Персональное проклятье

Наступило новое утро. Казалось, эта ночь была самой длинной, что только проживала Люси. Взрывы грохотали по всей Магнолии, рушились здания и надежды на счастливый конец.

— Где Нацу? — заклинательница блуждала среди раненых согильдийцев, а также тех, кто был в запасе и кто охранял здание. Многие уже вернулись, чтобы набраться сил, но розоволосого так и не было.

— Это, случаем, не он, — голос ледяного волшебника так и источал ярость. Люси обернулась в ту сторону, куда указывал Грей, и охнула, прикрыв рот рукой, — Мы должны остановить его! Безумец!

Два желтых кружочка, что все быстрее отдалялись от города и были все ближе к армии, которую вел сам Зереф, отображались на проекции.

— Стоять! — вся перебинтованная Эльза преградила путь и даже выставила меч, чтобы Грей никуда не смог рыпнуться. Люси тяжело сглотнула, так как понимала, что прилетит и ей за пару. Сделав шаг назад, она пожалела, ведь лишь сильнее разозлила мечницу, и замерла, больше не решаясь пошевелиться.

— Нацу говорил, что у него есть план. Мы знаем, что ему можно доверять, — аловолосая обвела всех скопившихся взглядом, а после остановилась на Грее, — Мы должны придерживаться первоначального плана.

— Но у Зерефа книга ENDа! — он порывался в сторону Эльзы, но Дождия вовремя схватила его за руку, не давая совершить глупостей.

— Я все сказала. Только попробуй ослушаться приказа Первой! — от такого голоса у Люси побежали мурашки по спине, и она поспешила отойти подальше. По крайней мере, ей теперь нужно найти Шакала.

В это же время Нацу схлестнулся в бою с самым темным волшебником Фиора. Сила Игнила сочилась по его венам, он ощущал, что еще чуть-чуть и враг будет повержен. Он отомстит за всех: за гильдию, за народ, за лучшую подругу. С детства его учили силе дружбы и добра, поэтому он был готов положить свою жизнь здесь, лишь бы друзья его жили в мире и покое.

Этот удар был сильнейшим, Драгнил знал это, но не хотел показывать свою слабость и разочарование, когда весьма потрепанный Зереф встал перед ним на расстоянии нескольких метров.

— Ты и в самом деле стал сильнее, Нацу. Возможно, — темный маг скрестил руки за спиной, — Тебе удастся остановить меня, на это я всегда надеялся. Но сейчас уже поздно. Вместо того чтобы уничтожить себя, я решил уничтожить весь этот мир.

Огненный волшебник поднялся, держась на ногах, что подрагивали, и внимательно слушал. Сердце пропустило удар. Зереф Драгнил. Старший брат. Голова заболела от мыслей, что стали путаться.

— Я создавал эфирных существ, что называются этериасами. И ты один из них, Нацу. Ты — Этериас Нацу Драгнил, ты — END.

Хеппи слушал, ему до жути было страшно от слов Зерефа. Иксид чувствовал, как его самый близкий друг сомневался, поэтому ему пришлось взять себя в руки.

— Нацу, не слушай его!

Мага будто окатили водой. Хеппи прав. Никакой он не END, быть этого не может.

— Я не создавал Тартарос! Значит, я не тот, о ком ты говоришь. Будь я ENDом, Игнил бы сразу размазал меня! — кулаки сжимаются, нет, это все ведь ложь, верно?

— Нацу-Нацу, он проиграл не в физическом плане, — Зереф замолкает, видя смятение и осознание на лице своего младшего брата.

— Хватит! Я не END!

Секунда, и книга, что держал в руках темный маг, оказывается пробита волшебством. След такой ровный, что кажется, будто в нее выстрелили из пистолета.

Боль в груди казалась невыносимой. Любое движение усиливало ее в несколько раз, отчего сыну Игнила пришлось упасть наземь. Три секунды, ровно столько он дал себе, чтобы свыкнуться с ней и подняться.

— С тобой всегда было сложно…

Нацу слушал Зерефа, сжимая зубы от злости и негодования: все драконы еще тогда возложили на них тяжелую ношу, с которой им, убийцам драконов, придется справиться после этой войны. Кажется, прошли те времена, когда он мог веселиться с друзьями и беззаботно ходить на задания, не думая о завтрашнем дне. Осознание настолько не нравилось Драгнилу, что он был готов разодрать себя на части. Но нет, он сделает это, он сможет, у него есть те, кого надо защитить.

