Глава 2 Маскировка
Я проснулась оттого, что солнце светило мне прямо в глаза. Вчера я не сообразила закрыть жалюзи плотнее, и теперь расплачивалась за это. Впрочем, взглянув на часы, я поняла, что полдень уже давно миновал. Так что поспали мы знатно, о чём мне недвусмысленно напомнил мочевой пузырь. Стараясь не разбудить мирно посапывающую Вэнди, я максимально бесшумно рванула в туалет. Но когда я выходила оттуда, моим глазам предстала приплясывающая у двери малышка, которая шмыгнула мимо меня, не успела я толком выйти. Прикрыв за собой дверь я хмыкнула – бедняжка терпела гораздо дольше меня.
Порывшись в сумке с вещами, я достала себе чистую одежду, а для Вэнди – свою футболку. С пояском сойдёт за платье, по крайней мере, будет в чём посидеть в номере, пока я не куплю ей другую одежду. Увы, в качестве белья предложить ей было нечего – я, конечно, совсем не великанша, даже наоборот, невысокая и довольно худенькая, но мои трусы на Вэнди не удержатся абсолютно точно.
Когда малышка вышла из туалета, я решила обсудить с ней планы на ближайшее время, с долгосрочными пока повременим.
– Доброе утро, Вэнди!
– Скорее уж день, – усмехнулась она. – И что мы сейчас будем делать?
– Предлагаю следующее. Сейчас мы примем душ, а то мы обе после пробега по лесу совсем грязные. Потом я сбегаю в какую-нибудь закусочную, принесу еды. Перекусим, а потом я схожу, куплю тебе что-нибудь из одежды. Тебе лучше из номера пока не выходить – незачем людям глаза лишний раз мозолить.
– Согласна. Уж лучше посижу в номере, телевизор посмотрю. Так безопаснее.
Спустя примерно полчаса мы сидели на кровати, жевали хот-доги, запивая их колой прямо из бутылок, и смотрели по телевизору какое-то шоу-угадайку. И веселились, когда гламурные блондинки несли жуткий бред, не в силах ответить на самые элементарные вопросы. Я собиралась купить что-то более подходящее для детского желудка, но Вэнди заверила меня, что может есть что угодно – такая у неё особенность. Я ей поверила, сама была такой. За всю жизнь – даже насморка ни разу не было. Теперь-то я догадывалась, что это было одно из проявлений моей необычности. И когда Вэнди сказала, что никогда не болеет, что «для них» это нормально, я не стала возражать. Уточнять, кто такие эти «они» тоже пока не стала. Было ясно, что, несмотря на довольно большие отличия, сходства между нами гораздо больше, чем между мной и людьми. Возможно, «они» даже знают, кто я такая? Ну, поживём – увидим.
Мы уже заканчивали поздний завтрак (или ранний ужин), когда шоу закончилось и начались новости. И первый же сюжет заставил наши челюсти в шоке отпасть. Пол-экрана занимала фотография Вэнди, а диктор вещал о похищенной этой ночью прямо из своей кроватки маленькой девочке. Потом заплаканная пара средних лет умоляла похитителей вернуть им их крошку, а бегущая строка извещала об огромной награде тому, кто сможет помочь в поимке похитителя и возвращении девочки домой, к безутешной семье.
Когда начался следующий сюжет – что-то про встречу каких-то лиц на высшем уровне, я наконец «отмерла» и повернулась к Вэнди.
– Это были твои родители?
– Нет, – с трудом проглотив явно недожёванный кусок, ответила она. – Женщину я вижу впервые, а вот мужчину знаю. Именно он наблюдал, как у меня берут анализы. Похоже, он там был главный. По крайней мере в том, что касалось меня.
– Вот, стало быть, что они задумали... Но неужели не боятся, что твоё фото увидит кто-то, кто знал тебя и твоих родителей. Они же поймут, что эти люди никакого отношения к тебе не имеют.
– Ты разве не слышала? Диктор сказал, что была похищена «приёмная дочь супругов Джонс». И те, кто знал меня, решат, что либо я осиротела, либо меня у родителей забрали. Так что, как видишь, они подстраховались.
– Ты права, я это как-то пропустила мимо ушей. Что ж, теперь мы знаем, что тебя ищут, задействовав немалые силы. Значит, нам нужно сделать так, чтобы не нашли.
