Пролог. Тайлер.
По кругу все гораздо медленнее.
Такое ощущение, что само время просто останавливается и дает мне возможность наконец-то увидеть что то впервые. Именно в такие моменты я замечаю вещи, которые могут изменить исход этого боя от поражения с окровавленным носом до победы с распухшим глазом.
Я предпочитаю идти с последним.
Я впервые вижу своего противника. Он крупнее меня, и у него поза быка. Он готов атаковать, но недостаточно адаптируется, чтобы отклониться, как только его направление будет определено. Это преимущество. Затем я вижу, как быстро он дышит. Быстрое дыхание может означать одно из двух: он взволнован или нервничает.
Бык передо мной не нервничает, ни в малейшей степени. Его губы изогнулись в самодовольной ухмылке, а ноздри раздулись, когда он подумал, что вдыхает воздух победы.
Он смотрит на меня, мальчика поменьше, помоложе, и думает, что победа уже у него на ладони. Бык думает, что его мускулы — его преимущество, его размер — его сила, а его запугивание заставит меня отступить.
Он не знает, насколько он ошибается на самом деле.
Затем воспевание проходит сквозь меня. Это как похвала. Призыв. Обещание. Все, кто стоит вокруг Быка и меня, формируя круг, аплодисменты, крики и крики для их решительного победителя. Крики пробегают сквозь меня и превращаются в адреналин. Это спешка, всплеск волнения, и это единственное, что заставляет меня возвращаться каждый раз, когда я знаю, что должен, наконец, уйти навсегда.
Хотя они не выкрикивают мое имя. Никто не кричит. Никто меня не знает. В этих стенах я спрятан, защищен, неизвестен. Вот так мне нужно, чтобы было так, как мне нравится. В этих стенах я могу делать что угодно, говорить что угодно и быть кем угодно, и это не повлияет на меня, как только я выйду за дверь.
Я пока не могу сказать, хорошо ли это делать дело или плохо. Жить двумя разными жизнями. Говорить две разные лжи.
Сначала это был для меня способ выпустить гнев. Гнев, который прятался во мне так глубоко, что разрушал и убивал все на своем пути. Он проник внутрь, питаясь моими мыслями и выдавливая грудь.
Борьба в подполье была единственным способом, которым я мог выбраться. И я светился в нем. Сначала я был идиотом, думая, что смогу победить своего противника, не думая о тренировках. Я просто побежал на него, сжав руки в кулаки. Я оказался на земле со сломанным носом, ладонью и пульсирующей рукой. После этого я стал умнее.
После этого время начало замедляться за секунды до начала боя. Это мое преимущество. У меня нет телосложения или мышечной силы по сравнению со старшими парнями, которые приходят сюда. Я пытался стать таким же большим, как они, но мой возраст пошел против меня. Итак, я использую то, о чем они и не думают, когда их мысли бегают с кулаками.
Я анализирую их, выявляю их недостатки, вмешиваюсь в их неуверенность и нахожу их слабое место. Как только я найду это слабое место, я смогу уничтожить их за секунды.
Прямо как пуля.
Так меня называют. Это слово они поют и выкрикивают, когда я вхожу в круг. Не мое имя при рождении. Не имя, истекающее моей истинной природой.
Пуля.
Маска, за которой я прячусь, и личность, которая меня защищает.
Бык стоит на противоположной стороне круга, вращая плечами взад-вперед, чтобы снять напряжение. Его руки обхватывают костяшки пальцев точно так же, как и мои. Кончики моих пальцев напрягаются от холодного воздуха в комнате, который медленно начинает нагреваться от температуры тела каждого. Моя голая грудь медленно двигается вверх и вниз, будто я чувствую, как люди толкают меня в спину, подбадривая меня, когда я делаю шаг вперед, мои ноги ударяются о бетонный пол, отделяющий меня от Быка. Тот, кто покрупнее, тоже делает шаг вперед, и между нами остается всего около шести футов. Я смотрю на него, и он смотрит на меня с недоверчивой улыбкой, словно спрашивая, какого черта я здесь делаю. Как бы говоря, я ребенок, пытающийся жить в мужском мире.
И, может быть, я и есть таковой.
Пение становится громче, и в следующую секунду кто-то кричит: «Бой!» а затем Бык заряжается. Я расправляю плечи и делаю то, что у меня получается лучше всего... становлюсь пулей.....