Глава пятая
Следующим утром я проводила Магнума на встречу с целителем. Мне ещё не довелось познакомиться с лекарем душ, но однажды я видела Вита-Сила во время визита к старейшине.
Магнум внешне казался абсолютно спокойным, но по слегка нахмуренным бровям и морщинкам в уголках глаз я видела, что он немного нервничает.
– Встреча в глубине леса, так загадочно, – пробормотала я, когда мы шли к поляне, которую ранее мне показывала Дуа-Фрис. Внутри меня расцветало волнение, но Магнум позже, если конечно захочет, расскажет мне, что же происходило во время встречи. Я очень на это надеялась.
– Фоксы и загадочность – это синонимы, – фыркнул Магнум позади меня, пока мы ступали по особенно узкой тропинке. Я, подавив улыбку, повернулась через плечо и приподняла бровь в наигранном порицании.
– Значит, меня ты тоже считаешь загадочной? – усмешка всё же изогнула мои губы.
– Конечно. Иногда глядя в твоё непроницаемое лицо, я думаю: она хочет меня прибить или думает, что съесть на ужин? – Магнум широко ухмыльнулся. Ветер растрепал его волосы, донеся до меня аромат можжевельника. Хотелось сделать шаг вперёд, окончательно сократить расстояние между нами, но с большими усилиями моё тело осталось на месте.
«Съесть тебя на ужин» – пронеслась в голове смущающая шутка, и, фыркнув, я поспешно отвернулась. Уши под волосами привычно загорелись.
Вокруг нас под натиском ветра шумели деревья, трава по бокам натоптанной тропинки уже доросла почти до голени, тут и там виднелись цветы земляники. Пели птицы, где-то с треском ломались сухие ветки. Лес обновлялся, расцветал. Я дышала полной грудью, согретая теплом солнечных лучей, пробивающихся сквозь густые кроны.
На поляне нас ждал пожилой фокс, облачённый в ярко-красную рубаху и коричневую жилетку и штаны. Он выглядел стройным и жилистым, несмотря на внушительное количество морщин на лице и седые добела короткие волосы.
– Вита-Сил, – прошептала я Магнуму и уважительно кивнула фоксу.
– С тобой я бы тоже с удовольствием поговорил, дитя, но в другой раз, – хмыкнул лекарь в седые усы, вызывая у меня удивление.
– Хорошо, – кивнула я и перед уходом сжала пальцы Магнума. – Не волнуйся, – прошептала я одними губами.
– Волнуешься здесь только ты, – тёплые искры в глазах Магнума не позволили мне ущипнуть его за эти слова, поэтому я просто с фырканьем отстранилась. В конце концов, он прав.
Я ушла в лес не оглядываясь. Покинула пределы любой слышимости и замерла, наслаждаясь тем, как ветер обдувает моё лицо и развевает волосы. Здесь мне дышалось свободно. Магнум наверняка будет занят до обеда, и я поспешила домой, чтобы заняться вчерашней историей Вериды-Фол. Нужно хотя бы сделать заметки, пока сказка свежа в моей памяти. Я решила, что также буду записывать свои мысли по поводу возможного толкования и происхождения историй. Мне понравилось размышлять о прошлом и о его влиянии на будущее. Пусть фоксы и не всегда любят оглядываться назад, по крайней мере, не во всех вопросах.
Меня согревала мысль, что в Лисьих землях я могу начать род с себя. Мне не обязательно знать, кто меня родил, это не отменяет моей принадлежности к фоксам. Для большинства из них кровь и род не имеют значения, главное, что ты дитя Мэндокса.
И всё же они так закрыты от остального мира. Я понимала их опасения. Большинство других оборотней настроены как минимум настороженно, а некоторые могут проявить агрессию. В крупных городах фоксы в первую очередь подвергаются гонениям из-за отсутствия магической лицензии. Родители Дуа-Фрис, например, выдают себя за фелинов. К тому же в Окулусе существуют целые улицы, полные нелегальных торговцев, поэтому там у скрытных оборотней больше возможностей устроиться в жизни. За хранение их секрета фоксы в ответ хранят секреты своих клиентов. Вдали от столицы многие могут позволить себе жить так, как хочется.
Вернувшись в хижину, я принялась за работу. Мой почерк от спешки стал совсем некрасивым, но я отмахнулась, стараясь записать как можно больше мыслей. Сначала текст и чувства, а потом можно будет поработать над ошибками.
Время до полудня пролетело быстро, и я нахмурилась, глядя на высокое солнце через окно. Магнум, вероятно, не вернётся к обеду, но я всё равно поставила на печь вчерашний суп. С разогреванием еды у меня проблем не было.
– Рыжее Солнце, – пробормотала я, делая неуклюжую зарисовку. Перо поставило кляксу вместо глаза, и фокс получился одноглазым и очень лохматым.
Отобедав супом, я продолжила работу, но вскоре меня прервал стук в дверь. Нахмурившись, я настороженно открыла, но тут же расслабилась, увидев улыбающуюся Вериду-Фол с большой тарелкой в руках.
– Ты как раз вовремя, я записываю твою вчерашнюю историю, – улыбнулась я, пропуская её внутрь.
– А бабушка прислала вам лепёшки из овса, – Верида-Фол с детским любопытством осмотрелась, впитывая в себя простую обстановку.
– Очень мило с её стороны, – отозвалась я, принимая подарок. – Садись, я налью тебе чая, ещё осталось яблочное варенье.
Верида-Фол отказываться не стала, и мы провели приятный час. Девочка добавила в историю несколько деталей, кажется, придумав их на ходу, но я всё записала. Она немного шепелявила из-за отсутствующих зубов, и похвалилась, что у неё недавно выпал последний молочный, и она вскоре станет совсем взрослой.
Её непосредственность осветила комнату. Она казалась мне счастливым ребёнком несмотря на то, что её воспитывала только бабушка. Наверное, не так важно, сколько членов в твоей семье, большая она или маленькая, главное, чтобы внутри царили любовь и уважение. Лунары – огромная семья, но большинство детей в итоге выросли озлобленными.