– Я могу спрятаться в багажник.
– И что будет, если туда кто-то заглянет? Нет, мы спрячем тебя на виду.
– Это как?
– Знаешь, когда я сбежала из дома, думаю, что какое-то время меня искали. Не родители, о нет. Они собирались объявить меня умершей, так что, думаю, им неважно было, каким образом я исчезну из их жизни – сама сбегу или меня увезут. Но вот те, для кого я представляла интерес, думаю, искали. Я, конечно, могла бы спрятаться где-нибудь в безлюдной местности, жить в шалаше, питаться дичью, но знаешь, это меня как-то не особо привлекало. Оставила это на крайний случай. Но и открыто показывать всем своё лицо я опасалась. И знаешь, что я сделала?
– Что?
– Я стала готом. Точнее – притворилась. И это сработало. Если бы я надела на лицо маску – то привлекла бы к себе внимание. Но я эту маску нарисовала – и всем было без разницы, что я скрываю под этим чёрным макияжем. Никто даже не догадывался, что это – тоже маска. То же самое мы сделаем и с тобой.
– Сделаем меня готом?
Я рассмеялась.
– Думаю, это привлекло бы к тебе ещё большее внимание. Нет, у меня другой план. Скажи, ты очень сильно привязана к своим волосам?
Вэнди взяла прядь своих длинных, ниже талии, светло-золотистых волос, закручивающихся на конце локонами, поднесла к глазам и вздохнула.
– В принципе, я достаточно их люблю. Но знаешь, ради того, чтобы удрать от тех людей, я готова постричься хоть налысо.
– Ну, нет, в такую крайность впадать мы не станем. Но постричься всё же придётся – уж слишком приметные у тебя волосы. Побудешь ещё какое-то время одна? Мне нужно будет кое-что прикупить.
Спустя примерно полчаса я разложила перед Вэнди свою добычу: ножницы, светло-каштановую краску для волос, футболку с героями мультфильма «Тачки», камуфляжного цвета шорты с огромными карманами, носки с самолётиками, упаковку трусиков, пёстрые кроссовки и бейсболку с Человеком-пауком. А так же ярко-салатовый пластиковый пистолет на батарейках, который при нажатии на курок трещал и мигал огоньками, и фигурку Человека-паука.
– Надеюсь, ты не против Секонд-хенда? Пятилетний мальчик в новом и чистом – это нонсенс. Но бельё и носки – новые, не переживай.
– Значит, ты решила сделать меня мальчиком? Ну, что ж, идея неплохая. Думаю, я справлюсь с этой ролью.
– Уверена, что справишься. Итак, приступим?
Вэнди глубоко вздохнула, а потом решительно махнула рукой:
– Давай!
И я взялась за ножницы...
Спустя ещё час передо мной стоял кудрявый рыжеватый пацанёнок, всё лицо которого было густо усыпано веснушками. Как когда-то готский макияж, эти веснушки являлись своеобразной маской, но при этом маской не выглядели. Оглядев Вэнди с ног до головы, от повёрнутой козырьком назад бейсболки, до кроссовок, в одном из которых утонул съехавший носок, я хмыкнула, заметив, как полученные во время вчерашнего побега царапины на икрах очень удачно вписываются в образ. Потом я достала из кармана шоколадку и протянула своему новоявленному «братишке».
– Последний штрих. Измажь рот и немного – футболку.
Пока Вэнди выполняла моё распоряжение, я пробежалась по номеру и тщательно собрала всё, что могло бы нас выдать: состриженные волосы, «тюремную» одежду, даже упаковку от краски. А так же протёрла все поверхности, на которых могли остаться наши отпечатки пальцев. Заметать за собой следы давно стало моей второй натурой.
– И куда мы теперь поедем? – спросила меня Вэнди после того, как я сдала ключи от номера и, усевшись за руль, выехала с парковки. Сама она сидела в детском автокресле, которое я тоже приобрела в Секонд-хенде. Ей не особо это нравилось, но она без возражений устроилась в нём и сама привычно застегнула ремни безопасности – явно сказывался опыт.
– Пока – просто подальше от того проклятого леса. Настолько далеко, насколько успеем до следующей ночёвки. А там уже сможем свернуть туда, куда нам нужно.
