Глава 7. Мертвые забывшие о смерти
Каждый день кто-нибудь где-нибудь умирает. И я чувствую это. Души уходят так же, как я когда-то пришел. Каждый раз, когда душа уходит, вспоминаю, зачем я здесь. Я здесь чтобы понять человека.
Люди - удивительные создания. Они стремятся всю жизнь совершить подвиг. Остаться в памяти других людей. Жить на страницах произведений, полотнах. Если же это не получается, то тогда люди оставляют все свои мечты своим потомкам. Они искренне верят, что их дети смогут воплотить то, что не смогли они. Потому они так трагично воспринимают все неудачи детей. Но главное в детях не мечты родителей. Дети - память поколений. Носители фамилии. Отцы в тайне хотят мальчика больше лишь потому, что тот удостоится права носить фамилию, распространять ее по свету. Захватывать во владения девушек и распространять весть о том, что жили такие люди. С такой фамилией. И все это только для того чтобы их не забыли.
Люди настолько привязались к Земной памяти, что забыли о том, что на небесах им уготован приют. И что у Бога ничто не забыто, и никто не забыт. И пока одни сожалеют о том, что бесславно проживают этот век - другие живут в благодать их душам.
Но есть и третьи, такие безумцы как Герострат, сжегший Артемисион. И судьба третьих ужасней, чем стоны самоубийц.
Вот затем я здесь. Понять есть ли смысл в Земной памяти людской. Хотя я и предался мечтаниям, держа в руках фолиант, тело думало о приземленном. Негромкое бурчание моего живота раздалось в тишине так, что мне показалось - деревья закачались бы, если бы мы с ангелом сидели на крыльце.
Однако ангел сидел в доме, на табурете, отказавшись от стула со спинкой и пояснив это тем что крыльям было бы неприятно. Заслышав трагические постанывания моего голодного желудка, он с готовностью встал, собираясь видно помочь мне.
Но я покачал головой и он опять опустился на табурет, весь в раздумьях.
Поставив на стол банку какого-то варенья и выложив печенье, я задумался о том, что можно было бы еще найти в доме. Но не вспомнив, предложил гостю угощение.
Ангел вежливо отказался и добавил в подкрепление слов:
- Хлеб насущный себе оставь, а мне теперь питаться только духовной пищей. - ответил он на мое предложение.
- Аминь. - Вспомнил я старое слово, которое постоянно говорили в церквях.
Ангел вдруг посерьезнел.
- А знаешь ли ты что слово это значит?
- Честно, говоря нет, - замотал я головой, - зато как звучит!
Ангел улыбнулся.
- Да, звучит... А значит оно то, что ты подтверждаешь сказанное. Говоришь что все что сказано - истинно. Потому, все что подтверждено таким словом, как печатью припечатано.
- Аминь, - улыбнулся я.