Слушая трель Вериды-Фол о местных жителях, я перевела взгляд на маленькое окно. Совсем скоро Кларе исполнится восемнадцать лет. Кто знает, какую участь ей уготовила дакса Августа. Да, она любит свою дочь, но порой любовь может быть жестокой и причинять только боль. Об этом рассказано много историй, и ещё больше не рассказано.
– А где твой темноглазый и красивый? – ухмыльнулась Верида-Фол после рассказа о том, как у её соседа убежали куры.
– Общается с целителем Вита-Силом, – усмехнулась я. – И его зовут Магнум.
– Канемы все такие? – прижав ладошки к щекам, она упёрлась локтями в стол и посмотрела на меня глазами, полными любопытства. – Я никогда их не встречала.
– Магнум единственный канем, которого я знаю, – пожала я плечами.
– Бабушка сказала, что они прокляты, – нахмурилась Верида-Фол, а я постаралась не поморщиться. – Что они очень много страдают.
– Так и есть, – согласилась я. Магнум по большей части всегда держит лицо. В конце концов, даже к боли можно привыкнуть, хотя я не представляла как. В груди у меня загорелось знакомое восхищение им, теперь приправленное любовью.
– Почему кто-то страдает, а кто-то нет? Почему кто-то умирает, как мой отец, а кто-то нет? Даже если он очень плохой, – насупилась девочка. Я задумалась, как лучше ответить на те вопросы, которыми порой задавалась сама.
– Потому что этот мир так устроен. Не всё в нём справедливо, но страдания – часть нашей жизни. Мы лишь можем научиться принимать это и по возможности оградить себя от них. Когда больно, плохо или одиноко, можно найти радость в мелочах. Чем тебе нравится заниматься больше всего?
– Плавать в озере и делать тряпичных кукол, – тут же улыбнулась Верида-Фол, отбрасывая прочь все тревоги. Я порадовалась её детской непосредственности и мысленно пожелала ей сохранить это как можно дольше.
– Бабушка уже отпускает тебя на озеро одну? – спросила я, откинувшись на стуле.
– С Нурой-Лэс, ей уже тринадцать, – насупилась девочка. – Хотя я могу ходить и одна. Я прекрасно плаваю.
– Вода бывает коварной, всегда лучше иметь кого-то рядом, твоя бабушка права, – отозвалась я, подтолкнув к ней лепёшку, намазанную вареньем.
Неожиданно открылась дверь, и мне пришлось подавить дрожь. На пороге появился Магнум со связкой рыбы. Лицо его ничего не выражало, хотя в плечах ощущалось напряжение. Вряд ли встреча с целителем душ прошла легко.
– Здравствуй, Верида-Фол, – поприветствовал он, уголки его губ немного приподнялись. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня.
– Здравствуйте, – девочка осмотрела Магнума огромными глазами, а потом заикаясь попрощалась и убежала прочь. Я подавила смешок и поднялась.
– Когда ты успел порыбачить? – слетел с моих губ вопрос. Рыболовные снасти, которые он купил у торговца, стояли в углу нетронутые.
– Часть исцеления, – поморщился Магнум. – Она уже чищеная, я зажарю её.
– Хочешь сначала поесть супа? – поинтересовалась я, глядя на его уставшее лицо. Порой тяжёлые мысли отнимают куда больше сил, чем физический труд. А размышления о собственной душе могут быть очень утомительными.
– Нет, спасибо. Не зря же я чуть не свалился в реку, хочу съесть эту рыбу, – усмехнулся Магнум, подходя к печи. Внизу он нашёл большую чугунную сковородку, оставшуюся от прошлых жильцов, а я зарылась в ящик с приправами в поисках соли и растительного масла.
Какое-то время Магнум задумчиво занимался рыбой, пока я размышляла, стоит ли завести разговор на тему прошедшей встречи. Но он выглядел очень задумчивым, и я решила не отвлекать его.
Наконец, мы сели за стол. Я недавно разделила трапезу с Веридой-Фол, поэтому попробовала лишь маленький кусочек. Лёгкий привкус тины осел на языке, морская рыба из Кастелло Марэ нравилась мне больше, но и эта послужила отличным разнообразием к рациону из каш.
– Всё прошло хорошо. В основном говорил Вита-Сил, пытался узнать что-то про моё детство, – на лице Магнума отразились смешанные эмоции. Мне пока немногое известно о его семье. Его мать была родом из клана Фортисов, и для неё всё явно закончилось плохо. Про отца он никогда не говорил. – На самом деле я удивительно мало помню, – его глаза стали задумчивыми, он ушёл куда-то далеко, заплутав в лабиринтах прошлого.
– Вита-Сил сказал, что, если захочу, он поможет мне вспомнить, – Магнум перевёл взгляд на меня. – И тебе тоже, – это заставило мои брови приподняться.
– Вы говорили обо мне? – осторожно спросила я, не зная, как себя чувствовать по этому поводу.
– Мы говорили о моей жизни и о том, что в итоге привело меня сюда, – его взгляд стал пронзительным, полностью сосредоточенным на мне. – Так что да, мы говорили о тебе, – моя ладонь лежала поверх стола, и неожиданно Магнум согнулся, прижимаясь к ней щекой и устало вздыхая. Открытость этого жеста заставила моё сердце дрогнуть. Его руки, перепачканные после трапезы, неподвижно застыли.
– Не люблю говорить о своих чувствах, не люблю о них думать, – продолжил Магнум, оставаясь в таком же положении и глядя на меня снизу вверх. Он казался особенно уязвимым и доверчивым.
– Я могу это понять, – честно ответила я, второй рукой аккуратно отводя в сторону чёрные пряди, упавшие на его впалую щёку. Мне хотелось поделиться с ним всей своей нежностью и поддержкой. Но у меня всё ещё плохо получалось справляться со словами.
– Но мне хочется, чтобы ты знала о том, что у меня на душе, – неожиданно продолжил он. – И мне хочется знать, что на душе у тебя, – взгляд Магнума стал особенно пронзительным.