– А куда ты ехала, когда встретила меня? Может, у тебя какие-то дела, и тебя кто-то ждёт?
– Нет. Я просто переезжала. Снова. Я не задерживаюсь надолго на одном месте – слишком заметно, что я медленно взрослею.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать четыре.
Вэнди удивлённо на меня воззрилась.
– Странно! Я в двадцать четыре буду выглядеть как восьмилетняя человеческая девочка. А ты – словно старшеклассница.
– Знаешь, до четырнадцати лет я была обыкновенной. И ничем от человека не отличалась. А потом рррраз – и стала такой, как сейчас. И все странности именно тогда и появились.
– А я такой родилась. Конечно, когда я вырасту совсем, я снова изменюсь, и получу ещё кучу способностей. Но это будет ещё очень и очень не скоро. Но я и при рождении уже была странная.
– Прохладная?
– Да. И ещё я вижу в темноте. И в целом – сильнее и быстрее любого ребёнка моего возраста. Точнее – возраста, на который я выгляжу. Ах, да, и ещё я никогда не болею!
В это время я притормозила возле Макдональдса и подрулила к окну для автомобилистов. Нужно было запастись едой на дорожку, чтобы не светиться в придорожных кафе. Слова Вэнди заставили меня задуматься. Передав ей молочный коктейль и картошку, я сложила пакеты с гамбургерами на заднее сидение, после чего тронула машину, направляя её прочь из города.
– Знаешь, что странно? В детстве я была обычным ребёнком. Совсем обычным. Но я тоже никогда и ничем не болела. Странно, правда? Значит, это было во мне всегда, с рождения, а не появилось от того, что я подцепила вирус, или меня укусил радиоактивный комар. Скажи, а как ты изменишься, когда вырастешь?
– Ну, – задумчива протянула Вэнди, – я стану очень быстро бегать и высоко прыгать, как ты. Я стану очень сильной – тоже как ты, и тоже смогу вытаскивать машину из кустов одной рукой.
– Заметила, да?
– Это сложно было бы не заметить. Что дальше? Моё зрение усилится в десятки раз, равно как и слух, и обоняние. Сейчас я неплохо вижу в темноте, а потом темнота для меня просто исчезнет. Моя кожа станет очень прочной, меня будет сложно поранить. Но если даже и получится – всё зарастёт буквально на глазах, даже смертельные раны.
– Всё сходится. Смертельных ран я пока, правда, не получала, но всё остальное.... Совпадение стопроцентное.
– Ах, да, самое интересное. Я стану бессмертной.
Руль в моих руках дёрнулся. Хорошо, что у меня отличная реакция, а то не избежать бы нам аварии. Выправив машину, я глубоко вздохнула и повернулась к Вэнди, которую несколько удивила такая моя реакция на её слова.
– Бес.... Бессмертной? – заикаясь, переспросила я.
– Да, – пожала она плечам. – А что здесь такого странного? Я же буду регенерировать, а значит, мой организм станет обновляться. И, как следствие – я не буду стареть. А раз уж и смертельные травмы мне будут не страшны... Нет, теоретически, меня, конечно, можно будет убить, но это будет настолько сложно, что можно пренебречь этой возможностью.
– Но... Но я же тоже...
– Регенерируешь?
– Да. И это значит, что я тоже...
Я не могла договорить – это просто не укладывалось у меня в мозгу.
– Ты тоже бессмертная, да. Разве ты не знала?
– Откуда? Я даже не знаю, кто я такая! И не думала, что на свете есть ещё кто-то, такой же, как я. Ну, почти такой же. А о том, что я могу оказаться бессмертной, даже и не задумывалась. Мне нужно это всё переварить.
Какое-то время мы ехали молча, а потом Вэнди словно спохватилась.
– Ах, да, и ещё я смогу...
Но я прервала её.
– Ой, пожалуйста, а давай не сейчас? А то мы точно в кювет слетим! Я пока не готова узнать что-то ещё про тебя, а, возможно, и про себя тоже. Попозже, ладно?
– Ладно, – пожала плечами Вэнди. – Переваривай. Я, пожалуй, тоже, поперевариваю.
И она с аппетитом принялась за картошку-фри.
