Слушай кудрявый, иди сюда
Когда дверь за Кащеем закрылась, в комнате стало тихо. Густая, вязкая тишина. Адель осталась одна. Напряжение в теле не спадало. Пустой взгляд скользнул по полу и снова наткнулся на злополучный пакетик — он всё ещё лежал там, где выпал из рук. Маленький, будто невинный, но внутри — всё, от чего она столько раз пыталась убежать.
Сделав пару шагов вперёд, она медленно наклонилась, будто в трансе. Рука потянулась за дозой. Хотелось выдохнуть. Провалиться в никуда. На секунду казалось, что весь мир замер — но этого мига оказалось достаточно, чтобы дверь снова открылась.
На пороге стоял Турбо.
— Что это упало? — он посмотрел на неё внимательно. Взгляд не ребёнка, не бойца, не авторитетного пацана — а человека, который видел больше, чем должен. — Ты чего такая... напряжённая? И испуганная?
— Блядь... мальчик, зачем ты сюда приперся? — с трудом сдерживая ярость, бросила она. Голос был сорванный, злой, почти истеричный.
— Меня сюда отправили. Раны лечить, — пожал плечами, будто не заметив её состояния.
— Садись на диван, сейчас принесу аптечку, — выдавила она, уже разворачиваясь к выходу.
От лица Турбо:
Как только за ней закрылась дверь, Валера медленно подошёл к тому месту, где что-то упало. Конечно. Он не ошибся — наркота. Он знал этот запах, эту упаковку, этот звон пустоты в душе, когда люди выбирают кайф вместо жизни. Он видел, как Адель умирала — у него под окнами, на его руках. Тогда он вытащил её, не зная даже, как её зовут. А теперь... теперь всё куда сложнее.
Она — сестра Марата. Девушка Кащея. И та, в кого он, черт возьми, влюбился.
Когда Адель вернулась, в ней уже не было той злости. Только напряжение, выжатость.
— Где там твои раны? — спросила она, доставая бинты и антисептик. — Голову оберни. И не разговаривай.
— Меня Валера зовут, если что, — пробормотал он, глядя на неё.
— Мг. Не говори, — резко ответила она. — Терпи, если больно. Я не врач.
— Что ты такая злая? Переживаешь за брата?
Она молчала пару секунд, потом коротко кивнула, не глядя на него:
— Угу... А что с ним случилось?
— У него девушка есть. Забрали её сегодня какие-то бытовцы. Завтра в 14:00 поедем договариваться.
Глаза Адель тут же вспыхнули. Боль, тревога и злость перемешались в её взгляде.
— В два? — уточнила она. — Поняла.
Когда закончила, холодно бросила:
— Всё. Свободен.
— Так быстро? — он смотрел на неё чуть дольше, чем надо. — Спасибо... Кащею повезло.
Она не ответила. Только еле заметно улыбнулась и начала складывать аптечку.
От автора:
Как только Валера вышел, Адель бросилась к тому месту, где лежал пакет. Но... его уже не было. Сердце застучало быстрее. Она оглядела комнату. Пусто.
«Он... забрал», — поняла она. Сразу же, без сомнений. В голове пронеслось: нужно вернуть. Это моё. Это то, что спасёт сегодня. Хотя бы на ночь. Хотя бы до завтра.
Она вышла из комнаты к остальным.
— Слушай, кудрявый, — она снова обратилась к Валере, — я там забыла ещё одну рану тебе обработать. Зайди назад, а?
— С тобой всё в порядке? — он прищурился. — Лучше бы за своего любимого так переживала. Потом обработаешь.
— Это быстро. Не заметишь, — сказала, делая ангельские глазки. Она умела играть.
— Только не долго. И только раны, ясно? — буркнул он, уступая.
Когда они снова оказались наедине, Адель резко закрыла дверь и протянула руку:
— Где?
— Что — где? — он искренне не понял.
Она молча, с яростью ударила его в грудь. Её агрессия нарастала, эмоции вырывались наружу, как кипящий чайник. Она колотила его кулаками по торсу — без сил, без смысла, но с болью.
Он аккуратно повалил её на диван, удерживая за плечи.
— Тихо. Эй. Давай нормально поговорим. Ты же себе не поможешь этим.
— Это последний раз... пожалуйста... — прошептала она сквозь слёзы. — Просто отдай. Пусть это будет конец.
Он долго смотрел на неё. Потом достал из кармана свёрток. Протянул молча. Не из страха. Из сочувствия. Он знал, она соврала. Но не мог сопротивляться ей — не сейчас.
Адель быстро сунула пакетик в лифчик. Стерла слёзы с лица, взяла себя в руки.
— И чтоб ни слова никому. Понял?
— Да пошли уже, — буркнул он, открывая дверь.
Когда они вышли к остальным, взгляды пацанов сразу пронзили их. Напряжение в воздухе было густым, как дым от сигарет.
— Любимый, я пойду домой, — сказала Адель Кащею.
Он кивнул Зиме. Тот молча подошёл, обыскал её — руки, карманы, ноги.
— Чисто.
— До встречи. Марат, иди с сестрой, — сухо бросил Кащей и развернулся.
По дороге домой они молчали. Оба. Марат будто ушёл в себя, и Адель не стала трогать. Ей сейчас было всё равно. Хотелось забыться. Исчезнуть. Хоть на одну ночь.
Когда они вернулись, в комнате было темно. Адель переоделась и легла в кровать, лицом к стене.
23:56. Казань.
Тихо.
Слишком тихо.