Мне вспомнилась его первая ночь здесь, когда я проснулась от сна про Клару. Как приятно было просто сидеть рядом и знать, что я могу с ним поговорить. Как приятно быть услышанной. Я хотела, чтобы он тоже чувствовал себя комфортно.
– Может быть, в конце дня перед сном? – предложила я. Приглушённый свет, усталость тела – всё это могло позволить нам ослабить бдительность, смягчить шрамы, которые носят наши сердца.
– Мне нравится, – отозвался Магнум. И я, не удержавшись, отвела ещё одну прядь с его лба, проходясь кончиками пальцев по тёплой коже. Он здесь меньше недели, а солнце уже поцеловало его кожу, делая её похожей на сладкий мёд. Круги под его глазами никуда не делись, но он всё равно стал выглядеть мягче.
Ещё несколько минут мы рассматривали друг друга в уютной тишине, а потом Магнум отстранился и принялся мыть руки с мылом.
– Хочешь прогуляться со мной перед костром? – спросил он, стоя ко мне спиной. Он выглядел уже не таким задумчивым, и это откликнулось внутри меня удовлетворением. А мысли о прогулке по наполненному солнцем лесу вызвала приятное волнение.
– Хорошо, – ответила я, решив переодеться в наряд, предназначенный для походов на костёр на случай, если у меня не останется времени вернуться в хижину до заката. Блуза и юбка благоухали свежестью после утренней стирки и под весенним солнцем уже успели высохнуть. Я заплела косички у лица, перекрещивая их на затылке, а также добавила ещё несколько по бокам. Теперь моя причёска больше напоминала те, что носят местные женщины. Магнум переодел рубашку, и мы уставились друг на друга, стоя в дверях. Его лицо теперь было гладко выбритым, и мои пальцы зачесались от желания коснуться его острого подбородка.
Мы словно собирались совершить романтическую прогулку, вдруг подумалось мне, и всё внутри сладко сжалось от этой мысли.
– Где здесь самое красивое место? – мягко спросил он, сделав шаг вперёд. Мы не отрывали друг от друга глаз, и я почувствовала, как кончики его пальцев нежно погладили мои, а потом осторожно прижались, переплетая их между собой. От этого простого действия и его выражения лица внутри моего живота рассыпались покалывающие искры.
– Здесь есть красивая поляна недалеко от озера, – отозвалась я, вытягивая его за дверь.
От хижины путь был короткий, мы двигались по узкой тропинке всё ещё не размыкая рук. Я подавила улыбку, со стороны это наверняка выглядело так, будто бы я тащила Магнума за собой.
И вот мы оказались на поляне. Солнце опустилось за макушки деревьев, поэтому её исчертили полоски теней и света, создавая чарующий контраст. Трава на открытой местности выросла выше моего колена, местами виднелись белые и фиолетовые цветы, вот-вот готовые сомкнуться на ночь. Пахло весной, пахло самой жизнью.
– Красиво, – улыбнулся Магнум, оглядываясь вокруг. Вид у него стал умиротворённым, и это согрело моё сердце.
– Поймай меня, – усмехнулась я и тут же обратилась лисой. Магнум беззлобно закатил глаза, дёрнулся вперёд, но лишь кончиками пальцев успел зацепить мой хвост.
Я с большим удовольствием принялась разминать лапы, прячась от него в густой траве, которая укрывала меня с головой.
– Я найду тебя и без способностей канема, – проговорил Магнум и замер, явно прислушиваясь. Я поддразнила его, пробежав у него за спиной, и едва не оказалась схвачена. Его проворство меня удивило, но я метнулась в сторону и села, довольно тявкнув. В тенях деревьев уже начали загораться светлячки, причудливо кружась, словно оранжевые искры огня.
Магнум бросился на меня, но я отскочила и, поставив хвост трубой, принялась выхаживать взад-вперёд. Поляну наполнил его яркий смех, который заставил меня замереть на месте.
Этот чистый звук сделал моё сердце таким огромным, что оно уже не помещалось в лисьей груди. Я подбежала к Магнуму, ткнулась носом в его ладонь и обратилась в человека. Как раз в тот момент он попытался меня схватить, и вместо лисы его рука нашла мою талию и притянула к себе ближе.
– О, – удивился Магнум на мгновение, а потом ярко улыбнулся. – Попалась, – его глаза сверкнули, а я обречённо вздохнула. Ещё как попалась, и кажется, очень и очень давно. Наши плечи касались друг друга, но я неожиданно почувствовала себя смелее и, приподнявшись, прижалась к его груди. Руки мгновением позже обхватили мою спину, мои волосы упали вперёд и рассыпались по его плечам. Лицо Магнума выглядело таким открытым, да, всё ещё затенённое острыми углами, но в его глазах плескалась сжимающая мою душу нежность.
– Попалась, – прошептала я, когда он потянулся рукой, чтобы убрать мои волосы на одну сторону. Магнум делал этот так осторожно, что от малейшего прикосновения у меня по спине бежали всё новые и новые мурашки, а во рту пересохло. Сердцу стало тесно и в человеческом облике. Оно стало таким огромным от переполняющих его чувств, что наверняка заполнило бы всю эту поляну, если бы могло вырваться наружу. А моя любовь могла бы охватить весь мир, но она принадлежит лишь Магнуму.
Его пальцы задели мою шею, но я не вздрогнула. Не было ничего общего между этими прикосновениями и тем, как со мной обращался Юджин или братья Норбилы. Я отогнала мысли о них, им не место в этом краю покоя, им не место в моих мыслях, сейчас преисполненных любви к мужчине напротив.
– О чём ты думаешь? – мягко спросил Магнум, его взгляд заскользил по моему лицу, всматриваясь в каждую его часть. Он смотрел не скрываясь, но в его глазах не было жадности, нет, только трепет и огромное чувство, спрятанное в глубине.
– Слишком о многом, – отозвалась я.
