Часть 2. Глава 3
***
Несколько следующих дней мы провели вместе: охотясь, бегая и отдыхая. Брат оказался весельчаком. Унывать не приходилось. Однажды, загнав одну антилопу на двоих, мы жадно насыщали наши молодые организмы, шутливо порыкивая друг на друга. Внезапно накатила грусть: «Каким бы он был, будь человеком? Был ли таким же милым братом?» Раздумья прервали утробное рычание и плотно прижатые к голове уши. Угроза! Оглянулась. Недалеко на возвышенности стоял взрослый самец гепарда. Спокойный, настороженный, он не проявлял явной агрессивности. Постояв немного, нежданный гость удалился. Вздыбившаяся шерсть на холке брата постепенно улеглась. Веселое настроение перешло в раздражительность. Сиам долго молчал.
- Мне, видимо, пора, Силин, - мрачно изрек он. Это прозвучало, как гром, среди ясного неба.
- Почему? – так не хотелось верить в расставание. В душе я помнила об этой неизбежности: не сегодня, так завтра. Но лучше пусть завтра, чем сегодня.
- Ты молодая самка, - как-то грустно сказал Сиам, - и я не смею вставать на пути ищущих твоего благоволения. Я всего лишь брат. Увы, мне нет места подле тебя, Силин. И наши пути расходятся. Но я никогда не забуду свою принцессу.
- Подожди! Останься хотя бы сегодня...
Его слова вызывали в моей душе чувство безнадежности, боли и истинного горя. Я не могла сказать Сиаму, что он ошибается, что я – не Силин. И мне гепарды-самцы как-то по боку. Что я здесь волею Судьбы и моей детской мечты. И, наверное, скоро меня вернут в мой мир! Всего этого я не могла сказать, ставшему уже родным, зверю. Лишь молча глотала слезы, упираясь лбом ему в плечо.
- Хотя бы сегодня... - продолжала умолять.
- Хорошо. Мне тоже тяжело покидать тебя, сестренка. Как быстро закончилось наше детство.
Печаль в его голосе подхватил легкий ветерок. Он ласкал нас, мягко трепал холки, утешая и примиряя с неизбежным. «Силин, Сиам», - слышалось в порывах ветра...
Брат заглянул мне в глаза и лизнул в нос. Я наморщилаобъект поцелуя. Сиам тихо рассмеялся и принялся методично вылизывать всю моюмордочку, которую я успела замарать за трапезой. Потом мы лежали в тени кустовакации, а мне так же методично вылизывали шкурку. Нежная забота не казаласьпошлой или неправильной. Она просто была заботой – трогательной и прощальной.
***