Нацу закипал, каждое слово Зерефа порождало в нем все больше ненависти.

— Завались. Я никакой не END, и я не стану сомневаться в этом. Просто сдохни!

Огонь жарил с такой силой, что Хеппи чувствовал его даже на расстоянии. Кажется, Нацу уже не слушал своего противника, но зато это делал иксид. Слезы на его глазах скапливались все больше. Нет, он не допустит смерти своего друга! Лапы жгло, но он не мог отпустить родного человека. Нет, нет, и нет!

— Отпусти, сила Игнила иссякает!

— Ты мой друг, Нацу! И я забираю тебя в гильдию, хочешь ты того или нет!

Произошедшее с Махой выбило Люси из колеи, и теперь она сидела вместе с Шакалом, Каной и Полюшкой в лазарете. Как можно вредить своему товарищу?! Заклинательница никак не могла этого понять. Зеленоволосая подскочила быстро и чуть не стукнула своим лбом блондинку, но все обошлось.

— Почему вы спасли меня? Собираетесь пытать? — она посмотрела на свои наручники, а после перевела взгляд на своих врагов.

— А хочешь? — кажется, Шакал с Каной очень сильно удивились, когда сказали это одновременно.

— Угомонитесь, пока я вас не выгнала! — Полюшка топнула ногой, злостно глядя на последних двоих, что на удивление спелись, — Тебе стоит сказать спасибо, тот парень чуть не убил тебя.

Но Маха пропустила слова этой старухи мимо ушей. Сейчас совсем рядом сидела дочь Лейлы Хартфилии, дочь женщины, что стала убийцей ее матери.

— Ты — заклинательница духов. Твоя мать — Лейла, верно? — спрашивать было незачем, сходство было почти идеальным.

— Откуда ты знаешь мою маму? — в груди что-то сжалось, и Люси поджала губы.

— Я отвечу на все вопросы, если мы останемся наедине. И ты снимешь с меня наручники.

— Хартфилия, не смей! — Шакал тут же подорвался к блондинке, так как понимал, что она обязательно согласиться на эти условия.

— Я думаю, она мне не навредит, тем более магическая печать будет действовать, — он видел в ее глазах ту решимость и понимал, что спорить уже бесполезно. Глупый человек! Девушка, что сидела рядом с ним, тоже была полна возмущения, но смолчала. Они все согласились на условия этой зеленоволосой! Бестолочи!

Шакал шел самым последним, он вовремя подметил, что обоз прикрывает ширма, поэтому, посильнее хлопнув дверью, остался в лазарете. Скрестив руки на груди, он слушал и понимал, что девушка несет полную ересь. Увы, но если бы мать Люси была бы убийцей, она бы не смогла воспитать дочь такой, какой она является сейчас: сильной, ценящей друзей и близких, готовой собой пожертвовать ради защиты другого.

— Ты веришь лишь в то, что видишь! А еще ты слишком доверчива, — грохот в ушах Шакала звучал как щелчок. Он так и знал. Одно движение пальцами, и пространство между спиной врага и полом взрывается. Подумаешь, слегка доски пробил, зато хвостатые спасибо скажут.

— Ты и правда слишком доверчивая, Люси, — он дернул блондинку за руку, помогая встать, и прижал к себе. Жестокость, бешенство, он чувствовал это внутри себя. Он сделал шаг вперед, ступая прямо на живот Махи, и надавил с такой силой, что органы должны были расплющиться. Он никому. Не даст. Тронуть. Его. Собственность.

На вопль прибегают и те, кто вышел несколько минут назад.

— Врагов надо убивать сразу, чтобы не было вот этого.

Его глаза пылали, уши были вздернуты, а хвост плавно двигался из стороны в сторону. Казалось, что они остались тут одни, никто не мог отвлечь их друг от друга.

— Прекрати! — голос дрожал, но Люси упрямо не отводила взгляд, понимая, что только она сможет его остановить.

— Она чуть не убила тебя, Хартфилия! Если решила сдохнуть, то могла бы обратиться ко мне! — он убрал ногу с живота, но с силой уже поставил ее на другое место. Пальцы волшебницы хрустнули, — Когда ты поймешь, что нельзя быть такой наивной!

