Глава 3 Не..Мой Рыжик...
Ранис
Я стоял напротив дома. Всюду была мгла. Я не мог видеть его полностью, но я знал, что он стоит передо мной.
Ночь окутала всё вокруг. В лунном свете, что пробивался сквозь облака, я мог различить лишь его контуры. Он казался ещё более величественным и холодным.
Я не мог видеть его полностью, но я чувствовал его силуэт, ощущал его присутствие. Он стоял там, как безмолвный страж, хранящий тайны, которые я так отчаянно хотел раскрыть.
Я медленно подошёл к кованой ограде. За ней я видел, как свет льётся из больших окон. Это был тёплый, уютный свет, который так контрастировал с моим состоянием. Он казался чужим, неправдоподобным.
Я знал, что за этими окнами скрывается истина, которая изменит мою жизнь. И я был готов её узнать.
Но все мои планы разрушила этот кудрявый комочек, полный энергии и невинности . Я вспомнил её . Я наклонился и прижался к ней губами. Это был нежный, но глубокий поцелуй, в котором я пытался передать всю свою любовь и боль.
Её руки обвивали мою шею, а я чувствовал, как её сердце бьётся в такт моему. Её глаза были не просто голубыми, они были как два кусочка летнего неба, отражённых в чистой воде.
Глядя в них, я видел не только её, но и всё то, о чём мечтал, о чём молчал. В них было солнце, смех и та тишина, что бывает только на рассвете.
Каждый раз, когда она смотрела на меня, я чувствовал, будто я единственный человек на свете. Пухлые мягкие губы , словно намазанным сладким эликсиром. Эти глаза я видел дом, которого у меня никогда не было. Они были моей надеждой, моим спокойствием, моей единственной причиной остаться. А эти копна кудрявых и вьющихся волос, завораживало дух.
Но вдруг за окном раздался вой сирен. Я как будто очнулся. Я не мог её целовать . Мои руки были сильно залиты кровью . Я не мог любить это хрупкое дитя. Я резко отстранился, не сказав ни слова и кинул пару крупных купюр , взяв любимую книгу матери Гордость и Предупреждение .
Мне нужно было бежать. Бежать, чтобы найти её. Маму. Я должен был увидеть её. Убедиться, что это правда, или что это всё просто ошибка.
Я вышел из библиотеки, не оглядываясь. Я слышал, как она звала меня, но я не мог остановиться.
Я не мог объяснить ей, что мой мир только что перевернулся. Я не мог сказать, что я должен был найти мать, чтобы узнать, почему она это сделала.
Я не знаю, что Рыжик подумала. Наверное, что я просто трус. Что я не стою её внимания. Может быть, так и есть. Но я не мог поступить иначе. Я должен был узнать правду. И, к сожалению, я должен был это сделать один. Без неё...
Я хотел чертовски знать, почему любовник моей матери, будь он проклят, убил моего отца. Я помнил тот день мне было всего 14 лет . Чартов сукин сын. Клянусь я оторву ему яйца.
Я отстранился от окна, но не смог уйти. Сердце гремело в груди, дыхание рвалось наружу, а в голове звенело одно-единственное слово — свадьба.
Я шагнул в сторону и начал обходить дом. Каждый шаг по мокрой траве отдавался в груди, будто я крался не вокруг дома, а вокруг своей собственной жизни, которая рушилась у меня на глазах.
Я нашёл ещё одно окно, прижался к холодному стеклу. Комната открывалась под другим углом, и теперь я видел их лучше. Мать сидела чуть ближе к нему, глаза её светились доверчивостью.
— "Ты уверен, что твоя дочь примет это?", — спросила она тихо, будто боялась сломать хрупкий покой.
Мужчина улыбнулся и ответил твёрдо:
— "Да. Она взрослая, она поймёт. Я скажу ей сам. Я скажу, что встретил женщину, которую хочу сделать своей женой. Я хочу, чтобы она видела в тебе семью".
Мать прикрыла лицо ладонью, смущённо улыбаясь, как девчонка.
— "А если она будет против?"
