Глава 8 Греховные обиды(буллинг)
Милен
В машине, по пути в первый день школы.
Мы едем вместе. Мгер — бесстрастный водитель, словно часть фона, на котором особенно остро звучат наши слова. Я села напротив Раниса. Он молчит, глаза устремлены вперёд, лицо — маска отстранённости.
Я нарушаю тишину ледяными словами:
— Завтра... мы окажемся в одном классе. Готов ли ты держать дистанцию... или всё изменится?
Он слегка качнул головой. В его голосе — холод, но словно прожжённый металлический блеск:
— Я вас уже предупреждал... не играй с огнём, Рыжик. Ты слишком яркая, чтобы не обжечься.
"Рыжик" — прозвище, лёгкий намёк, как искра в мраке. Я глотаю любые слова, ощущая, как эта фраза накрывает меня.
Я отвечаю, мягко, но с вызовом:
— А ты готов к тому, что я могу загореться вместе с тобой?
Он молчит. Его взгляд снова скользит в дорогу. В салоне — только равномерный рокот двигателя.
Я понимаю: между нами началась настоящая игра. Не детская, не шальная, а зрелая, где слова — искры, а эмоции — пламя, которое может уничтожить или согреть.
Коридоры гудели, как улей. Сотни голосов, хлопки шкафчиков, звонкий смех, кто-то ругался на другом конце зала, кто-то бегал с папками в руках, а за окном тянуло запахом сырости после утреннего дождя. Свет бил в глаза через длинные окна, а воздух был такой густой от криков и разговоров, что казалось — дышишь не кислородом, а шумом.
Он шёл впереди. Холодно, отстранённо, как будто меня рядом вообще не существовало. После того, что было в библиотеке, он даже не обернулся. Я не знала, стоит ли идти ближе или держаться позади.
И вдруг к нему подскочили двое парней. Я никогда их раньше не видела. Один высокий, тёмные волосы, ухмылка до ушей. Второй чуть ниже, но с таким взглядом, будто видит тебя насквозь.
— Не шути с огнём, рыжик, — холодно бросил Ранис , и его слова ударили по мне, как пощёчина.
Я растерялась. Рыжик? Это он сейчас мне?
— Ого! — рассмеялся высокий. — Это кто тут у нас? Рыжая цыпа! Ты глянь, Денис, опять новенькая у него на хвосте.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Они явно говорили обо мне, но я впервые их видела.
— Ага, — подхватил второй, которого назвали Денисом. — Что за рыжая история? Ты где таких находишь, а?
Я сжала ремешок рюкзака, не зная, куда смотреть. В глазах всё плыло от их громкого смеха.
— Ну что, твоя? — ухмыльнулся первый. — Признавайся, а то уж больно близко держится.
— Она не моя, — отрезал Ранис, и голос у него был такой холодный, что даже шум коридора будто стих. — Она — заноза в заднице. Запомните.
Слова резанули по мне сильнее, чем все их ухмылки вместе взятые. Я почувствовала, как будто пол под ногами на секунду провалился.
— Оу, — протянул Денис, переглянувшись с другом. — Ничего себе встреча.
А я стояла и не знала, что сказать. Я не знала их, не знала, кто они такие, и вообще, почему они так легко говорили обо мне, словно я вещь. Всё, что я знала, — брат снова сделал вид, что меня рядом нет.
Я стояла в коридоре, среди десятков незнакомых лиц, и чувствовала себя лишней в каждом взгляде. Никто здесь не знал меня, никто не знал, откуда я, что со мной. Но уже нашлись те, кто решили: я — чья-то тень. Рыжая цыпа. Новенькая. Заноза.
Я сжала пальцы в кулак, чтобы руки не дрожали. В груди что-то неприятно сжалось — будто воздух застрял. В голове крутились его слова из библиотеки, а теперь добавились новые. Он мог бы сказать что угодно, даже промолчать. Но он выбрал это.
И от этого стало ещё хуже.
Я подняла глаза и посмотрела вперёд. Его шаги были такими уверенными, ровными, будто меня рядом действительно не существовало. А те двое — Денис и Гена — шли рядом, что-то наперебой болтая, смеясь, а я осталась одна в этом бесконечном коридоре.
Стены школы казались выше, чем были. Люди — громче. Всё вокруг навалилось сразу.
Неужели так будет каждый день?
Я вдохнула поглубже, чтобы не показать никому, как мне больно. Если уж он хочет, чтобы я сломалась, то я хотя бы попробую держаться.
Когда прозвенел звонок, весь коридор будто взорвался. Двери классов хлопали, кто-то бежал, кто-то смеялся, кто-то ругался из-за места. Я пошла за братом — он даже не оглянулся, просто шагал уверенно, будто хозяин всего этажа.
Я вошла в класс. Там было душно — смесь запаха старой краски, мела и парфюма, которым перебивались чьи-то дешёвые дезодоранты. Парты стояли неровно, на окне валялась тетрадь, а у доски уже собралась толпа ребят, громко спорящих.
Я не знала, куда сесть. Взгляды сразу обернулись на меня — незнакомые лица, прищуренные глаза, чьё-то шептание: «О, новенькая... рыжая...». Щёки загорелись сами собой.
Он уже сидел. На своём месте, чуть откинувшись назад, будто весь мир вращался вокруг него. Рядом — его друзья, Денис и Гена. Они занимали пространство так, что казалось, будто класс принадлежит им.
— О, вот и наша звезда, — ухмыльнулся Гена, увидев меня у двери. — Рыжик, ты чё замерла? Бери стул, у нас тут шоу.
Я почувствовала, как колени стали ватными. Хотелось раствориться, исчезнуть, стать прозрачной. Но пришлось сделать шаг.
