Part 17
Есения была неописуемо счастлива, поскольку в ту ночь, а именно в те минуты она не была обременена смущением или нескончаемым притворством, а все происходящее решала госпожа Судьба (в ее власти были, как пороки, так и добродетели). И все бы хорошо, но если честно, ей все таки ужасно хотелось спать.
Во время игры на рояле, Финн невольно вспомнил сонет Шекспира, который знал сам :
Едва лишь ты, о музыка моя,
Займешься музыкой, встревожив строй
Ладов и струн искусною игрой,
Ревнивой завистью терзаюсь я.
Обидно мне, что ласки нежных рук
Ты отдаешь танцующим ладам,
Срывая краткий, мимолетный звук,
-А не моим томящимся устам.
Я весь хотел бы клавишами стать,
Чтоб только пальцы легкие твои
Прошлись по мне, заставив трепетать,
Когда ты струн коснешься в забытьи.
Но если счастье выпало струне,
Отдай ты руки ей, а губы - мне!
Ему стало грустно, что в действительности, сказать нечто подобное - целый подвиг. И вот внезапно девочка приглушенно вскрикнула. Финн отреагировал молниеносно, и практически мгновенно схватил девушку за руку, как раз вовремя, потому что она уже не держалась на ногах.
- Что с тобой, Еся, что произошло? - Вулфард судорожно пытался подобрать нужные слова, опуская Есению на близ стоящую скамейку.
Девочка тяжело дышала, и было видно, что ей трудно сконцентрироваться на его вопросе: "Пустяки. Я шла, а под ногами был камешек, каблук завернулся в сторону и... - она прервалась, - я нечаянно подвернула ногу".
Юноша беззвучно выругался, тем самым пытаясь пересилить непрерывный громкий стук сердца и ком, подступающий к горлу. А еще превозмочь страх, за самое хрупкое, но стойкое создание во всей бескрайней вселенной. Неожиданно для них двоих парень выпалил: "Тебе это не понравится".
На удивление Еся поймала и закончила его мысль относительно спокойно: "Но у нас нет выбора". После этих слов, девушка без возмущений и сопротивлений позволила Финну взять себя на руки, слегка подрагивая то ли от пульсирующей, то ли от ноющей боли в ноге. Сам Финн прогнал навязчивые романтические мысли прочь, и шел по направлению к автомобилю, как можно быстрее, забывая переводить дыхание и все время ускоряя шаг. За время их "странствия" Есения не один раз попросила у Финна прощения за все доставленные неудобства, проблемы, неприятности и убытки, а он не однократно назвал ее за это идиоткой, ненормальной и абсолютно чокнутой. Оказалось, ускоренным шагом и далеко не прогулочной походкой, можно за десять минут добежать (даже не так), ДОЛЕТЕТЬ до машины. Примчавшись на место парковки, Финн бережно опустил девушку на землю лишь для того, чтобы открыть автомобиль, и скрупулезными движениями усадил ее в салон на заднее сидение. Потом он забрался на водительское место и выехал из старого заброшенного квартала, спустя время, очутившись на трассе. Парень жутко нервничал, и по правде говоря, на его глаза наворачивались слезы. И вот к трем часам ночи Финн подъехал к дому, припарковал машину и вынес из нее Есению. Она старалась не выдавать себя и нестерпимую боль, причиненную ей травмой, но это было мало эффективно. В какой-то момент девушка даже зажала рот рукой, так как в тот миг хотела вскрикнуть. Дальше все стало гораздо сложнее. Окно, оставленное ребятами для благополучного возвращения в теплые кроватки было открыто, но отныне это не актуально (я бы сказала - совершенно бесполезно). Что делать и куда бежать? Вопросы хорошие, но не по адресу. Еся слабо улыбнулась: "Я думаю, лучше если ты ненадолго опустишь меня, сам заберешься в окно, а после меня поднимешь".
- Скорее всего. Других вариантов нет.
Так они и поступили. Очутившись в комнате, Финн положил девочку на кровать и дрожащими руками снял с нее обувь, от чего Есению пронзила ужасающая боль, но она промолчала, теперь уже не ради благородства, а ради их же собственной безопасности, ведь за стеной спали некоторые из взрослых. Вулфард быстро подошел к шкафу и достал снятую пару часов назад девочкой, пижаму. Он подал ей одежду со словами: "Ты должна переодеться, иначе с утра они все поймут", затем он тактично отвернулся и стал терпеливо ожидать пока Еся натягивала пижаму.
- Готово - процедила она сквозь зубы.
- Отлично - невнятно пробормотал Финн, после чего начал тщательно копаться в голове, вспоминая, как оказывать человеку помощь в подобной ситуации.
- Ляг и выпрямись. - коротко и внятно сказал юноша. - затем он взял одну из подушек, лежащих в шкафу и осторожно положил ногу девушки на нее поврежденную ногу (нога должна быть расположена выше тела). Что ж, неподвижность стопы обеспечена. Парень озирался по сторонам в поиске тугой повязки, и не нашел ничего лучше, чем зафиксировать поврежденную часть тела с помощью пояса. И вот юноша крадучись направился к двери.
- Куда ты, Финн, что происходит? - обессилено прошептала девушка.
- Стоп! Не шевелись. И просто доверься мне, ладно?