Мои глаза тоже начали путь по его лицу, и я вдруг поняла, что хочу сделать это также своими пальцами. Я подняла руку и осторожно коснулась скулы Магнума. Потом нерешительно заглянула в его глаза, и он кратко кивнул. Кончики моих пальцев прошлись по острой линии его челюсти, даже сожалея, что щетина исчезла. Мне хотелось узнать, какова она на ощупь. Я забрала прядь волос за его ухо, погладила висок и бровь, коснулась морщинок в уголке глаза. Грудь Магнума размеренно двигалась подо мной, и я ощутила точный момент, когда его дыхание участилось. Светло-коричневый в его радужке исчез, взамен пришла тьма. Не пугающая, нет, а притягивающая, бархатная, манящая к себе. И я знала, что в моих глазах он видит то же самое.
Скоро мне нужно будет идти на костёр. Солнце опустилось достаточно низко, чтобы приглушить яркие цвета поляны. Но я совсем не хотела никуда уходить. Я хотела остаться здесь, наклониться и ощутить поцелуй Магнума не только на своей ладони, но и на своих губах.
Медленно, очень медленно я приблизилась, сокращая расстояние между нашими лицами. В его глазах за несколько секунд мелькнуло так много, а затем взгляд замер в ожидании, томительном и напряжённом. Мои пальцы легли на его щёку, мягко поглаживая. Мне никогда не хотелось никого поцеловать. До Магнума. Но теперь это желание наполнило всю мою суть, словно оно всегда было там и лишь ждало своего часа, ждало его. Эта была потребность в другом виде близости, которая служила продолжением моих чувств, их дополнением.
Левая ладонь Магнума поднялась и тоже опустилась на мою щёку. В глубине моей груди поднялся звук, но так и не вырвался наружу. Лишь лёгкий вздох покинул приоткрывшиеся губы, и я потянулась вперёд, а Магнум приподнялся мне навстречу. Наши носы едва соприкоснулись, когда с резким жужжанием что-то больно врезалось мне в щёку, и я, вздрогнув, почти свалилась с Магнума.
Светлячок запутался в моих волосах, жужжа где-то у самого уха, мгновенно загоревшегося красным цветом.
– Тише, я вытащу его, – успокоил меня Магнум, и я замерла, совершенно смущённая. Смелость уступила место неуверенности, и, когда он показал мне горящего оранжевым светлячка и отпустил, я кашлянула и отстранилась. В глазах Магнума что-то мелькнуло, но быстро пропало. Всё стало как прежде, но вместе с тем в воздухе застыло нечто фундаментальное, нечто неотвратимое.
Мы сели, наблюдая за поляной и окружающими её деревьями.
Смущение отступило, вновь воцарилось спокойствие, а наши плечи остались прижатыми друг к другу. Моё белое одеяние наверняка перепачкалось и позеленело от травы, но мне было всё равно.
– Спасибо, что привела меня в это место, – нарушил тишину Магнум.
– Спасибо, что пришёл, – и я совсем не имела в виду эту поляну. Он взял меня за руку, нежно поглаживая пальцы. А потом прочистил горло и тихо проговорил:
– Ты можешь опереться на моё плечо, – и, кажется, он имел в виду не только этот момент.
Осторожно, стараясь не нарушать то чувство, что застыло в воздухе между нами после его слов, я положила голову на плечо Магнума. Было твёрдо и не совсем удобно, но больше нигде мне быть не хотелось.
Мои глаза устало моргнули. И в этот самый момент я почувствовала, как Магнум прижался щекой к моей макушке, опираясь в ответ. Сердце в груди сжалось. Мне нравились все его прикосновения, но в этом было что-то заземляющее, наполняющее меня уверенностью в завтрашнем дне. Заставляющее мою любовь пустить корни ещё глубже.
Покой. Вот что ты обретаешь, когда рядом кто-то особенный.
И смотря на полёт ярко-оранжевых, словно искры огня, светлячков, я ощущала мир с самой собой.
Спустя некоторое время, когда я уже собиралась вставать, неожиданно из леса раздался детский крик, заставивший мою душу заледенеть.
– Помогите!
Мы с Магнумом мгновенно подскочили. Его глаза блеснули красным, а я перекинулась фоксой, звериным слухом улавливая направление, откуда пришёл звук. Магнум двинулся навстречу в человеческом обличии, я же обогнала его на четырёх лапах, и первая оказалась у озера.
Девочка лет двенадцати обнимала себя руками, кутаясь в сухую ткань. Волосы её были мокрыми, и она невидящим взглядом смотрела куда-то в противоположную сторону леса.
Магнум прибежал следом и осторожно двинулся к ней.
Я же повела ушами. Что-то не так. И я не понимала, что именно. Но воздух вокруг казался тяжёлым и неправильным. Шерсть у меня на загривке вздыбилась, а рот приоткрылся, обнажая клыки.
– Тише, мы тебя не тронем, – прошептал Магнум, бросив на меня взгляд. Я превратилась в человека и подошла к девочке. Она перевела взгляд на меня, и в её глазах блеснуло узнавание.
– Он...
– Что случилось? – мягко спросила я, опустившись на корточки. Девочка дрожала и указывала в сторону леса, который казался слишком тёмным, слишком мрачным.
– Он... она...
Магнум повернулся в указанную сторону и нахмурился. Я же протянула руку к девочке. Она схватила мою ладонь, и я вдруг вспомнила, как её зовут. Одна из немногих детей в деревне. Нура-Лэс, подруга...
– Он увёл её в лес, – прошептала она с лихорадочным страхом, по её лбу покатился холодный пот.
В звенящей тишине раздалось оглушающее карканье.
А я вдруг поняла, что же не так.
Птицы перестали петь. Казалось, весь лес замолчал и замер.
– Он увёл Вериду-Фол, – только и произнесла Нура-Лэс и опала в моих руках без чувств.
Ледяной страх затопил меня с головы до ног. Я оглянулась на Магнума, но вместо него уже стоял огромный канем, смотрящий горящими красными глазами в ту сторону, куда указала девочка.
– Не ходи один, – мой голос прозвучал грубо, он шёл из глубины моей сути, оттуда, куда я ещё не заглядывала. Там хранилось предчувствие фоксы, там хранился древний опыт множества поколений, живших в этом лесу. Всё моё существо ощетинилось, тело покрылось мурашками.
