Глава 22
13:51.
Ученики просто засыпают сидя в аудитории. Но это ещё не последнее занятие, впереди ещё физкультура.
И вот, долгожданный звонок с урока и все нехотя спускаются вниз, - в зал.
— О, нет, как же я не хочу физру, — очень медленно спускаясь, сообщает Чэхи подруге.
— Как будто кто-то хочет. Но там же будет Лукас, верно?
— Точно, — сразу, как будто оживает Им, начиная быстрее идти по лестнице. — Давай быстрее, Су! Нам нельзя опаздывать.
— Ага, — согласилась Сукван, но шаг не ускорила. — Ты иди, а я ещё в туалет зайду.
— Я прикрою тебе перед преподавателем Ли. Точнее, постараюсь, этот дедуган такой противный!
— Ахахах, спасибо, ты лучшая, — Чэхи подмигнула Сукван и побежала на урок.
Вот что такое дружба. Если не дружба, то что это тогда?
Что уж, спешить Шин уже не очень собирается, Чэхи её прекроет. Поэтому, Сукван не спеша шла в сторону уборной.
— Эй, Шин-Шин, — ох, никто так не называет Сукван, кроме Ю Боин. — Куда спешишь? У тебя разве не начался урок? Тебе физкультура точно пошла бы на пользу, — под конец посмеялась со своей шутки Боин.
— Вот стерва, — шипит Шин.
— Что?!
— Так, мадам благотворительный фонд "Секс всем", — со вздохом сказала Сукван, — иди куда шла.
— Ты ахринела!? Да что Чонгук в тебе нашёл?!
— То, что не найдёт в тебе!
— Хах, ну что ж, — Ю переполняла злость. — Могу сказать, что проблемы у вас ещё будут, моя дорогая, — сказав это, она вальяжно развернулась и пошла прочь.
— Чё? Про что это она? — сама у себя спрашивает Шин.
Не обратив на её слова должного внимания, Сукван направилась туда, куда шла изначально, - в уборную.
Через пятнадцать минут от начала урока, Шин наконец соизволила прийти в спортивный зал.
Всё что-то делали. Парни делали какие-то сложные и страшные на вид упражнения лёгкой атлетики. Девушки же, находясь в противоположной части зала, сидя на матах занимались растяжкой, то есть гимнастикой.
— Сукван, живот уже не болит? — обратил внимание на опоздавшую студентку, подходя к ней ближе, спрашивает преподаватель.
— Живот? — не понимает Сукван, но видя, как ей подмигивает Чэхи, догадывается.
"Так вот как ты меня "прикроешь". Что ж, довольно весомая причина, по которой можно опоздать на пятнадцать минут урока" - поразмыслила Сукван.
Но, разве, он не часто слышит схожие предложения от женской части университета? Что-то типа того как: "У меня болит живот, можно мне посидеть?" или "У меня нет формы", и коронное - " У меня кхм... менструация...".
О, чего не сделаешь ради того, чтобы не идти на физкультуру.
— Живот уже лучше, я могу заниматься, — продолжает Сукван.
— Отлично, — слабо хлопает ладонями, потирая их. — Семь кругов вокруг зала и иди к девочкам, растягиваться.
"Зачем это нужно? Я же не собираюсь стать физруком, а поддерживать своё тело в форме я могу и сама" - мысленно возмущается Сукван. Но не смотря на свой внутренний протест, выполняет данное ей задание.
Нью-Йорк. 11:38.
Нью-Йорк - город, который никогда не спит.
Так ведь говорят? И скажу вам, правильно говорят.
И хоть сейчас уже позднее утро, многие жители города ещё спят. Нет, конечно, спешащих и бодрствующих людей на улице значительно больше, с этим не поспоришь.
Одним из этих "спящих жителей" есть двадцати одно летний, измученный работой парень.
В его планы, которых он и не планировал, не входил пункт, того, что нужно проснуться. Он собирается проспать весь день. Сил нет ни на что.
Бессонница стала его лучшим другом, в прямом смысле этого слова.
Он настолько привык работать во всю мощь, не отдыхая, что не спать для него - не такая уж сложная задача.
Чон Тэквана, отец Чонгука, это в какой-то степени радовало. Он думал, что сын наконец понял всё и взялся за компанию, но... Мотивы Чонгука были таковы, что он должен закончить, как можно скорее всё! Как бы смешно и невыполнимо это не звучало.
Закончить, чтобы скорей свалить из этой Америки.
