#10
Ирочка, такая возможность бывает раз в жизни!
Режиссер Томякин был уже не молодым человеком. На нем был строгий костюм. Из кармана торчала антенна сотового телефона. Глеб Георгиевич всегда умел говорить правильно. Чаще - до безобразия правильно. Но это безобразие ритушировалось аристократическим акцентом режиссера, его постановкой голоса и не натужными манерами.
- Э-э, одного не могу понять: как вы сюда попали? - сказала Ирина едва сдерживаясь от негодования.
Сейчас актриса была не в лучшем своем настроении. Стоит только вспомнить ночь проведенную в квартире профессора Федорова, с дрожащей от страха Машей. Но больше всего ее бесило то что режиссер ввалился к ней домой, когда она едва успела надеть легкий халатик. Томякин улыбнулся.
- Боюсь, мое предложение вам, Ирочка, - Глеб Георгиевич поцеловал девушке руку, - придется весьма кстати.
- Каким бы оно не было, сейчас ничего обсуждать не буду.
- Но это действительно срочно. До регистрации осталось, - он посмотрел на часы, - три часа.
- Какой еще регистрации?
- Регистрации рейса.
- Нич-чего не понимаю...
- Здесь и понимать нечего. Мы летим на Юг.
- Глеб Георгиевич, - Тарасова едва сдерживалась, - какой такой Юг?
- Гм-м, ну, да. Я забыл поставить в известность съемочную группу. Дело в том что заключительная часть "Вервольфа" будет сниматься на Черном Море. На острове.
- Что?!..
- Ваше участие необходимо. В концовке вы, дорогая, сиграете главную роль.
- Помилуйте, главная роль... Вы предлагаете мне сиграть Рюбецала или Вервольфа?
Режиссер ехидно фыркнул и рассмеялся.
- Нет, нет. Вы сиграете саму себя. Концовка фильма будет происходить в наше время. В 2003 году. Всего-то...
Ирина нахмурилась.
- Та-ак, Глеб Георгиевич у вас есть минутка?
Режиссер набрал побольше воздуха и затараторил:
- Я прекрасно понимаю, вы никогда не думали о том, что съемка продлится так долго. А тут еще переезд на Черное Море. Но и вы милочка, меня тоже поймите. Этого требует не только искусство, но и спонсоры фильма. Если вы откажитесь, нам с вами придется расстаться.
- Вот и прекрасно. Тогда выйдите вон из моей квартиры.
- Э-э, нет. Если я выйду вон, то окончательно разорву с вами контракт.
- И что?
- Хе-хе молодо-зелоно. Если я выйду вон из вашей квартиры и разорву контракт, вам придется заплатить неустойку. А какой, простите, вы получили гонорар? Несколько тысяч долларов? Вы случайно еще не успели его потратить? Н-е в-е-р-ю!
Действительно, Ирина Таравсова получила за съемку в фильме "Вервольф" кругленькую сумму. От которой на сегодняшний день практически ничего не осталось...
- Достаточно! - оборвала его Ирина. - В котором часу вылет?
- Я же сказал, через три часа. Постарайтесь, Ирчик, - Томякин улыбнулся, - не опаздывать. Хорошо?
Он еще раз поцеловал девушке руку и направился на выход. Внезапно режиссер остановился.
- Я же не сказал самого главного! Съемки пройдут на острове, рядышком с уцелевшей с XV века башней. Стоит заметить, она прекрасно сохранилась. И еще... в съемках примут участие два... Нет, пожалуй, три ребенка.
- Дети? - спросила Ирина, широко раскрыв глаза.
- Да, именно дети. А что здесь удивительного? Многие режиссеры снимают детей, и ничего. Потом золотые пальмовые ветви на фестивале в Каннах получают. Это же здорово, учитывая то, что мой фильм р-е-а-л-и-с-т-и-ч-н-ы-й!
- Вы уже отобрали детей-актеров?
- Да, кстаинг прошел на ура. На съемки приедет одна девочка и два мальчика. Девочку вы знаете.
Тарасова непонимающе посмотрела на Томякина.
- Это Маша Федорова. С ее отчимом уже договорились. Ему-то куда деваться? Родители мальчиков... что о них говорить? Безмерно обрадовались тому, что их детей сможет лицезреть весь мир.
Томякин снова улыбнулся. Ирина вынуждена была признать то, что улыбаться этот сумасшедший режиссер умел. Когда Глеб Георгиевич ушел, Ирина посмотрела на свое изображение в зеркале. Она если честно, все еще чувствовала себя юной розочкой. Загорелая кожа, красивые ножки, подтянутый плоский животик, бездонные глаза. Длинные коричневые волосы придавали лицу таинственное очарование. Она была привлекательной, что и говорить...