Финн шел на кухню, изо всех стараясь не шуметь, не издавать ни малейшего звука! И эму это удалось. "Бинго" - чуть слышно пролепетал парень, вплотную подобравшись к холодильнику. Неееет, нет, нет, это не то, о чем вы подумали, он не решил "похомячить" на ночь глядя, тут совсем другое. Вулфард, затаив дыхание, открыл морозилку и достал специальные формочки (хвала небесам) доверху набитые льдом. Парень немного покопался в шкафах и на полках, в итоге получив желаемое - он нашел подходящую для такого количества кубиков льда тряпку, и заново залив формы водой, разумеется, погрузив их в место заморозки, после чего поспешил назад в спальню.
- Постарайся заснуть, пожалуйста - умоляющим голосом сказал юноша, закрывая за собой дверь.
- Что у тебя в руках? - то ли непонимающе, то ли недоверчиво спросила Есения.
Ничего не ответив, Финн сел на ее кровать и приложил к месту повреждения салфетку, наполненную кусками льда.
- Ай - вскрикнула Еся, - какого черта ты делаешь?
- Пожалуйста, заткнись, мне нужно сосредоточиться, - парень смягчился, - Не дергайся, замри и успокойся.
Спустя некоторое время, девочка погрузилась в царство Морфея, а юноша, переодевшись в спальную одежду, уселся на кровать и продолжил удерживать ледяной компресс. Остаток ночи прошел отвратительно. Есения спала не спокойно, ворочаясь во сне, и легонько стеная, Финн же многократно менял лед, поскольку тот имел одну неприятную особенность - таять. В общем это было ужасно, просто ужасно. Не стану лукавить, в глубине души Вулфард был рад, что может проявить заботу по отношению к девушке, оказать ей помощь, поддержку, но мысль о том, что она испытывает боль, заставляла юношу страдать ни чуть не меньше. К тому же, он и сам начинал чувствовать себя паршиво.
С момента их приезда прошла целая вечность - четыре мучительных, жутких часа. Все домочадцы видели десятые сны в семь часов утра, все кроме Есении (в обычные дни), но сегодня Финн решил не будить девушку в пять (обычное для нее время подъема), чтобы та могла нормально выспаться, пускай это и заденет ее гордость, пускай Вулфарду за это не поздоровиться, но она хоть немного отдохнет от событий этой ночи - прекрасной и коварной одновременно. Однако, ровно в семь часов Еся проснулась сама, открыв глаза и оглядываясь по сторонам, заведомо возмущенная и обеспокоенная тем, что будильник не сработал. Что не мало важно, она не почувствовала боли, пока не предприняла попытку подняться с кровати. Да, старания Финна не прошли даром, девушке стало лучше. Она уже могла ходить, прихрамывая, но все же! Сам Финн задремал, опершись на стену около которой стояла кровать. Есения невольно улыбнулась и неумышленно потянулась вперед подсознательно желая прикоснуться к его руке, приблизиться к нему и поцеловать, но знала не хуже любого мудреца, что это необдуманно и ужасно глупо. Посидев вот так около пяти мину, Есения стала замечать, что Финн начал просыпаться. Как только юноша открыл глаза и пробудился окончательно, он взволнованно подскочил на месте и приблизился к девушке с расспросами о ее самочувствии. Она ответила и искренне поблагодарила парня за все, со слезами на глазах прося у него прощения.
Pov. Финн
Я был очень рад, что моей девочке (так я ее называл про себя) стало лучше, хоть и понимал, что должно пройти достаточное количество времени, чтобы Еся окончательно исцелилась, а она уже шла на поправку, чего нельзя сказать обо мне. Такие странные ощущения всегда являлись предпосылками простуды - уничтожающая изнутри слабость, легкое головокружение, першение в горле и начинающий нарастать со стремительной скоростью жар. Конечно, я ничего не сказал об этом.
*Конец Pov.*
Есения заметила, что юноша ведет себя несколько неестественно. Он старался избегать встречи их взглядов, явно, что-то скрывая. Но девочка не любила секреты, поэтому долго играть в кошки мышки ему не удалось.
- Финн Вулфард, - строго одернула парня Еся, - скажи, будь так любезен, что с тобой такое?
Ждать ответа не пришлось. Финн чихнул, и она сразу разоблачила молодого человека.
- Ты заболел, ведь так?
- Не знаю, вряд ли. Это очень сомнительный вопрос.
- Да что ты говоришь, - парировала Есения, - гулял всю ночь в одной футболке, а потом просидел со льдом. В самом деле, заболеть никак нельзя.- она бросила на юношу укоризненный взгляд.
Финн сдался. А что ему оставалось после очевидных умозаключений и аргументов.
- Это мелочи. Прошу тебя, не волнуйся обо мне. Тебе нужно поправляться и...
- Отвечу твоими же словами - заткнись.- возмущенно сказала она.
Не без уговоров и включения режима очаровашки, девочка смогла убедить Финна укутаться несколькими шерстяными одеялами. В то время, как сама помчалась на кухню за мятным чаем, медом или вареньем и лекарствами. Папа Есении был потрясающим врачом, поэтому она без труда определила, какой именно являлась эта простуда, сопоставив симптомы и признаки, свидетельствующие об этом. Затем Еся вернулась в комнату, еще очень долгое время не отходя от кровати Финна.