Глава 20
Утро. 8:53.
В доме парня тихо. Друзья устали за всю ночь, столько веселья произошло. Они легли спать только в пол седьмого, но двое из них не спят и даже не ложились.
Чонгук и Сукван сидели возле окна, любуясь утренним Сеулом. У них осталось мало времени на друг друга, но они как не странно - молчат. У Чона в 13:45 рейс в Нью-Йорк, как раз когда у Шин начинается экзамен по видам систем журналистики. То есть, она не может провожать его, но Сукван чисто посрать на тот экзамен. Она та, которая всегда гналась за хорошими оценками и даже с гриппом и температурой 39,9 не позволяла себе пропускать лекции, а уж тем более экзамены, то сейчас это последнее о чем она думала и переживала. Хоть Гук говорил ей, чтобы она пошла на экзамен, но сам молился чтобы она осталась.
— Чего ты хочешь? — переведя взгляд с неба на Сукван, спросил Чонгук. Девушка продолжала смотреть на небо, размышляя и в какой-то момент слабо улыбнулась, видно своим мыслям.
— Я хочу сопеть тебе в шею и обнявшись, лежать на кровати, и лениво целовать твои губы. Хочу готовить тебе завтрак, проснувшись раньше тебя. И знать каждый твой изгиб, родинку, черточку. Знать тебя до самой малейшей детали, — всё ещё смотрит на небо, но переводит взгляд на Чонгука, встречаясь с его взглядом, задаёт вопрос, — а ты?
— Больше всего я хочу быть с тобой рядом. И знать, что у нас есть завтра, — дёргает он за руку Сукван, что летит ему на колени, прямо в его горячие объятия.
Она сидит к нему лицом, но смотрит на свои руки - вниз. По её щекам начинают скатываться горячие слёзы, что так больно, как будто обжигают кожу.
— Хэй, маленькая, ты чего? — мягко спрашивает Чон, начиная вытирать солёные капли.
— Я не хочу, чтобы ты улетал, — всхлыпывая и хватаясь руками за одежду Гука, не громко говорит.
— Ну же, не плачь. Мне от этого ещё хуже становится.
— Там будет куча этих сексопильных баб, которые будут к тебе лезть, — кривляя говорила Сукван.
— Ахахах, ты так сильно ревнуешь?
— Ну да! Ты же мой парень...
— Не волнуйся, они меня не заинтересуют. Но признаюсь, мне безумно нравится как ты ревнуешь.
— Угу, — недоверчиво отвечает.
— Ты что мне не доверяешь?
— Тебе то я верю, а женщинам нет. Это же мы, хрен поймёшь, что у нас в голове!
— То же могу сказать и про тебя. Я готов разорвать любого, кто хоть обернётся в твою сторону. А ещё это Соун... Агхр, как же бесит! — ударяя кулаком по подлокотнику, закидывает голову назад попутно зажмуривая глаза.
— Ох, нашёл к кому ревновать, — закатывает глаза Сукван. — Соун? Кто угодно, но только не он и вообще...
— Стоп, — поднимает Гук голову хмуря брови. — Как это "кто угодно"?
— Нет, подожди, я не то имела ввиду, — начинает оправдываться и потихоньку встаёт с колен Чона.
— Значит, кто угодно? Нет-нет, моя очаровательная, куда встаешь? — ловит он её за бедра и сажает обратно.
— Чонгук...
— Вы чего не спите? — сонно спрашивает Чэхи, идя на кухню.
— Да как-то не особо хочется, — отвечает Сукван, направляясь за подругой.
— Ладно, тогда давайте завтракать? — смотрит, то на Сукван, то на Чонгука Чэхи.
— Угу, я в душ, — идёт к шкафу с полотенцами Сукван.
— А ты иди и разбуди своего горе-друга и по совместительству моего горе-парня, — вздыхает Им, берясь за готовку.
— Ахахах, да ладно тебе, он любит тебя, — идёт в комнату там где всё ещё спит Лукас Чон.
— Я знаю, — тепло улыбаясь, говорит Чэхи про себя.
13:29.
В аэропорту Инчхон полно суетливых людей. Кто-то куда-то летит, другие же наоборот - прилетают. В аэропорту можно видеть весело смеющихся людей, плачущих от радости и... плачущих от горя. Повсюду гам и шум, разговоры, крики, плач, смех. Толпы людей идущих на встречу, очереди возле мест регистрации, залы ожидания также переполнены.
Двое стоят обнявшись, а на них смотрят их друзья грустным взглядом. У Чэхи уже глаза на мокром месте, не говоря уже о Сукван, которая рыдала в три ручья. Кто мог подумать, что за три месяца они так привяжутся друг к другу.
Сукван обнимает его за талию, крепко сомкнув руки, а Чонгук обнимает её за плечи, уткнувшись в её макушку, которую периодически целовал.
