В аду место для двоих

Хосок убивал, жёстоко и беспощадно, когда на заказ, когда самому захочется, но не жалел никого. Руки больше не дрожат, грязь на них стала родной, сердце бьётся ровно, а глаза совсем почернели, душа сгнила. Улыбчивый Чон как и его бедная семья где все умерли от голода осталось в прошлом. Люди вокруг стали пустыми картонками, все какие-то одинаковые и надоедливые, все хотят богато жить, не задумываясь что кто-то живёт на помойке и для них даже маленькая коморка показалась бы раем в дождливую погоду. Все хотят прожить жизнь правильно и счастливо: купить машину, жениться, завести детей и растить их... Словно другой мир. Мужчина хмыкнул своим мыслям, зажимая между губ тонкий фильтр и щёлкая зажигалкой.

– уберите. – сказал он стоящей у двери прислуге, а сам, шикнув, отступил назад от растекающейся лужи крови под ногами. - Сделал подвал для тёмных делишек и сам же здесь подох. Как тупо, будь ты на людях, Ёнджун, было бы НАМНОГО веселее. Прощай, ёбаный кусок мусора.

Сплюнув в сторону Чон направился в сторону лестницы. С этими странными фотографиями и записями, что облепили эти серые пустынные стены, пусть уже полиция разбирается. Сейчас была ночь и уйти незаметно не составит проблем. Но стоило выйти в коридор и перелезть через окно как совсем рядом послышался вой сирен. Ругнувшись брюнет запрыгнул обратно и зашёл в первую попавшуюся дверь, запираясь. Кажется это была комната приёмного сына, который сейчас лежал спиной к киллеру и, уткнувшись лбом в стену, ничего не подозревал. Мужчина не спускал глаз с мятной макушки и когда тело на кровати начало ворочаться потянулся за пистолетом в заднем кармане. Маленькие заспанные лисьи глазки показались из под одеяла. Юнги пытаясь понять сон это или нет рассматривая незнакомца и больше всего цепляясь за эти матовые ледяные глаза от которых где-то внутри поднимается животный страх.

– вы друг отца? – сонно пробубнил он, щурясь.

Фигура лишь по пояс освещалась лунным светом, видно только длинные подкаченные ноги с дорогой обувью. Юнги сбился со счёту какой раз замечает такую у очередных гостей этого дома. Кто приходил в иной обратно уже не возвращался. Значит этот "особенный".

– да. Я скоро уйду. – отвечал он автоматически параллельно с этим думая, что пацан его запомнит и ненароком сдаст.

"Нужно убить его".

Юнги сладко зевает и снова утыкается в стену, не замечая направленный на себя пистолет. Прямо в голову. Щелчок... нет патронов. "Блять, да что ж за день то такой..." - вздохнул Чон раздражённо убирая оружие обратно и чувствуя себя более уставшим чем обычно. За дверью послышались спешные шаги и голоса, включился свет. "Где-то должен быть складной нож... чёрт! Нет времени".

Юнги, заметив шум, вдруг подорвался с кровати и отомкнул дверь, выглядывая за неё.

– ты чё творишь!? – прошипел Чон, захлопывая дверь слишком громко.

Рядом стоял шкаф и мужчина буквально закинул туда младшего как котёнка за шкирку. Парниша не успел разобраться в происходящем как оказался прижат сильным телом и забыл как дышать. Он был на пол головы ниже. От ямки между ключицами исходил приятный аромат чего-то пряного. Дверь в комнату щелкнула, открываясь. Холодная рука сжала рот заставляя головой глухо стукнуться о стенку и испуганно глянуть в чужое разозлённое лицо. Так близко. Этот взгляд, этот оскал, это... лицо убийцы. Ошарашившая мысль заставила волосы встать дыбом. "Неужели меня кто-то заказал? Хотя может и к лучшему..." - Юнги сначала испугался, но так же быстро успокоился. Быть убитым киллером лучше чем, например, умереть от голода.

Шаги стали отдаляться, но дверь второй раз не скрипнула.

– е-если он увидит что м-меня нет... – задрожал Мин зажмурившись и схватившись за чужую руку.

– Ёнджун умер, его убили. – сказал как отрезал.

– слава богу. – выдохнул Мин и слёзы полились из его глаз.