— "Тогда я докажу ей, что это правильно. Но я не откажусь. Я слишком долго ждал человека вроде тебя".
Я чувствовал, как в груди нарастает ярость. Хотелось закричать, разбить стекло, влететь в комнату. Но я продолжал идти вдоль стен, словно призрак, заглядывающий в чужую жизнь.
На каждом новом окне я видел их всё ближе, слышал всё чётче. Они говорили о будущем, о доме, о свадьбе.
— "Через 6 месяцев... пусть будет скромно, но красиво", — сказал он, его рука накрыла её ладонь.
— "Я боюсь сказать сыну..."— призналась мать, её голос был тихим, почти виноватым.
— "Он поймёт. Со временем поймёт. А если нет — я докажу что сделаю его мать самой счастливой женщиной на свете.
Я вцепился пальцами в подоконник так, что заныло. Хотелось сорваться, влететь в дом и разбить их иллюзию. Но я стоял, словно прикованный.
И вдруг мать подняла голову. Её взгляд скользнул в сторону окна, прямо туда, где я стоял, прячась в темноте. В её глазах на миг мелькнуло что-то — тревога, неуверенность.
Улыбка на её губах дрогнула.
— "Что-то случилось?", — спросил он, следуя её взгляду.
Она быстро отвела глаза, покачала головой:
— "Нет... показалось".
А я отшатнулся от стекла, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она почувствовала меня. Хоть на секунду, но почувствовала. И эта секунда стала самым горьким доказательством: я всё ещё был частью её мира... но она уже выбирала другой.
Вдруг мое внимание привлек яркий светЯ вжимался в ствол старого клёна, пытаясь отдышаться. Свет из большого окна лился так ярко, что глаза слезились.
Я подумал, что снова увижу мать и его — их близость, их шёпот о свадьбе. Но нет.
За стеклом стояла рыжая девушка. Она сидела за письменным столом, слегка склонившись вперёд, и что-то писала.
Спина её была прямая, волосы — тяжёлой кудрявой копной доходили до лопаток, освещённые лампой так, что казалось, они горят огнём. Перед ней лежали книги, тетради, и она увлечённо делала уроки, будто не существовало ни ночи, ни чужих взглядов из-за окна.
Я замер, ошеломлённый. На миг всё, что происходило с матерью, отодвинулось в сторону. Я смотрел на эту незнакомку, и было странное чувство — будто свет, исходящий из окна, не просто освещал её, а притягивал меня, вытягивал из темноты.
«Дочь», — вспомнились слова мужчины. «Я хочу поговорить с дочерью. Она должна услышать это от меня».
И вдруг меня осенило. Это же Рыжик. Моя Рыжик с которой я переплел свою судьбу, той которой внутри себя обещал вернутся.
Я стоял под клёном, вглядывался в светлое окно и понимал: назад пути нет. Моя мать — внутри, с мужчиной, который собирается перевернуть нашу жизнь. А его дочь — здесь же, в этом доме, рыжая, с которой я уже целовался, даже не зная, кто она.
Я стоял под клёном, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. После всего увиденного внутри что-то сломалось. Словно тень, черная и вязкая, поднялась из глубины и захватила меня.
На губах сама собой появилась злая ухмылка. Моя первая цель . Горькая, колючая. Я понял: у меня осталась только одна цель. Не мать. Не её новый муж, пока что . А она — рыжая девушка в окне. Та, что сидела спокойно, делала уроки, и даже не подозревала, что уже обречена.
Я заставлю её сломаться.
Эта мысль пришла как шёпот, но была громче всего. Она ещё не знает, какая участь ждёт её. Не знает, как я буду ломать её мир, шаг за шагом, взгляд за взглядом.
Но вместе с этим в груди что-то сжалось, заныло. Будто часть меня сопротивлялась, кричала, что это не я, не должен быть я. Я прижал ладонь к груди, пытаясь заглушить этот внутренний крик, но ухмылка не сходила с лица.
И тогда я понял: я уже не просто сын, спрятавшийся за деревом. Я стал чем-то другим. Тьма нашла во мне место.
И она, в этом окне, — станет первой, кто об этом узнает.
продолжение следует...