– Пожалуйста, не ходи один, Магнум, – глядя в красные глаза, прошептала я, в моём тоне неосознанно проскользнуло нечто зловещее.
Через мгновение передо мной снова стоял человек, и я облегчённо вздохнула.
– Нам нужно к старейшине, – сказал Магнум. Я лишь отрывисто кивнула, передавая ему девочку.
Прежде чем скрыться на тропе, ведущей в деревню, я оглянулась на лес. И мне показалось, что кто-то в глубине деревьев с усмешкой посмотрел на меня в ответ. Кто-то очень древний и опасный.
***
Вита-Сил выглядел хитрым, как и большинство фоксов. Его голубые глаза блестели знаниями, о которых можно только догадываться.
После знакомства они сели на брёвна и замолчали. Магнум надеялся, что целитель что-то скажет. Но тот лишь с полуулыбкой следил за ним таким взглядом, который заставлял его ёжиться. Фокс уже что-то увидел?
– Так как это будет проходить? – пробормотал Магнум наконец.
– Смотря чего вы хотите добиться этими встречами, – пожал плечами целитель. – Что у вас на душе, Магнум?
– У меня всё прекрасно, – был его первый ответ, но он знал, что это не совсем правда. И Вита-Сил бросил на него вопросительный взгляд, без труда считав эту реакцию. Трудно представить существ более внимательных, чем фоксы. Но лекари душ, видимо, были на шаг впереди своих сородичей.
– Всё прекрасно. И от этого я ощущаю тревогу, – ему пришлось практически выдавить эти слова из себя.
– Что может случиться? – спросил Вита-Сил, сложив руки перед собой. Несмотря на пение птиц вокруг и успокаивающий шелест травы, Магнум ощутил, как всё внутри него ощетинилось от подобных вопросов. Он сам не любил копаться в своей душе, а уж тем более позволять кому-то это делать.
– Всё что угодно, – отозвался Магнум, задумчиво поковыряв сучок на бревне.
– Опасаетесь, что ваши чувства будут ранены? Или что ранят того, кто вам дорог? – спросил Вита-Сил так, словно говорил о погоде.
– Всё сразу, – искренне ответил он, хоть и пришлось приложить для этого усилия. Говорить откровенно с оборотнем, которого Магнум видел впервые, было сложно.
– Прекрасно, что вы это признаёте. Нет ничего плохого в том, чтобы бояться быть раненым, – Вита-Сил довольно кивнул и поднялся. – Давайте немного прогуляемся.
Они двинулись глубже в лес, который в какой-то момент стал довольно мрачным, и Магнум против воли замедлил шаг и стал напряжённо осматриваться.
– Это хороший лес. Здесь вам ничего не грозит, – произнёс Вита-Сил, внимательно за ним наблюдая. Магнум чувствовал себя объектом эксперимента, что оказалось не очень приятно.
– И всё же. Трудно поверить, что настолько мощная магия существует и может скрыть по предположениям четверть континента ото всех, кроме фоксов, – пожал он плечами, предпочитая сохранять здравую долю скептицизма.
– Забавно, как мы привыкли к чудесам магии, но всё ещё убеждаем себя, что есть чёткий предел, за который нельзя перешагнуть. Прелесть и ужас в том, что она ограничена воображением и силой отдельного существа. Трудно совершить то, во что не веришь. Тот, кто накладывал столь мощную защиту, верил всем сердцем, и ему это удалось, – фокс со скрытым восхищением осмотрел огромные деревья.
– Вера – ключ ко всему? – хмыкнул Магнум, ощущая разочарование. Он надеялся на более структурированные знания в области лечения души.
– Вера – это мощная мотивация, вот что я имею в виду, – пожал плечами Вита-Сил. С этим Магнум охотно согласился. Вера в себя – это первый шаг на любом пути. В конце концов, когда вокруг не остаётся никого, всегда есть ты сам.
В тёмном лесу ему всё ещё было не по себе, словно какое-то старое воспоминание заскреблось внутри и не вышло наружу. Но он подавил его, хотя на краю сознания мелькнули белые, словно снег, волосы.
– Расскажите мне о своих болях, – сказал вдруг Вита-Сил, заложив руки за спину.
– Обычная боль канема, – пожал плечами Магнум. – Она разливается по венам, она может свести с ума. Но поскольку у меня есть магия, я могу частично обращаться. Это сводит на нет желание превратиться полностью, и боль не такая сильная.
– Интересно, – отозвался фокс. – Можете обратить руку, а я понаблюдаю?
Магнум сделал, как было сказано. А глаза Вита-Сила загорелись голубым свечением. Фокс внимательно наблюдал, но поза его оставалась расслабленной и почти скучающей. От магического пристального взгляда Магнуму стало немного не по себе.
– Всё, – взмахнул рукой целитель, и они двинулись обратно к брёвнам. – Присядьте.
– Говорят, канемам больно превращаться, потому что у них разорванные магические потоки, отвечающие за обращение, – начал говорить Вита-Сил, и Магнум кинул. – Но у вас есть магия. Вам больно ею пользоваться каждый раз?
– Нет, – нахмурился Магнум, не совсем понимая, что именно целитель пытается выяснить.
– Я не видел никаких разорванных или собирающихся заново потоков, – вдруг произнёс Вита-Сил, склонившись вперёд. – Вы обладаете магией, ваши потоки в порядке.
– Но боль есть. Сильная, – поморщился Магнум. Да, он привык к ней, но это не означает, что она не обжигает его каждый раз. К тому же древняя магия, влияющая на обращение, и та, которой владеют и пользуются люди и оборотни в обычной жизни – разные вещи. По крайней мере, так всегда утверждалось.
– Я вам верю. Но знаете, что ещё я увидел? – целитель постучал себя по виску. – Где-то внутри вас есть стена. Рукотворная. Которую кто-то возвёл, и которую вы неосознанно укрепляли. Но забыть – это не значит перестать чувствовать. Расскажите мне о своём детстве, – этот вопрос заставил Магнума ощетиниться. На его разум словно упала стена, и он растерял всё своё желание потворствовать этому эксперименту.
