.
Люди в толпе бесконечно сменяли друг друга. Куда-то направлялось огромное войско с бессчетным количеством солдат, которые, сами не зная того, легко могли напугать не привыкшего к этому явлению человека. Каждый шёл на свою войну. Среди этого множества тётя Рита вдруг заметила Асю. Девочка то появлялась, то исчезала среди сотни красок человеческого ковра. Хоть солнце и не жгло кожу, было до тошноты душно, и женщина спряталась под навесом какой-то кофейни, на свой страх и риск доверившись кондиционеру.
Ася наконец вынырнула из толпы и примостилась возле гигантской колонны, которая украшала вход в музей. Она облокотилась на белый камень спиной и, сощурив глаза, стала копаться в телефоне. За всей этой сценой наблюдала та самая женщина по имени Рита. Она с некоторой материнской любовью разглядывала длинные пшеничные волосы, красивые стройные ноги и развивающийся подол синего платья своей подопечной. Вдруг под боком загудел телефон и Рита вздрогнула. Она, имея огромный опыт в обращении со своей набитой сумкой, очень быстро достала смартфон. Не обращая внимания на вибрацию, уже не спеша вырыла футляр, достала оттуда очки с тонкими душками и аккуратно усадила их на нос. Теперь можно было отвечать:
- Алё, Ася, здравствуй, - тётя Рита решила говорить без лишних красивостей и вступлений, - так, посмотри вперед и чуть правее. Видишь кафе? С зелёным навесом. Вот! Я здесь. Видишь? Я тебе рукой машу. Ну всё-всё, жду.
Женская фигурка стала быстро приближаться, и теперь можно было лучше разглядеть девочку. В глаза вдруг бросилось то, какая она худая. Немного сутулится... Но лицо сияет улыбкой. Спокойной улыбкой.
- Здравствуйте, тётя Рита! – белые зубы будто бы радостно засверкали на солнце, а серые глаза готовы были забрать себе цвет ясного неба.
Они обняли друг друга и быстрым шагом пересекли площадь. Надо было спешить на прием к врачу.
Молодая женщина в белом халате закапала Асе глаза и попросила держать их закрытыми десять минут. Тётя Рита молча сидела на стуле среди всевозможного оборудования и неловко сжимала в руках все девочкины вещи. Доктор закончила забивать в компьютер какую-то информацию и повернулась к пациентке.
- Так. Расскажи-ка мне подробнее, почему же ты всё-таки нервничаешь.
- Много почему. – Асино лицо ничего не выражало. Она помолчала несколько секунд. Не имея возможности видеть, упустила то мгновение, когда офтальмолог вновь хотел задать вопрос, и вдруг сказала. – Я, просто, кажется, - она выдохнула и нахмурилась, - слишком много думаю.
Девочка не видела, как молодая целительница улыбнулась:
- И о чём ты думаешь?
- О жизни, - последовал сконфуженный ответ.
Доктор понял, что с этой стороны не подобраться, и задал другой вопрос:
- А чем тебе нравится заниматься? Что ты делала кроме подготовки к экзаменам?
- Я рисую. Ещё люблю в театре играть - в драмкружке занималась несколько лет.
Темнота вокруг поначалу беспокоила Асю: она не могла видеть, как на её слова реагирует доктор, как реагирует тётя Рита, которая ведь практически ничего о ней не знает. Они, наверное, считают, что в её возрасте думать о жизни глупо. Ведь она из хорошей, обеспеченной семьи, у неё много друзей, много интересных занятий. И вообще она живёт в счастливое время. Но Ася редко осознавала то, какие замечательные люди её родители. Она совсем не верила в дружбу (следовательно, друзей у неё не было), все занятия казались ей незначительными, никчемными. Она же ничего не достигла. Её отцу нечем гордиться. Хоть он и говорит обратное...
Ася приоткрыла глаза, а затем доктор стала медленно вытягивать из неё слова, фразы, предложения. Через пару минут разговора Ася выдала:
- Ведь смысла в жизни нет.
Этим она хотела завершить диалог.
Молодая женщина засмеялась, отчего Асе стало некомфортно. Она подумала, что доктор действительно смотрит на неё сверху вниз, с пренебрежение и насмешкой. Но собеседница внимательно посмотрела Асе в глаза и спросила:
- Как ты думаешь, сколько мне лет? – она улыбнулась.
- Ну... Двадцать с чем-то.
Девочка так действительно думала, но вопрос о возрасте всё равно сильно смутил её. Врач снова улыбнулась:
- Мне тридцать три. – её чёрные глаза весело заблестели. – Я тоже когда-то также убивалась. А сейчас, когда каждый день прихожу домой с работы, по дому бегает моя четырехлетняя доченька. Ты представляешь, как я счастлива?
« Ну вот, опять дети-цветы жизни...» - уныло подумала Ася, а сама продолжила восхищенно смотреть на своего целителя.
- А когда-то я хотела с собой покончить. Написала брату СМСку, чтобы он меня простил и позаботился о родителях. А сейчас мне смешно и стыдно это вспоминать.
Женщина снова улыбнулась, как будто просто очень мило пошутила.
Тётя Рита, тихая, немного ошарашенная сидела на своём стуле. Сегодня она увидела Асю совсем в другом свете, она была возмущена, что человек с такой прекрасной жизнью так грызёт себя.