Посмотрев в эти глаза Чон понял что слёзы были явно не от горя, они блестели ненормальным счастьем. Как он будучи таким наивным всё ещё целый ходит? Впрочем сейчас это только на руку. Не подумайте что киллер проникся состраданием, нет, просто устал, нужного настроя нет и этот ребёнок интересный... достаточно чтобы дать ему шанс выжить.

– если что ты меня не видел, понял? А то подумают ещё что я убийца.

– х-хорошо. – юнги вновь смутился опуская голову, тем самым легонько задевая лбом чужое плечо.

Этот взгляд чёрных омутов невозможно было выдержать. Но Мин не такой глупый и обо всём догадывался, однако жить хотелось поэтому лучше молчать и прикинуться дурачком. А ещё немножко постоять вот так, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Этот мужчина... освободил его. Да, именно освободил и спас от того психопата что пообещал украсить белоснежную кожу рисунками, используя вместо карандаша канцелярский нож. Юнги передёрнул плечами от этих мыслей и вновь с благодарностью взглянул в эти холодной стали глаза, что теперь с нескрытым интересом смотрели в ответ.

– прошу, помогите мне сбежать.

– сам справишься – усмехнулся мужчина переводя взгляд на тоненькую щель в шкафу и прислушиваясь.

– пожалуйста... пожалуйста. – всхлипнул Мин, сжимая кулачки на сильной груди.

Мужчина, проигнорировав это, резко открыл дверцу и младшему оставалось только успевать за его широким шагом, подобно преданной собачке бежать рядом и не мешать.

***

Уже светало, было лето поэтому даже глубокой ночью стояла духота. Почувствовав что можно идти буквально на все четыре стороны, Юнги растерялся, наблюдая как убийца быстро уезжает на чёрной тонированной машине. Наверно то что он сам остался жив это большая удача. "Может... может я ему тоже понравился? Айщ, Юнги, что за мысли!". Опомнившись парень побежал куда глаза глядят лишь бы подальше от этого проклятого дома-особняка, от прислуги кличущей его монстром, от страданий...

Забравшись на крышу высотки и оглянув предрассветный город Юнги понял, что его дом находиться совсем на другом конце, но и туда не было желания возвращаться. После смерти родителей дом скорей всего уже продали родственники, отправив парня в детский дом ведь ему только недавно исполнилось 17 лет.

"Нужно найти того мужчину" – вот что решил для себя Юнги, даже если его будет ждать там только смерть. Кивнув мыслям, парень побежал вниз и решил обойти ближайшие бары и поспрашивать о всяком. Прошёл день, половина второго и Юнги уже было отчаялся стукнувшись лбом об барную стойку как вдруг взгляд зацепился за знакомую фигуру. Парень тут же подорвался с места и, чувствуя необъяснимую радость, побежал за стремительно идущим куда-то убийцей. Зайдя в тёмный коридор оба остановились. Старший выглядел так что Мину хотелось подойти и обнять его, растопить эту холодную сталь.

– какого хера тебе надо? – раздражённо спросил он, взглянув в этот тёплый взгляд каким смотрят точно маленькие котята. – Ты мне мешаешь.

Успел только Юнги открыть рот как раздался выстрел, тело на секунду пронзило болью, земля ушла из под ног, а после всё резко потемнело и он упал. И больше уже встать не сможет.

– уберите его. – скривился Чон и прислуга тут же подбежала к остекленевшему телу.

Смотря на изуродованное дыркой в самом центре лба лицо Чон совершенно ничего не чувствовал.

– правило номер один – никогда не привязывайся к своей жертве. – хмыкнул он, напоминая самому себе давно заученное и некая грусть блеснула в этой полуулыбке.

Юнги умер по его прихоти, а мог жить. Совершенно не в чём невиноватый и не заслуживший такой участи ребёнок.