Я вела машину, пытаясь уложить в голове то, что мне только что открылось. Поняв, что стала медленнее взрослеть, я решила, что просто проживу дольше, вот и всё. Мне и в голову не приходило, что я стану бессмертной. До этого я рассчитывала на дополнительную сотню лет, и считала это замечательным. Но если стану бессмертной... Это сколько же я проживу? Сколько живут бессмертные? Тысячу лет? Две? Десять? Миллион? Я не в состоянии была это осознать, это просто не укладывалось у меня в голове. Я потёрла переносицу, пытаясь сосредоточится.
– Ошеломляет, верно? – Вэнди заметила мой жест и сделала правильные выводы. – Ты не пытайся это понять, осмыслить или представить. Просто усвой, что в ближайшем будущем ты не умрёшь, вот и всё. Не заглядывай на миллион лет вперёд – может, к тому времени и Земли-то уже не будет.
– Как ты догадалась, о чём я думаю?
– Да у тебя же всё на лице написано, что тут угадывать.
– Зато ты так спокойно об этом рассуждаешь...
– Я с этим выросла. – Вэнди пожала плечами. – Для меня это – нормально, моя семья такая. К тому же сама я пока очень даже смертная.
– А вот я уже нет, – задумчиво протянула я. – Ладно, привыкну потихоньку.
– Конечно, привыкнешь. У тебя впереди вечность для этого, – захихикала маленькая вредина.
Как же здорово быть, наконец, не одной! Поговорить с кем-то не таясь. Прикоснуться к кому-то живому без опаски выдать себя. Как же я по всему этому скучала! Вэнди говорила «мы», словно их много. Я впервые задумалась, а сколько? Возможно, я смогу вписаться в это общество, возможно, смогу общаться с кем-то кто почти такой же, как я? Или меня отвергнут, потому что я всё же другая?
– Вэнди, а вас, таких, много?
– Порядочно. Я даже и сама точно не знаю – сколько, но, наверное, несколько сотен. Не все же вместе живут. Но в нашем главном поселении, мы называем его просто «Долина», сто семь человек. Было, когда я оттуда уезжала. Сколько сейчас – не знаю. Кто-то уезжает, кто-то возвращается.
– Так много? Знаешь, я тебе завидую. Я даже не знаю, есть ли на свете такие, как я? Никогда их не встречала.
– А у тебя был шанс? Может, и встречала, только не узнала. Ведь если бы ты не взяла меня на руки – разве ты бы догадалась, что мы одной температуры? Ну и остальное всё – тоже случайность. Мы же ассимилируемся, растворяемся среди людей. Ты и сама так делала все эти годы, верно?
– Да, ты права, – вздохнула я. – Похоже, я никогда уже не встречу таких, как я.
– Никогда не говори «никогда». Вечность – она, знаешь ли, длинная.
– Кстати, есть планы, куда мы завтра поедем? Думаю, туда, где ты жила раньше, ехать не стоит.
– Конечно, нет. Мы поедем к дяде Гейбу.
– К дяде Гейбу? А кто это? Он брат твоего отца или мамы? Ты думаешь, эти люди не вышли на него?
– Точно не вышли. Во-первых, мы же жили по поддельным документам, нас с дядей Гейбом официально ничего не связывало. А во-вторых, они вообще бы его не нашли, потому что дядя Гейб живёт в Долине, а туда не так-то легко попасть. Он там главный, поэтому должен знать, где мои родители или брат.
– У тебя есть брат? Он тоже был в твоей школе? И его тоже схватили? Ты его там видела?
– Нет-нет, Стивена там точно не было. Он уже взрослый и с нами не жил. Он мой брат только по отцу, мамы у нас разные. У нас вообще не бывает совсем родных братьев и сестёр, только наполовину.
– Почему?
– Это долго рассказывать. Почему – я и сама не знаю, такие вот мы, странные. Но я же говорила – дети у нас рождаются очень редко. Поэтому матери всегда разные.
– А отцы?
– Отцы бессмертные. Матери – нет. Они – люди. Мы рождаемся только так. Я не знаю, почему.
– Но у вас же есть бессмертные женщины?
– Они бесплодны.
– Но почему?
– Не знаю. Выверт природы.
– И?.. – у меня не хватило духа задать вопрос, но Вэнди меня поняла.
– И я тоже.