– А при чём здесь это? – прищурился он, стараясь не огрызаться.
– Просто расскажите, – пожал плечами Вита-Сил. Фокс снова поднялся, у Магнума мелькнула мелочная мысль вернуться в безопасность и уют хижины Алу. Но его приняли здесь, он должен хотя бы попытаться. Поэтому он пошёл следом, стараясь подавить своё раздражение, оскалившееся в ответ на неудобные вопросы.
– До восьми лет я жил с родителями в общих землях рядом с волвами. После смерти матери отец сошёл с ума, и меня забрала к себе в Игравию... тётя Ирма, – его голос дрогнул. – Она недавно умерла, – добавил он неожиданно даже для себя.
К этому времени они вышли к озеру. Вита-Сил достал из кустов удочки, и Магнум отказался удивляться этому. Он всё равно собирался порыбачить в ближайшее время.
– Это вас сюда привело? Её смерть? – забрасывая удочку, спросил Вита-Сил. Магнум последовал его примеру. Пришлось немного приноровиться, чтобы насадить приманку на крючок.
– Нет, – отозвался он. – Может быть частично, но я собирался сюда до её смерти.
– Я вижу, что вы не слишком заинтересованы в таких разговорах, но поверьте, они часть лечения, – хмыкнул Вита-Сил, не сводя взгляда с глади озера. – Также понимаю, что сейчас вас наверняка больше интересует взаимность чувств госпожи Алу, – эти слова повисли в воздухе. Магнум не видел смысла их отрицать и отказывался смущаться.
– Я хочу исцелиться, привести себя в порядок. И для себя, и для неё, – признался он спустя, кажется, целый час, когда спазм перестал сдавливаться горло. – У неё достаточно своих проблем, чтобы думать ещё и о моих, – и это действительно так. Ему следует постараться, чтобы своим присутствием сделать её жизнь лучше и легче, а не наоборот.
– Но такова цена любви, Магнум, заботиться не только о себе, но и о близком. Потому что иначе это не та любовь, которую стоит взращивать. Отказываться от своих проблем, прятать их, поступаться ими – всё это разрушительно. Никто не идеален, разумеется, иногда неплохо попытаться разобраться в себе. Но вы не можете держать всё под контролем. Рано или поздно он ускользнёт. И вы оба должны быть к этому готовы. Все мы иногда разваливаемся на части и приятно иметь плечо рядом, на которое можно опереться, – Вита-Сил говорил задумчиво и совсем не нравоучительно.
– Я не хочу ничего разрушить, – признался Магнум. Разговор стал идти немного легче. – Никого не было до неё и вряд ли будет после, это проникло в меня очень глубоко. Я доверяю Алу полностью, – эти слова отозвались в его душе. Потому что они правдивы.
– Не за чем думать о ком-то после, – отмахнулся Вита-Сил. – Живите настоящим. Наслаждайтесь, взращивайте и теплите эту связь. Любовь – это глина в ваших руках. Она сильна, и её порой невозможно контролировать, но вы можете придать ей форму. Наполнить всем тем, чем считаете нужным.
Ненадолго воцарилось молчание, пока Магнум обдумывал эти слова. Он знал, чем хочет наполнить любовь: взаимоуважением, безопасностью, открытостью, поддержкой, заботой. Ему только нужно решиться всё это выразить.
– В голове Алу тоже стена. Думаю, что смогу помочь вам обоим, если вы захотите. У вас ведь, как и у неё, до восьми лет почти нет воспоминаний? – голос целителя ворвался в мысли Магнума, и он вернулся к настоящему моменту, наблюдая как поплавок покачивается в воде.
– Верно, – согласился Магнум. Удочка в его руках дёрнулась, и он начал вытягивать удивительно большую рыбу. В какой-то момент он споткнулся и едва не свалился в озеро, но Вита-Сил удержал его своей магией, посмеиваясь в седые усы.
– Это защита. Дети часто забывают то, что им не нужно было видеть, – лекарь сочувственно взглянул на Магнума, словно уже зная, что скрывается за этой стеной.
– Возможно, – сглотнул он, осматривая природу вокруг. Свежий воздух и шум листьев немного успокаивали.
– И возможно в вас есть скрытая неосознанная вина. Ваши магические связи не порваны, но вы можете заставлять их болеть, чтобы наказать себя, – эти слова удивили Магнума, его брови взлетели вверх.
– То есть я сам себе причиняю боль? – нахмурился он, ощущая скептицизм.
– Неосознанно. Вас воспитывали со знанием, что канемы должны страдать. Возможно, вы чувствовали, что не заслужили быть особенным и обладать магией. И ваша магия пошла против вас, – Вита-Сил говорил со знанием дела, но поверить в его слова оказалось непросто.
– Это звучит... нереалистично, – покачал Магнум головой. Он плохо помнил, что было до восьми лет. Но боль определённо присутствовала.
– Это пока просто предположение. Возможно, вам следует вернуться в прошлое и выяснить, – отозвался Вита-Сил. – Застревать в прошлом очень опасно, но иногда оглянуться необходимо, чтобы больше этого никогда не делать.
Они рыбачили ещё какое-то время. Магнум выпотрошил улов на месте и промыл в озере. Едва он отошёл, как на рыбьи внутренности слетелись падальщики, вороны мгновенно очистили землю от остатков. В сумке Вита-Сила нашлось мыло, и Магнум вымыл руки. Вскоре он попрощался с лекарем, который похлопал его по плечу и назначил следующую встречу на завтра. Сегодняшний разговор и без того оставил много пищи для размышления.
Магнум вернулся домой в задумчивом настроении. Домой... Место, где кто-то особенный ждёт твоего возвращения действительно дом.
Оказалось, что к Алу пришли гости. Магнум мечтал подойти и обнять её, но замер, глядя на довольную Вериду-Фол, сидящую за столом и болтающую ногами.
– Здравствуй, Верида-Фол, – поздоровался он, уголки губ сами дрогнули в улыбке от забавного вида девочки, которая тут же подобралась, едва завидев его.
