21

в кожу на скулах впиваются чьи-то черты
вены сжигают останки, слипаются нитью

я выбираю сегодня простейшую жизнь
чью-то усталость, рутину, тягучие мысли
ровно на сутки
хотите в часах: двадцать три
самый последний на то, чтобы выбрать замену
как в гардеробе — примерка забавной судьбы

я надеваю чужое:
лацканы немного подрезать
здесь подвернуть, обметать, может, даже ушить
чешутся руки вмешаться в работу вселенной
я не портной
но словчилась царапать стежки
править разрушенный мир
избавляться от грязи и скверны

мне удалось побывать под мешком мясника
резать свиней
[он не то чтобы не был там счастлив]
каждое чувство пылало экстазом, пьяня
ржавые крючища, палки
кровящее свежее мясо

может, бесчестно...
но кто бы сдержался? лишь бог
вздернула близ провонявших останков баранов
в шею вогна'ла излюбленный кру'ченый рог
мой, на последок, изящно-ужасный подарок

следом в обличии старой крестьянки-вдовы
страшное зрелище
жизнь без заката поминок
лился с горла' обжигающий градусом спирт

мужа душила
молилась, молилась, молилась

в теле церковника
с самым большущим грехом
хлестко стегал он своих молодых подопечных
громко смеялся и деньги под мантию грёб
вскрыла крестом по артериям
святость — под сечи
вытекла сажа, испачкала знаки банкнот

я не хотела судить их, но вышло как вышло

каждый, в ком пряталась, был под изнанкой говён
даже сегодня...
на теле горящие мышцы
но ни кого-то — всего лишь истлевшей меня

вены сжигали останки, слипались, как нити
мир подарил перегнивший по сотой наряд
стало быть, нужно мне
нужно ведь?
остановиться