– А я? – до этого момента я не задумывалась о детях, наверное, потому что, чтобы зачать ребёнка, нужно с кем-то сблизиться, а это для меня было опасно. Да и для моего потенциального партнёра – тоже, правда, уже по другой причине. Я считала, что у меня не будет детей просто потому, что я не найду для них отца. Это печально, но это не приговор. Но знать, что я сама не смогу их иметь, безотносительно возможности найти подходящего партнёра – это было... ну, это несколько шокировало. Выбивало из колеи.
– А ты – не знаю. При всём сходстве – отличия между нами всё же есть, и достаточно заметные. Я с уверенностью могу сказать только про наш вид. Так что, насчёт тебя – пока неизвестно ничего. Возможно, ты детей иметь сможешь.
– Да нет, навряд ли... Ты про женский цикл слышала?
– Рэнди, мне пятнадцать! Конечно, слышала.
– Ну так вот, у меня его нет. Раньше был. Но после того, как я стала... такой... всё пропало. Так что, скорее всего, я – такая же, как и ваши женщины.
– Ну... Возможно... Наверное, это такая плата за бессмертие. Что-то получаешь, что-то теряешь. Я всегда это знала, а для тебя это – новость, и не самая приятная. Но ты привыкнешь, поверь.
– Привыкну, куда же деваться? Выбора-то, как я понимаю, у меня нет.
Ещё какое-то время мы ехали молча. Я начала подумывать о том, чтобы где-нибудь притормозить и немного перекусить припасёнными гамбургерами, пусть даже и холодными. Но тут заметила впереди затор и сбавила скорость.
– Что там такое? – Вэнди тоже разглядела странное на такой, далеко не оживлённой трассе, скопление машин. Приглядевшись, я поняла, в чём дело.
– Полиция машины проверяет. Похоже, ищут похищенную девочку.
– Что будем делать? Может, мне всё же спрятаться?
– Не глупи. Зря, что ли я тебя в мальчика превращала целый час. Прорвёмся!
– И что мне теперь делать?
– Капризничай. И чем противнее, тем лучше.
– Есть, сэр! Будет исполнено!
Наш смех слегка разрядил обстановку. Перед нами оставалось всего две машины. Я кивнула Вэнди: «Начинай!» Окна моего фургончика были открыты, и нас должны были прекрасно слышать.
– Хочу мороженое! – заныла она противным голосом.
– Тебе нельзя! – строго ответила я.
– А я хочу! Хочу, хочу, хочу! – и она забарабанила пятками по бардачку.
– Джереми, прекрати немедленно! – рявкнула я ещё строже. – Никакого мороженого, пока доктор не разрешит. Если ты снова начнёшь кашлять, мама открутит мне голову!
– Хочу мороженое!
– Ты уже три шоколадки съел! И два молочных коктейля выдул! Ещё вот только мороженого и не хватает.
– Не хватает! Хочу мороженое.
Во время этого диалога мы постепенно продвигались вперёд, и теперь были первыми перед мобильным шлагбаумом. В моё окно заглянул немолодой усатый полицейский.
– У вас всё в порядке?
– Да, офицер, – кивнула я.
– Нет! – одновременно со мной взвыла Вэнди, размахивая игрушечным пистолетом. – Она не покупает мне мороженое. Арестуйте её!
– Извините, офицер, – виновато взглянула я на полицейского, потом вновь повернулась к Вэнди и прибавила металла в голосе. – Никакого мороженого, пока горло красное!
– А я всё маме расскажу!
– Что расскажешь? Что я тебе мороженое не купила? Так это она мне и велела. По мне, так хоть всю жизнь кашляй, не жалко!
– Я ей не это расскажу. Я расскажу, как ты целовалась с Питером на крыльце. Я всё видел!
Я сделала вид, что аж задохнулась от шока. Краем глаза я видела, что полицейский, усмехнувшись, отошёл от нашей машины и махнул рукой, предлагая нам ехать дальше. Я медленно двинулась вперёд.
– Всё расскажу! Купи мороженое! – продолжала спектакль Вэнди.
– Ты... ты... Маленький, противный!.. – у меня якобы просто не хватало слов от подобной наглости.
– Купи мороженое! – продолжала выть мерзким голосом Вэнди до тех пор, пока мы не отъехали на достаточное расстояние, и нас уже точно никто не смог бы услышать.
– А ты молодчина, – похвалила её я. – Ты заметила – он даже документы у меня не спросил.