***

Хосоку сниться тёмный лес. Чем дальше в глубь ведут ноги, тем зловещее становиться атмосфера и тем больше убитых им же людей встречается на земле. Кто-то хватает его за ногу сжимая так сильно, что можно было бы сломать кости. Скривившись, мужчина ударил несчастного по лицу грубой подошвой и побежал вперёд, уворачиваясь от окровавленных конечностей появлявшихся из-за деревьев. Повсюду раздавались душераздирающие крики и хрипы, в воздухе витал тяжёлый запах железа и разлагающейся плоти. Чон резко упал без сил. Открыв глаза он увидел бескрайнее небо и понял что лежит в поле, трава и цветочки колыхались на ветру. Это были белые цветы асфодели*. Вдруг над его головой навис силуэт Юнги, он робко улыбался, голову украшал венок из цветов, слегка запутавшийся в мятных волосах. Старший нахмурился, но не успел открыть рот как его начали душить. Тонкие ручки вцепились намертво, откуда только в них столько сил? Хосок открыл глаза, делая резкий глубокий вдох и чувствуя головокружение, словно взаправду долго не дышал. Впервые за пять лет его мучает кошмар. Неужели тот ребёнок так сильно повлиял? Тот самый который сейчас стоит рядом? Стоп, что? Дернувшись, мужчина испуганно уставился на слишком тихо стоявшего совсем рядом Мина. Тот усмехнулся, довольный такой реакцией. Он был полупрозрачный, будно призрак.

"Просто очередной странный сон".

– это не сон. – сказал тихо так, словно прочитал мысли.

– ты... умер.

– да. Но ведь я умер физически, а не духовно. Поэтому хоть и так, но... я могу быть рядом.

Юнги опустил голову так и не научившись выдерживать чужой взгляд. Чон раздраженно фыркнул и лёг к стене пытаясь уснуть, или проснуться... Он почувствовал как хрупкое тело прижалось к спине по которой прошёлся холодок. "Начнётся новый день и всё пройдёт".

Но ничего не прошло и Хосок. вдруг ставший бледнее Юнги, позвонил начальству грубо отказываясь сегодня работать, а после стал что-то искать в интернете. Младшему оставалось заинтересованно наблюдать как тот нервно ходит по дому. Это совершенно ненормально. Хосок никак не может контактировать с Мином, а тот наоборот может касаться и отчетливо чувствуется давление, дыхание, взгляд. Впервые Чон чувствовал себя жертвой и буквально боялся упускать это существо из вида. Юнги на это хихикал и проходил сквозь стены словно играясь в прятки. В ранимой душе кипела боль и обида, хотелось чтобы любимый это почувствовал, всё осознал и покаялся.

– зачем ты убил меня? Я ведь люблю тебя.

– любишь меня? Хах, не смеши. Человек не может по настоящему полюбить за... день? Ты ничего обо мне не знаешь так что не смей так говорить. – строго произнёс Чон с убийственным взглядом.

– может ты и прав... только вот сейчас я буду решать жить тебе иль умирать. Скажи, тебе страшно? Страшно ведь? Мне тоже было страшно, но ты не бойся, от пули умирают быстро. Даже почти не больно.

Юнги стал приближаться почти "плывя" по паркету и смотря мужчине за пояс где должен быть чёрный пистолет. На секунду старшему показалась что улыбка стала расползаться по лицу достигая ушей и глаза светились белым.

– не подходи! – завопил Чон, доставая нож.

Резнув себя по руке он стал дрожащей рукой чертить круг из собственной крови на полу, каждой клеточкой тела чувствуя чужой взгляд. Бледные губы зашептали полузабытые строчки из детства, когда мать помешанная на экзорцизме пыталась приучить к этому и сына.

– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica...
(Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта дьявольская...)

Пистолет медленно исчез из внутреннего кармана кожанки, Чон закрыв глаза слышал только нужные сейчас строчки, вновь и вновь повторяя их.

-....in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, eradicare et effugare a Dei Ecclesia...
(...именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа...)

Всё тело сковало судорогой, дышать становилось всё сложней, но Хосок продолжал сидеть на корточках положив одну руку в центр круга. Существо словно ждало когда с уст сорвётся последний вздох. Вдруг послышался выстрел, мужчина вздрогнул, но открыв глаза никого не увидел и облегчённо выдохнул. Пуля врезалась около кровоточащей руки, пистолет лежал на столешнице, а дверь шаталась от ветра.

– в аду место лишь для двоих. Я буду ждать, любимый. - разнёсся тихий шепот по всему помещению.
.
.
.
.
.
.........конец?.........

____________________________________

*У древних греков существовало мифическое представление о полях (или лугах) асфоделей в Аиде (подземном мире), по которым блуждали тени умерших, не совершивших преступлений, за которые отправляли на «поля наказаний», и не настолько героических и праведных, чтобы попасть в Элизиум. На полях асфоделей тени подвергались только забвению прежней жизни, поэтому асфодель являлся символом забвения.

А Юнги находиться в этом поле так как не смог попасть в рай, но и не сделал ничего настолько плохого чтоб попасть в ад.