывает волна желания. Я стала расстёгивать его рубашку, чтобы прикоснуться руками к его голой коже и ощутить её тепло.
Арон прерывисто вздохнул и, отстранившись, посмотрел на меня, а потом поднялся и стал быстро раздеваться. Сбросив с себя одежду, он лёг на меня, и опять стал нежно целовать меня сначала в губы, потом в шею, постепенно опускаясь всё ниже и ниже....
Арон спал, а я, опершись на локоть, рассматривала его. Я понимала, что больше никогда не увижу его, и испытывала боль от этого. Хотелось запомнить каждую чёрточку его лица, каждую, даже самую мелкую деталь. Во сне с его лица исчезло выражение лёгкой усталости от жизни, и оно стало мальчишеским. Я осторожно провела пальцем по его бровям, потом по щеке, а потом обвела контур губ и, наклонившись, легонько поцеловала его. Он что-то неразборчиво пробормотал во сне и прижал меня к себе. Я легла и, обняв его за талию, прижалась к нему.
Я влюбилась, и не видела больше смысла отрицать это. Не смотря на то, что я знала, что Арон оборотень, и что он убивал людей, когда был охотником, и считает нас не особо умными, я любила его. Но я понимала, что будущего у нас нет. И я последний раз нахожусь так близко к нему. От этого становилось только больнее, и я закрыла глаза, пытаясь выкинуть эти мысли из головы и просто наслаждаться этими последними секундами счастья. Незаметно для себя я заснула.
- Лира?! - Арон дышал мне чуть ли не в ухо, и мне стало щекотно. - Проснись, спящая красавица. Через три часа у нас самолёт, - он опять стал водить рукой по моему телу.
Я открыла глаза и посмотрела на его смеющееся лицо. Он был в приподнятом настроении, а я в очередной раз испытала боль, понимая, что расставание уже близко. Но я заставила себя улыбнуться и бодро сказала:
- Я буду готова через тридцать минут, - и пошла в ванную комнату.
Став под душ, я стала себе повторять: «Только не расклеивайся, и не показывай, что тебе больно, иначе он начнёт тебя жалеть. А тебе нужна не жалость, а любовь. Потом, дома, у тебя будет не один месяц, чтобы плакать и биться в истерике, вспоминая его».
Когда я вышла из душа, Арон с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, он весело сказал в трубку:
- Ладно, остальное вечером! - и отключился.
Его лицо сияло от радости, а я ощутила укол ревности. «Наверное, он разговаривал с Марго». Но я тут же постаралась отогнать от себя эту мысль, и через силу улыбнулась ему.
- Представители Комитета уже направляются в Москву, чтобы засвидетельствовать победу, - он ослепительно улыбнулся. - Такого ещё в истории Игр не было!
- А что ты будешь делать со своим братом? - спросила я.
- Сначала поблагодарю его за то, что он помог мне установить новый рекорд. А потом... - он осёкся, - Ну, это не важно, - он подошёл ко мне и, обняв, оторвал от пола. - Лирайя! Мы войдём с тобой в историю Игр, навсегда! Неужели ты не рада? - и наклонившись, поцеловал меня в шею.
- Рада! - воодушевлённо произнесла я, хотя сама предпочла бы не участвовать в этих играх вообще.
Высвободившись из его рук, я пошла в комнату и, достав джинсы и свитер, стала одеваться. Арон стал в дверном проёме и, наклонив голову набок, стал наблюдать за мной.
- Надо тебя переодеть, - сказал он. - Мне кажется, в вечернем платье ты будешь смотреться великолепно.
- Мне казалось, что представителям Комитета важно, чтобы я была жива, и я думаю, им будет совершенно наплевать, как я одета.
- Им - да. А мне - нет, - ответил Арон. - Когда приедем в Москву, я узнаю у Марго, где она себе покупает одежду, и свожу тебя в этот магазин.
- Спасибо, Арон, но не надо, - ответила я, испытав ещё один укол ревности.
- Надо!
- Видно будет, - сказала я, и чтобы как-то прекратить разговор на эту тему, спросила. - А поесть я успею?
- Конечно!
- Хорошо. Тогда сейчас расчешу волосы, и мы можем выдвигаться, - я улыбнулась ему, а на сердце с каждой минутой всё больше и больше надвигалась чёрная туча тоски. Он был ещё рядом со мной, а я уже скучала по нему.
Когда мы уже подлетали к Москве, я спросила у Арона:
- А как всё будет происходить? И мне надо что-то делать или говорить?
- Нет, от тебя уже ничего не требуется. Представители Комитета убедятся, что это именно ты, и всё. Говорить они с тобой не будут. Не бойся, уже сегодня вечером ты вылетишь домой.
- Хорошо, - ответила я, пытаясь не расплакаться от понимания того, что скоро расстанусь с ним.
Но настоящую боль я испытала, когда мы приземлились в аэропорту Москвы. Как только мы вышли из терминала, к Арону грациозной походкой подошла сногсшибательная блондинка, и гортанно пропела:
- Мой волчонок, я так скучала по тебе! - а потом впилась в него поцелуем.
Мне захотелось упасть на пол и прямо сейчас начать биться в истерике.
Арон быстро ответил на поцелуй и, отстранившись, сказал:
- Я не ожидал, что ты будешь встречать меня, Марго. Ты же терпеть не можешь толпы людей.
- Зная это, ты тем более должен ценить мой приезд сюда, - томно ответила она.
- Кстати, Марго, познакомься, - Арон указал на меня, - это Лирайя.
Девушка бросила на меня презрительный взгляд, и сразу же отвернулась, ничего не ответив.
- Поехали быстрее домой, - проворковала она, обращаясь к Арону.
- Поехали.
Арон взял меня за руку, и повёл к выходу. Марго шла с другой стороны, от него. Я плелась рядом с Ароном, и видела, какие взгляды мужчины бросают на Марго, и мне с каждой минутой становилось всё хуже. Я готовила себя к тому, что рядом с ней буду выглядеть, как воробей, рядом с павлином, но сейчас я понимала, что я даже на воробья не тяну. Я, скорее жалкая бесхребетная амёба. Внутри творилось страшное - сердце обливалось кровью и мне казалось, что оно сейчас разорвётся от боли.