– Здравствуйте, – фокса посмотрела на него огромными глазами, а потом убежала прочь.
– Когда ты успел порыбачить? – удивилась Алу. Магнум впитал в себя её вид, от которого тут же стало легче на сердце после изматывающей душу встречи. Эта её особенная магия – одним своим взглядом поддержать его.
– Часть исцеления. Она уже чищеная, я зажарю её, – отозвался Магнум, желая занять руки, чтобы с мольбой не потянуться к Алу за объятиями. Может быть, стоит рассказать ей подробности встречи? Но он не думал, что сможет. Пока нет.
– Хочешь сначала поесть супа? – предложила она заботливо, и от её участия в груди разлилось приятное тепло.
– Нет, спасибо. Не зря же я чуть не свалился в реку, хочу съесть эту рыбу – усмехнулся Магнум, выуживая большую сковородку.
Через какое-то время они сели за стол. Магнум ощущал благодарность, что Алу дала ему время и не задавала вопросов. Теперь он был готов поделиться, когда мысли немного утряслись в его голове.
– Всё хорошо. В основном говорил Вита-Сил, пытался узнать что-то про моё детство, – сказал наконец Магнум. – На самом деле я удивительно мало помню, – после того, как лекарь сказал про стену, она стала ощущаться почти физически. Раньше Магнум всегда отгонял мысли о матери, но теперь ему начало казаться, что они всегда отталкиваются сами по себе.
– Вита-Сил сказал, что, если захочу, он поможет мне вспомнить, – Магнум посмотрел Алу в глаза. – И тебе тоже, – лицо её тут же вытянулось от удивления.
– Вы говорили обо мне? – осторожно спросила она, замешательство окрасило её черты.
«Если бы мог, я говорил бы о тебе вечность», – подумал Магнум, и эта мысль пришла из глубин его влюблённого сердца.
– Мы говорили о моей жизни и о том, что в итоге привело меня сюда. Так что да, мы говорили о тебе, – Магнум ощутил тоску и радость, что теперь он здесь. Его руки всё ещё пахли и были перепачканы жареной рыбой, но он, наконец, позволил себе потянуться к Алу. Он склонился к столу и прижался щекой к её прохладной ладони. Глаза его закрылись, Магнум устало вздохнул. Была вымотана его душа, а не тело. И он был бесконечно счастлив, что Алу рядом с ним.
– Не люблю говорить о своих чувствах, не люблю о них думать, – признался Магнум себе и Алу, хотя и утаил, что о чувствах к ней он в последнее время думал очень много. И возможно, ему следует поделиться ими с ней. Это честно.
– Я могу это понять, – прошептала Алу, её пальцы нежно прошлись по его щеке, отводя волосы за ухо. По спине Магнума пробежали мурашки от этого лёгкого, словно пёрышко, прикосновения. От её осторожной нежности у него образовался ком в горле.
– Но мне хочется, чтобы ты знала о том, что у меня на душе. И мне хочется знать, что на душе у тебя, – ответил Магнум со всей честностью, ощущая, как она замирает. Он всегда хотел услышать о её чувствах, о её мыслях, обо всём, что она скажет.
– Может быть, в конце дня перед сном? – вдруг предложила Алу. Внутри Магнума разлилась благодарность. На этой маленькой кухне, прижимаясь щекой к её ладони, он ощущал себя понятым и принятым, он ощущал, что его видят. И Магнум желал, чтобы и она тоже ощущала всё это рядом с ним. Чтобы она была счастлива.
– Мне нравится, – признался он честно. Алу нежно на него взглянула, а потом её пальцы снова коснулись его лица. Магнум прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Он мечтал наклониться и поцеловать её пальцы, но сдержался.
Когда он отстранился, чтобы помыть руки, в голове его появилась идея.
– Хочешь прогуляться со мной перед костром? – спросил Магнум, не глядя на неё. Лицо его загорелось от осознания, что это может быть похоже на романтическую прогулку. За Алу действительно стоит ухаживать самым наилучшим образом. И ему нужно как следует подумать об этом. Тётя Ирма прибьёт его, если он облажается.
Мысль о тётушке кольнула больно, но быстро сменилась тихой печалью. Она уже не сможет его ругать. Магнум знал, что она была бы рада за него.
– Хорошо, – тем временем согласилась Алу.
Они отправились переодеваться на случай, если Алу сразу нужно будет пойти на костёр, а Магнум просто хотел освежиться и надеть чистую рубашку. Когда они вышли в кухню, он не смог оторвать от неё взгляда. Косички на висках открывали её веснушчатое лицо, которое он так любил. А белый наряд снова приковал его внимание к открытой полоске кожи на её животе.
– Где здесь самое красивое место? – чувствуя себя смелым, спросил Магнум, сделав шаг вперёд. Алу смотрела доверчиво, глаза её блестели, и когда он мягко переплёл их пальцы, на её лице ничего не дрогнуло. Магнум знал, что в тот момент на его собственном лице отражены все чувства. Может быть, настало время ими поделиться? Алу смотрела на него так, словно уже готова об этом услышать. Он надеялся, что не обманывается.
– Здесь есть красивая поляна недалеко от озера, – ответила она, и они вышли за дверь.
Магнум мало обращал внимание на окружение, наблюдая как скользили волосы по спине Алу, и как она периодически оглядывалась на него с улыбкой, продолжая вести его за собой. Он бы и глазом не моргнул, пожелай она отвести его в самый дремучий лес и оставить там.
Они оказались на поляне, среди высокой травы, где яркими пятнами проглядывали медленно засыпающие цветы. Игра света и тени создавала волшебную атмосферу.
– Красиво, – вздохнул Магнум. Он любил природу всем своим сердцем и был рад, что Алу решила разделить с ним это место.
– Поймай меня, – усмехнулась она, и тут же обратилась. Магнум почувствовал азарт от этой игры. Лиса быстро исчезла в густой траве.
– Я найду тебя и без способностей канема, – самоуверенно заявил он. Даже человеческим слухом Магнум мог уловить шелест травы. Алу пробежала у него за спиной, и он почти схватил её, кончики его пальцев ощутили мягкость меха. Но она в последний момент увернулась.