- А ты! – продолжил добрый доктор.- Ты поступила в хороший университет, будешь изучать то, что тебе так сильно нравится, у тебя есть цели, мечты, - Ася виновато кивнула. Так и было. – Ты такая красивая...
-Это ничего не значит!- с лёгким гневом выпалила девочка. – Красота временна, и она ничего не даёт. Не стоит на неё рассчитывать. Надо развивать свои навыки, получать знания.
Доктор опять засмеялся:
- Да ты пессимистка!
- Я реалистка.
После минутного молчания Ася медленно сказала:
- Я думаю, многие мои проблемы с нервами и с этим опухшим глазом из-за того, что я действительно много думаю. Только в жизни у меня не было никаких серьезных, ужасных трагедий.
- Так и есть, – подтвердил доктор.
- Но с другой стороны, - затараторила Ася,- с другой стороны, нельзя сравнивать проблемы разных людей. Нельзя уменьшать трагичность одних событий перед другими, – вдруг она снова стала тянуть мысли и слова, - Мне просто нужно что-то ужасное пережить, чтобы ценить настоящее, ценить обычную жизнь.
- Ну уж нет! Серьезная проблема тебя совсем сломает. Сплюнь!
Тот факт, что Ася сегодня в некотором смысле случайно исповедовалась перед чужим и практически чужим человеком, как-то магически влиял на нее. Ведь так бывает всегда. Всегда! Слишком трудно говорить близким то, чего им, как нам кажется, знать не стоит. Это страшно – решиться открыть свои глубинные мысли, чувства, страхи тому, кого правда может отпугнуть. А терять... Да это, черт возьми, больно!
И вот теперь она верила во все позитивные настрои, которые дарил ей доктор. Она поверила, что если утром (ох, как смешно) улыбнется своему отражению – настроение будет лучше, если скажет себе несколько раз, что она лучшая и всего достойна, то так и окажется. Все позитивные банальности, которые постоянно окружали её вдруг стали тайным знанием, средством от всех болезней.
После того, как тётя Рита и Ася покинули кабинет врача, первая зашипела на вторую:
- Это что такое? Я не знала, что у тебя такие мысли! Как можно!..
Две фигурки неспешно покинули клинику: у одной из них были расширены зрачки после капель и обследования, она с трудом видела не только мир вокруг, но и асфальт у себя под ногами. Солнце давило на неё. Тётя Рита бережно вела Асю, держа её под руку, и девочка первый раз за несколько недель перестала чувствовать себя одинокой.
Они пообедали в ресторане кавказской кухни: набили животы настолько, что двигаться совсем не хотелось, а простые, незамысловатые стулья как нарочно оказались жутко удобными. Над самым столом, за которым они говорили уже третий час, было распахнуто огромное окно. Шторы любовно танцевали с ветром, который гладил против шерсти листья на деревьях, и те шуршали в ответ.
- Пока ты жива – всё возможно. Всё исправимо. Всё хорошо.
Ася никогда не воспринимала всерьёз наставительные лекции старших, многие истории их жизни забывала очень легко и быстро. Но сегодня в ней вдруг проснулся голод по общению, по рассказам взрослых, видавших виды людей, на которые вовсе не обязательно отвечать, ведь им всегда достаточно того, чтобы их просто слушали. Достаточно и того, что можно с кем-то говорить. А тётя Рита...
... Рита сидела одна в пустой неотапливаемой квартире. Час назад она вернулась домой – в своей тонкой осенней куртенке прошла несколько зимних улиц, патрулируемые сильным ветром, вытерпела колкие снежинки, врезающиеся в её лицо на дикой скорости, как стаи тонких иголочек. На почте была большая очередь и дикий холод. Когда Рита подошла к стойке с информацией, бледная женщина с впалыми щеками сказала, что ее посылка ещё не пришла. Захотелось взвыть, как голодный волк, но людей было слишком много. Сегодня опять без тёплой одежды. Рита быстро написала ещё одно письмо и покинула помещение с живыми мертвецами.
В доме ходили только часы. Все жильцы попрятались по своим углам и старались беречь тепло вещей, с трудом нагретых собственными телами. За окнами на улице стонал ветер, в доме тоскливо постанывали люди. Рита тихонечко подобралась к плите и вскипятила себе воду. Потом она закинула в кастрюлю немного припрятанного сахара и, не размешав его (чтобы никто не услышал и не увидел), вернулась со своей драгоценной сладостью к себе в уголок. Медленно смакуя воду, она с обидой вспоминала мужа, который заверил её, что здесь будет легче пережить эти годы. Она вспоминала человека, который вдруг объявил, что уезжает. Один.
К глазам подступили слёзы, но их пришлось быстро вытереть, потому что в Ритиной ситуации нельзя было плакать по двум причинам: если падать духом, можно быстрее умереть, если лицо будет мокрое, можно быстрее заболеть, и, соответственно, снова умереть. Но жизнь всё ещё была прекрасна. Жить всё ещё хотелось.
Тётя Рита посмотрела на вновь приунывшую Асю, тяжело вздохнула, и, откинувшись на стуле, залюбовалась видом спокойной улочки, виднеющейся из окна.