Демон схватил ее за руку и сжал, стараясь донести свою боль. Боль, что разрывала грудь и сердце, которого казалось у него быть не должно. Это второй раз, когда Люси увидела слезы демона. Он закрыл глаза и выдохнул, все не должно быть так! Отпустив заклинательницу, Шакал направился к выходу и ушел, оставив за собой лишь тишину.

Люси тряслась. Она не ощущала, как ее обняла Кана, не слышала, как ворчала Полюшка на несносного демона, что добавил ей работы, и будто не чувствовала, как духи хотели выйти наружу. В чувство ее привел лишь всплеск воды, задевший ее лицо. Водолей хмурила брови и оглядывала погром.

— Хартфилия, у тебя точно никогда не будет мужика такими темпами, — она цыкнула, прижимая к себе блондинку.

— Водолей, как ты тут… — Люси тут же обняла свою давнюю подругу, что не видела уже долгое количество времени. Заклинательнице казалось, что это мираж, но никак не реальность. Она вцепилась в нее, боясь того, что дух исчезнет.

— Владыка открыл врата ненадолго, чтобы я рассказала правду, — Водолей поглаживала ее по голове, тем самым успокаивая, — Не бойся, сейчас кое-что произойдет.

Дух закрыла глаза, а блондинка обмякла. Кане оставалось лишь обеспокоенно наблюдать.

— Эй, хватит киснуть, даже смотреть тошно.

Шакал сидел в самом углу гильдии, он не хотел далеко уходить от заклинательницы, поэтому нашел укромное место, которое только могло быть в просторном зале. Столик стоял в углу, куда слабо попадал свет. Ветер из щелей в стене дул прямо в спину, но ему было плевать. Демон поднял голову и цыкнул. Рядом приземлился тот странный тип в забрале еще и принес с собой две бутылки виски. Гильдия алкашей, честное слово.

— Я — Бикслоу, будем знакомы, — он поднял бутылку и сделал пару глотков.

— Знакомы, знакомы, знакомы!

Куклы кружили вокруг Шакала и очень сильно действовали на и так расшатанные нервы. Он хотел уже было взорвать их, но передумал. Ему еще надо было находиться в этой гильдии некоторое время.

— Детки, тише, — маг душ высунул язык, понимая, что вытягивать наружу слова из этого парня придется долго, — И как ты докатился до всего этого? Никогда не видел серой души.

— А она у меня вообще есть? — Шакал хмыкнул и облокотился на спинку расшатанного стула, — Бред.

Бикслоу продолжал сидеть рядом с демоном, хоть и чувствовал на себе красноречивые взгляды Эвергрин и Джастина, но вот только он мог понять, насколько Шакалу, откровенно сказать, хреново.

— Если бы ее не было, ты бы не смотрел на Хартфилию таким взглядом и давно бы уже прикончил. Но сейчас ты сидишь здесь и помогаешь нам в войне, это тоже о чем-то говорит.

Новый глоток и язык волшебника становится все развязней. Он и так был уже поддатым, когда подошел к этому столику, так что слова лились рекой.

— Серые души возникают при непринятии себя. Ты помнишь какую-то фазу своей жизни и застреваешь в ней, закрываясь от самого мира и себя. Не хочешь выбираться, а при попытках кого-то сделать это насильно, борешься и возвращаешься на место.

Шакал слушал и хмурился все сильнее. Он практически ничего не сказал, а этот парень разложил все по полочкам.

— Задумайся, нужно ли тебе все это? — Бикслоу допил первую бутылку и икнул, — И если все же выберешь болельщицу, то слушай только его.

Маг душ указал на сердце, отчего Шакалу стало не по себе. Ведь после этого движения он будто сильнее начал слышать удары, чувствовать, как кровь текла в его венах (жилах?) и понимать, что ответ был у него под носом. Всего лишь надо было окончательно решить.

— Нацу, помогите, Нацу! — испуганный иксид залетел в гильдию, еле держа розоволосого волшебника в обожженных лапах. Отодвигая со скрежетом стул, Шакал пошел ему навстречу и, лишь обернувшись, прошептал:

— Спасибо.

Чувствуя, что долг выполнен, Бикслоу наблюдал, как демон под обеспокоенным взглядом всех тащил сына дракона в лазарет.