Мы, не сговариваясь, дали друг другу пять и радостно рассмеялись.
– Почему Джереми? – спросила она.
– Есть у меня один невидимый друг. Его именно так и зовут. Вот в голову и пришло. А кто такой Питер?
– Он сидел на соседней парте, и у него постоянно текли сопли. Бееее... – скривилась Вэнди.
– Вот спасибочки! Стало быть, я с этим сопливцем целовалась? Всё же придётся купить тебе мороженое – я совсем не хочу, чтобы мама узнала о таком моём позоре.
К моему удивлению, Вэнди вдруг погрустнела.
– Что случилось?
– Я скучаю по маме. И по папе тоже. Я даже не знаю, где они сейчас, даже не знаю, жива ли мама. – Одинокая слезинка скатилась по усыпанной нарисованными веснушками щеке.
Я съехала на обочину, заглушила мотор, расстегнула наши ремни безопасности и перетащила Вэнди к себе на колени. Словно только и ждала этого, она вцепилась в мою рубашку и разревелась. Я давала ей выплакаться, слегка покачивая и поглаживая по волосам. Я понимала, что последние шестнадцать часов она провела в сильном напряжении, постоянное чувство опасности не давало расслабиться, держало в напряжении и заставляло действовать. Думаю, что и находясь в плену, она держала себя под контролем – детские истерики не в счёт, это был продуманный спектакль. А теперь, когда она сбежала, и мы успешно избежали преследования и расслабились – к ней пришло осознание того, что с ней случилось. И конечно же, ей нужно было выплакаться у кого-то на груди, у того, кто поймёт и утешит.
Минут через десять Вэнди постепенно успокоилась и подняла голову.
– Извини. Что-то я совсем расклеилась.
– Всё нормально. Я понимаю.
– Мне стало намного легче. – Вэнди криво улыбнулась и вытерла глаза ладошками. Потом взглянула на них и охнула. – Что это.
– Твои бывшие веснушки.
– Я их все размазала?
– Точно. Но это не страшно, нарисуем новые. У меня тут где-то были влажные салфетки.
Я порылась в бардачке и нашла всё необходимое. И вскоре уже ехали дальше, вернув Вэнди, а точнее – Джереми, его веснушки.
– Послушай, Вэнди, а где живёт твой дядя Гейб?
– В Монтане. К западу от хребта Льюиса.
Я достала планшет и порылась в картах.
– Знаешь, думаю, нам стоит изменить наш план. Мы собирались ехать дальше до самой ночи, и только завтра сменить направление. Но в таком случае весь остаток дня мы будем удаляться от нашей конечной цели. Но если мы свернём на север вот по этому шоссе, видишь, то направимся как раз в сторону хребта Льюиса. Думаю, теперь это уже безопасно – мы проехали кордон и прошли проверку. Так зачем нам терять практически целый день?
– Незачем, – кивнула Вэнди. – Давай, я побуду твоим навигатором. Я довольно неплохо разбираюсь в картах.
– Давай, – согласилась я. Не стоит говорить малышке, что у меня фотографическая память, и раз взглянув на карту, я могу больше на неё не смотреть. Ей сейчас нужно чем-то заняться, чувствовать себя полезной.
– Так, через двадцать три километра повернёшь направо.
– Хорошо, – кивнула я. – Кстати, может, пока найдёшь на карте конечный пункт нашего путешествия? Мне просто любопытно, куда мы держим путь. Разберёшься с картами?
– Легко! – пожала плечами Вэнди и стала рыться в планшете. Через какое-то время она протянула мне его, ткнув пальцем в какую-то точку. – Вот здесь.
– Но здесь же нет ничего – ни поселений, ни дорог. Только горы, покрытые глухими лесами.
– Есть там и поселение, и дороги тоже. Только они хорошо спрятаны от людей. Не волнуйся, я прекрасно знаю дорогу, и проведу тебя.
В этот момент показался тот самый, нужный нам поворот. Я свернула направо и поехала по шоссе навстречу неизведанному. Скоро я встречусь с существами, практически такими же, как и я. Может, они примут меня, хоть мы и отличаемся? Возможно, они даже знают, кто я такая? В любом случае – моё одинокое десятилетнее выживание подошло к концу. Впереди меня ждала жизнь.