Глава 37
«Что же делать.... Думай, думай, Лилия... Ааа...Вот же ключ...» — девушка заметила на шее пушистика заветное спасение.
«Осталось только забрать этот ключ» — подумала Лилия, отбиваясь от кукол, которые так и лезли к ней со всех сторон.
Активно отбившись от назойливых кукол, Лилия приблизилась к котёнку, которого собирались освободить от давящей тяжести на спине. Но девушка успела вовремя приблизиться к шее злого пушистика и с силой забрать ключ на ремешке, – за что получила царапину на руке от маленького хозяина комнаты, который посмотрел на нее со всем своим свирепым видом, как будто готовый растерзать ее на мелкие кусочки. Взгляд был полон злобы и вместе с тем печали от собственной беспомощности.
— Ау... Больно вообще-то... Я только выйти хочу...— она отошла от кукол и направилась к желанному выходу, но перед тем как уйти, она заметила, как гнев у котенка совсем испарился: его сменило печальное выражение лица маленького хозяина комнаты, словно оно говорило само себе: Ну вот почему так каждый раз?! Почему я не могу защитить себя? За что я такое заслужил... И каждый раз одно и тоже, я выгляжу таким милым, глупым и ничтожным созданием... В этот момент сердце Лилии заметно екнуло, будто сочувствуя пушистику, но девушка понимала, что не было времени у нее на такие глубокие раздумья о несчастье этого существа, отчего она опомнилась и поспешно покинула помещение.
Следующая комната с самого начала вообще не была похожа на помещение и закрытое пространство: оно было полностью белым и безразмерным. Лилия не могла ориентироваться в данном пространстве, в котором отсутствовали и пол, и потолок.
– Что же это за место? - она перемещалась, как в состоянии невесомости, что ей весьма понравилось и казалось забавным.
Девушка внимательно осматривала данное пространство, дабы найти что-то примечательное в нем, но увы попытки были тщетны, поэтому она была вынуждена просто лететь всё дальше и дальше в одном направлении.
— Кто-нибудь здесь есть? — спросила Лилия, но ей никто не ответил.
Внезапно девушка заметила на своем пути сияющие огоньки, которые передвигались в хаотичном порядке. Когда девушка подлетела ближе, странные огоньки начали превращаться в каких-то существ, реализовывая и показывая какую-то картинку. Складывался некий пазл какой-то истории, которую показывали Лилии, словно это был фрагмент давно хранившегося в душе воспоминания, причем говорилось там конкретно о маленькой Ли Миен.
Девушка, не отрывая своих внимательных глаз, смотрела на отрывок из своего далеко и, как было ей известно, нелегкого детства, в котором она утратила самое дорогое — родителей. Лилия видела от начала и до конца моменты того, как напали на ее родителей, а после забрали их... В неизвестном направлении... По мере показа кадров этих болезненных воспоминаний, образы принимали цвет настроения: когда девушка была в злом настроении от того, что какой-то там господин Левин разозлил и принудил ее, что ей нужно забыть родителей, образы стали светиться красным цветом, показывая всё недовольство и гнев; когда же маленькая Ли Миен потеряла своих родителей, образы поменяли цвет на голубо-синий оттенок, повествуя о ее печали от такой боли. После просмотра Лилия уже не смогла сдержаться, тем более не было тех, кто смотрел бы сейчас на нее с осуждением или порицанием за выплеск сокровенных ощущений, хотя было всё равно, ведь ей было до того грустно и больно, что она уже не могла держать эмоции в себе. Они копились слишком длительное время.
По бледной сияющей щеке девушки покатилась слеза, а за ней еще другие... Ещё, еще и еще... От такого количества слез сильно болели глаза, но эту боль Лилия, словно не замечала, ибо была боль сильнее — душевная. Она закрыла лицо руками, всхлипывая с каждой партией новых слез.
Не вытерпев наплыва воспоминаний, Лилия издала протяжный, леденящий душу крик, от которого могли собраться стаи мурашек по всему телу и который отражал всю ту испытанную боль, за все те годы, которые ей предстояло пройти... Под страхом, преследовавшим ее каждый день, час, минуту, даже секунду, страх этот был в том, что ее наконец поймают и раскроют ее истинную сущность. После чего убьют или будут использовать в своих целях — другими издеваться над существом, как заблагорассудится... А самое страшное — страх потерять семью, что и случилось... Девушка была готова сама отдать себя властям, лишь бы ее родителей отпустили. Впоследствии же, семья неизвестно где и не понятно, что ними. Каждый день гибрид проводила в переживаниях о своих родителях: несмотря на все обстоятельства, она верила, что они живы, и надеялась, что они сойдутся вновь... В эти тяжелые дни ей помогала Изгерд, которая изо дня в день поддерживала Лилию, — если бы не это, возможно всё бы повернулось совсем в другую сторону... Поэтому девушка питала огромную любовь и благодарность Изгерд за всю ту нежность, ласку, искренность, любовь и заботу, которую она ей оказывала по сей день. Даже на работе, она умудряется находить время пообщаться с Лилией, — всё ради нее!
— Где вы??... Мама? Папа?... Я так скучаю...— ее глаза начали сверкать фиолетовым пламенем еще сильнее.
Обессиленная своей болью она упала на колени. Глаза опухли от такого количества слез, но организм не выпустил всю боль...
От смены настроения гибрида, пространство поменяло цвет на насыщенный фиолетовый оттенок, а когда она поменяла эмоцию на гнев и злость, комнату поглотила тьма. Черный цвет быстро распространился по комнате, а после появились золотистые трещины, из-за которых Лилия почувствовала боль во всем теле, будто внутри нее что-то разрывает ее ткани...