Ему определено нужен отдых. Отдых под названием - Шин Сукван.
Как бы молодому парню не хотелось отдохнуть, его мать это не волновало. То есть, её это волновало, даже очень, но не тогда, когда она шла к нему, так сказать, в гости. Что собственно она и делает в данный момент.
Выйдя из лифта, женщина остановилась возле почтового ящика, видя, что из одного, под номером 127, выглядывают бумажки.
— Ох, что за ребёнок, — это звучало совсем не как вопрос. — Всё нужно самой делать, даже почту забирать, — окинув взглядом почту, она осуждающе сказала: — сплошные платёжки...
Как можно быстрее добравшись до дверей своего сына, Чон Хасу начала импульсивно нажимать на дверной звонок.
— Эй, засранец! Открой дверь! — продолжала добиваться ответа женщина.
Тем временем в квартире, в комнате парня царила умиротворенная атмосфера. Телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, издал звуки вибрации, будя этим своего хозяина.
— Да что ж такое... — хриплым из-за сна голосом, скулит Чонгук.
"Мама"
Высветилось на экране телефона имя.
— Да-а, мам?
— Открой матери дверь!! — Чонгук аж сморщился от столь высоких децибел голоса.
— Хорошо, хорошо, сейчас, — заканчивая разговор, он идёт к двери. — Привет, мамочка, — открыв дверь, Чон увидел недовольную мать, которая с таким же недовольным видом вошла и также недовольно впихнула ему какие-то бумажки.
— Помоги мне, — слегка горделиво и отсраненно просит его госпожа Хасу помочь ей снять шубу.
— Да, мама, — как нашкодивший мальчишка, отвечает Чонгук.
Повесив шубу, он замечает, что матери рядом уже нет и из кухни доносится стук кастрюль.
— Ма-ам, ты чего такая нервная? — заходя на кухню, садиться на стул, наблюдая, как госпожа Хасу поднимает и упускает крышки кастрюль, ища что-то.
— Во-первых, — останавливается тарабанить посудой, опираясь ладонями на столешницу, стоя спиной к нему, — ты постоянно работаешь, то есть, не отдыхаешь и поэтому сейчас так много спал и не слышал, что я, извините меня, двери почти выбила, пока до тебя достучалась! Во-вторых, посмотри, тут одни платёжки! И есть у тебя нечего!! — подойдя к Чону, берет из его рук ранее принесенную почту и кидает на стол, что они несильно разлетаются в стороны.
— Мам, не переживай, — встаёт со стула, аккуратно беря мать за предплечье и сажая на своё место. — Я нормально себя чувствую, правда. Я просто хочу больше сделать работы, пойми, я не хочу тут быть. А платёжки я оплачу, у меня много денег. Это всё пустяки...
— Хорошо... — облегчённо выдыхает Хасу, целуя сына, который опустился перед ней на колени, в лоб. Отстранившись, переводит взгляд на раскинутую почту по столу. — А это что?
Чонгук проследив за взглядом матери, увидел письмо.
Госпожа Хасу взяла его аккуратно в руки и произнесла:
— Дорогому Чонгуку, — кинув заинтересованный взгляд на Чона, она отдала ему письмо.
— Тут не написанно от кого. Но город Сеул, — вертя в руках письмо, сообщает он. — Да и кто в наше время ещё письма пишет?
— А мне кажется это очень романтичным, — слабо хихикает женщина.
— Может это Су? — Поднимаясь с колен, он отходит к окну. Пару секунд посмотрев на конверт, он разрывает его, доставая письмо.
— "Кажется, она ещё та лицемерка и подлая сука. Поставь это себе в рамочку", — цитирует Чонгук, то что было написанно на белом листе бумаги. Он хмурит брови, не понимая данного послания, но замечает, что в конверте лежит ещё что-то. Достав это "что-то", его глаза наливаются пламенем, ноздри расширяются. Он ударяет кулаком по подоконнику, что госпожа Чон вскрикивает от испуга.
Чонгук разворачивается и злым, презирающим тоном говорит:
— Я возвращаюсь в Сеул.
Продолжение следует...
Привет, плюшки!
Ох, и долго же меня не было. Я и правда соскучилась)
Как вы? Хорошо ли у вас всё? Надеюсь, что да)
Прошу вас написать своё мнение о данной ситуации в фанфике, нравится ли вам.
А так я желаю вам весны и хорошего настроения)
Берегите себя)
Люблю))
14.03.19.