— Только ты это, — заикаясь говорит. — Позвони когда прилетишь и когда домой придёшь.
— Ох, малышка, не заботься так обо мне, а то я не смогу улететь.
— И не надо, — совсем тихо отвечает.
До этого улыбающийся Чонгук резко посерьёзнел:
— Не кусай губы. Два литра воды в день. С незнакомцами, как водится, не болтай. Не позже одиннадцати - в постель. Не читай плохих новостей. И ни к кому, ни к кому больше не привыкай, — давал наставления Чон. От этого у Сукван ещё пуще полились слёзы. Слишком приятно и мило.
— А ты, только попробуй плохо питаться и мало спать. Тепло одевайся, заботься о себе, будь аккуратен на дорогах и только попробуй на другую посмотреть! Я за пять минут прилечу в твою сраную Америку и кастрирую нафиг! — Гук начал громко и заливисто смеяться. — Чё ты ржешь, ты что святой!?
— За пять минут? Ох, малышка, ты подкидываешь мне хорошие идеи, — дразнится он, довольно улыбаясь.
— Чон Чонгук, ты ахринел? — отталкивает от себя Чона Сукван.
— Всё, я же шучу, очаровательная грубиянка, — притягивает обратно, слабо целуя в губы.
— Ну хоть радует, что ты мне лекции не заливаешь по поводу парней, — облегчённо выдыхает, утыкаясь ему в грудь лицом.
— Да, — слегка протянул Чон, посмотрев на Лукаса, который показывал руками знак "OK". Слава богу, что Шин не знает, что Чон попросил следить за ней и, если к ней лезет парень, сразу сообщать ему. Он то с ним разберётся.
— "Объявляется посадка на рейс Сеул - Нью-Йорк. Повторяю, объявляется посадка на рейс Сеул - Нью-Йорк", — говорила женщина в громкоговорителе.
— Чонгук, дай мне свою футболку, — просит Сукван. Чонгук вскидывает удивлённо бровь, но открывая чемодан, отдаёт одну из своих белых футболок.
Сукван подносит её к лицу и вдыхает запах, закрывая глаза. У Чонгука от этой картины что-то ёкает в низу.
— Пахнет тобой, — мило улыбается Сукван.
Из уст Чона вырывается мучительный стон. Он напористо целует Шин, что та от его напора пятится назад.
— Не время быть сейчас такой сексуальной.
— Но что я сделала?
— Солнце, у меня не было секса три с половиной месяца. У меня от одного твоего голоса уже встаёт.
Шин слышно сглатывает ком в горле. А ведь правда, всё это время у него не было связи с девушкой.
— Прости, — тихо говорит она.
— Ты не должна извиняться, ты нечего не должна мне. Я хочу, чтобы ты этого хотела, а не делала это, чтобы угодить мне.
— Гук, — прерывает их Лукас, — к сожалению, тебе пора.
— Да, — тяжело выдыхает Гук.
— Пока, брат, — обнимает Лукаса Чонгук.
— Береги себя, — в ответ крепко обнимает его.
— Чэхи, следи за этой малолеткой, — улыбаясь, тянется за объятиями Чон.
— Ага, за Су попробуй уследи. Это же не девушка, а ураган, — слышится смех Чонгука.
— Я знаю, — говорит Чон, растрепав волосы Им.
И снова он возвращается к начальной точке - очаровательной грубиянке.
Они преслоняются лбами друг другу закрывая глаза и сплетая пальцы друг с другом. Это их фишка. То, что всегда успокаивает Гука.
— Я буду скучать, — молвит та.
— Я уже, — они слабо смеются. — Мне пора.
— Да, иди, — поднимает голову Су.
— Угу.
— Ну иди же, чего встал? — посмеивается с слезами на глазах она.
— Не могу, ты держишь меня рядом с собой.
Сукван потихоньку начинает отходить назад, а Чонгук до последнего не отпускает её руку. Отойдя от него на пять метров - улыбается грустной улыбкой, он смотря говорит:
— Я уже не буду подходить, а то снова не смогу и на шаг от тебя сдвинуться, — берет чемодан и так же улыбается ей.
— Удачного пути, — говорят друзья.
— Спасибо, — искренне улыбается.
— Пока, Чонгук-а, — хриплым от слез голосом, прощается Сукван.
— Нет, до встречи, любимая.
"Любимая"
Слово эхом отдаёт к коридорах души Сукван. Впервые, впервые он её так назвал нежно и с любовью.
Продолжение следует...
Привет, мои плюшки!
Мне нет прощения! Я пропадаю на недели! Я искренне прошу у вас прощения, но у меня правда очень загруженный месяц и будет так до середины мая.
Так как в моей книге наступает переломный момент у главных героев, для этого требуется много сил, поймите меня.
А ещё! Спасибо вам за тысячу!)
Берегите себя и весеннего вам настроения!)
Люблю))
17.02.19.