Магнум снова попытался поймать её, но Алу ускользнула и принялась вышагивать по поляне с гордым видом, подняв хвост трубой. Магнум ощутил, как внутри него стало так много счастья, что он просто не смог сдержаться и рассмеялся во весь голос. Этот тяжёлый день подходит к концу. Охота за хитрой лисой это то, что ему, оказывается, было нужно.
Алу подбежала к нему и ткнулась носом в его ладонь. В этот момент Магнум подхватил её. Вот только в руках у него оказалась женщина, а не лиса.
– О, – опешил он. – Попалась, – в тишине поляны, нарушаемой лишь стрекотом сверчков и шелестом травы, его голос прозвучал интимно. Алу лежала рядом на животе, её глаза искрились напротив. В них вдруг что-то мелькнуло, нечто загадочное и обжигающее, а потом она приподнялась и прижалась своей грудью к его груди.
Руки Магнума взлетели к её спине, притягивая немного ближе. Внутри него всё оборвалось, словно он спрыгнул с огромной высоты, а потом взлетел. Он чувствовал дыхание Алу. Он слышал, как быстро бьётся её сердце почти напротив его. Он ощущал каждую точку их соприкосновения. Ветер донёс до него знакомый аромат печёных яблок и хвои, когда её волосы рассыпались по его плечам.
Магнум чувствовал себя схваченным, пойманным самым наилучшим из всех возможных способов. Его горло пересохло, он боялся моргнуть, боялся, что это сон. Она так близко, как он и не смел мечтать ещё какой-то месяц назад.
– Попалась, – прошептала Алу совершенно особенным тоном, когда его рука приподнялась, чтобы убрать её волосы на одну сторону.
Магнум сглотнул, осторожно перебирая её пряди, стараясь не причинить боли. Алу не вздрагивала, не противилась. Она неотрывно смотрела в его глаза, и он никогда прежде не видел в них такого выражения.
«Как же я люблю её», – подумал Магнум и замер, когда его пальцы задели её шею. Но Алу не дрогнула, и это заставило его сдаться. Её доверие, её нежный взгляд, то, как её тело прижималось к нему. Он мечтал, чтобы она узнала, насколько он её любит, насколько он боготворит её и восхищается ею. Хотел бы он, чтобы Алу увидела себя его глазами.
Облачить свои огромные чувства в три простых слова – это то, что он должен сделать. Она получала в своей жизни так мало любви! Так смехотворно мало. Магнум хотел любить её так, чтобы она никогда больше не ощутила себя нелюбимой, одинокой или ненужной.
– О чём ты думаешь? – спросил он, осматривая каждую чёрточку её лица. С его губ вот-вот было готово сорваться совершенно другое. Он не мог насмотреться, не мог налюбоваться. Магнум стал жадным, ему хотелось не тихо смотреть на это счастье, а испить его, зачерпнуть обеими ладонями, погрузиться в него всей своей сутью.
– Слишком о многом, – отозвалась Алу. И в её глазах притаилась буря, которой он мечтал быть унесённым. Её пальцы вдруг поднялись к его скуле. Она бросила на него осторожный взгляд, и Магнум нашёл в себе силы только кивнуть. Её осторожная ласка почти заставила его обезуметь. Знание, что она желает коснуться его, заставляло трепетать.
Когда пальцы Алу заскользили по виску и к уголкам глаз, Магнум постарался успокоить своё дыхание. Её близость пьянила и вместе с тем дарила ни с чем не сравнимый покой и одновременно волнение.
Магнум хотел признаться. Он мечтал поцеловать её. Мечтал, что она захочет наклониться и...
Медленно, очень медленно Алу начала наклоняться. Неужели? Сердце в его груди замерло, а потом бешено заколотилось.
Магнум застыл, не позволяя себе двигаться и осознавая, как много в тот момент горит в его глазах. Вся его любовь, все невысказанные слова пылали в его взгляде. Её пальцы легли на его щёку и погладили кожу.
Магнум поднял свою ладонь и тоже прижал к её нежной веснушчатой щеке. Он мечтал поцеловать каждую из этих маленьких звёздочек. Она легко вздохнула, тёмный зрачок заполнил переплетение зелёного, коричневого и золотистого. Её губы приоткрылись. Алу наклонилась ещё ниже, и Магнум подался ей навстречу, их тела прижались ещё теснее. Он чувствовал её дыхание. Их носы соприкоснулись и... что-то зажужжало, Алу вздрогнула и отстранилась, отмахиваясь от насекомого.
Магнум осознал, что задерживал дыхание, и позволил воздуху заполнить свои лёгкие. В груди вспыхнуло разочарование, но он быстро подавил его.
Это к лучшему. Ему следует сначала сказать о своих чувствах, а потом целовать эти прекрасные розовые губы...
Откашлявшись, Магнум привстал, когда Алу села рядом.
– Тише, я вытащу его, – он осторожно выпутал никчёмное насекомое и отпустил его.
Возникла некоторая неловкость, которая быстро пропала, когда они сели плечом к плечу, наблюдая за закатом. Завтра, пообещал себе Магнум, завтра он скажет ей.
– Спасибо, что привела меня в это место, – искренне поблагодарил Магнум.
– Спасибо, что пришёл, – сказала Алу так, словно говорила вовсе не об этой поляне. Магнум взял её за руку, а потом прочистил горло, решаясь приоткрыть хотя бы немногое:
– Ты можешь опереться на моё плечо, – и он говорил не только про этот момент. Магнум надеялся, что в нём она найдёт поддержку, найдёт того, с кем хотела бы пройти эту жизнь рука об руку. Того, кому она позволит остаться рядом.
А потом раздался леденящий душу детский крик:
– Помогите!
От автора: Уважаемые читатели, на Wattpad будет доступен только ознакомительный фрагмент. Прошу прощения за неудобства. Всю информацию о том, где прочитать полную версию, вы можете найти в моих соцсетях, указанных в профиле. Спасибо за чтение.