— Не трогай её, — сказал брат. Его голос был холодным, но не в мою защиту. Я знала это. — Она сама справится.
— Ну ты злой, — протянул Денис, склонив голову. — Я думал, новенькую представишь. А ты её так... занозой зовёшь. Некрасиво, брат.
— Её никто не просил быть здесь, — отрезал он, даже не посмотрев на меня.
Слова ударили сильнее, чем все их насмешки. Я села в самую дальнюю парту, у окна. За стеклом капли дождя оставляли длинные следы, и мне захотелось уткнуться в них, чтобы не слышать разговоров. Но всё равно слышала — их смех, их подколы, его холодный голос.
Я впервые поняла: новая школа — это не просто новое место. Это поле боя. И он — мой самый опасный противник. ЧЕРТОВСКИ СЕКСУАЛЬНЫЙ ПРОТИВНИК.
~~~~~~~~~~~
Ранис
Когда Денис хмыкнул:
— Занозой зовёшь? Некрасиво, брат, —
я только усмехнулся.
— Её никто не просил быть здесь, — ответил я.
Она села у окна. Я видел её силуэт краем глаза — тонкие плечи, рыжие волосы, и то, как она смотрела в дождь, будто искала выход. Но я не повернулся. Не мог.
Звонок. В класс вошла Дорогая Лилия . Я не шучу, её фамилия Лилия . ЛОЛ. У неё был строгий голос, в руках — кипа бумаг. Она сразу заметила Милен.
— Новенькая? Поднимись. Представься классу.
Я почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Все взгляды обернулись к ней.
Милен медленно встала. Я слышал, как она вдохнула, чтобы не дрогнул голос.
— Меня зовут Милен, — сказала она. — Я... недавно переехала.
Шёпот разнёсся по рядам. Кто-то хихикнул.
— Рыжая, — громко сказал Гена. — Мы уже в курсе.
Класс взорвался смехом.
Я сидел неподвижно, с каменным лицом. Внутри всё кипело — но я сжал кулаки под партой. Если я хоть что-то покажу, если встану на её сторону — она подумает, что я рядом. А я не могу. Она должна понять: я не её спаситель.
И всё же, когда она снова села, опустив глаза, я поймал себя на том, что взгляд сам предал меня — скользнул к ней, задержался на её волосах. Только на секунду.
Я сидел, будто всё происходящее вокруг меня не имело ко мне никакого отношения. Учительница что-то писала на доске, мел скрипел так, что хотелось заткнуть уши. Рядом Гена толкнул Дениса, тихо смеясь, и я знал — они всё ещё переваривали мою фразу про занозу.
Я сделал вид, что сосредоточен на тетради, но краем глаза всё равно видел Милен. Она сидела у окна, пряча лицо в сторону дождя, будто могла раствориться в этих каплях. Спина у неё напряжённая, руки лежат на столе так, будто она держит себя в клетке, лишь бы не показать слабости.
И в этот момент я заметил другое.
В первом ряду, ближе к доске, две девчонки хихикали, прикрываясь руками. Одна из них — Милана Неронова. Дочь богатого папочки, которая привыкла, что её взгляд всегда возвращают. Она бросала на меня глаза с самого утра. Чуть наклоняла голову, заправляла волосы за ухо, улыбалась нарочито мягко, думая, что это подействует.
Я уловил её взгляд. Она буквально прожигала меня глазами.
И тут же — тихий смешок. Она что-то шепнула подруге, та прыснула в ладонь, и обе разом скосили глаза на Милен.
Я сжал кулаки под партой так, что костяшки побелели.
Я знал этот взгляд Миланы: оценивающий, хищный, снисходительный. Она играла. И её игра включала в себя Милен.
Я снова перевёл взгляд в тетрадь, делая вид, что мне плевать. Но внутри всё бурлило. Эти шёпоты, смешки, взгляды. Я понимал, что Милен слышит. Что каждое их слово режет её.
И всё же я не сделал ни шага. Я не мог. Потому что если сейчас я сорвусь — всё, что я строил, треснет. Моё «равнодушие» рухнет в одну секунду.
Учительница что-то спрашивала у доски, Милана тянула руку, слишком демонстративно, будто показывала мне профиль. А я... сидел и смотрел в буквы, хотя видел только одно: как в глазах Милен на секунду проскользнула боль, прежде чем она спрятала её за маской равнодушия.
И я знал — ей придётся привыкнуть.
Звонок разорвал тишину класса, и весь шум мгновенно вырвался наружу. Учительница собрала бумаги и вышла, а за ней — толпа. Гена и Денис переговаривались, кто-то хлопнул дверью, кто-то достал телефон, щёлкая громкие видео.
Я остался сидеть пару секунд, чтобы толпа схлынула. Но краем глаза всё равно заметил, как Милен поднялась. Она шла осторожно, будто каждый шаг мог обернуться ловушкой. Рюкзак чуть сползал с плеча, волосы падали на лицо.
И тут — Милана.
Она сделала вид, что выходит случайно вместе с ней, но плечом резко задела Милен так, что та едва не пошатнулась.
— Ой, извини, — протянула Милана сладким, фальшивым голоском. — Ты просто такая... невидимка, что я тебя не заметила.
Подружка её прыснула, прикрывая рот ладонью. Несколько человек, стоявших рядом, обернулись и ухмыльнулись.
Милен сжала губы, но не ответила. Она лишь поправила рюкзак и пошла дальше, будто ничего не произошло.
— Рыжая заноза, — добавила Милана почти шёпотом, но так, чтобы все услышали.
Их смех ударил по коридору громче звонка.
Я сидел за партой, будто это меня не касается. Но внутри всё рвалось наружу. Я видел, как Милен напрягла плечи, как у неё дрогнули пальцы на ремешке рюкзака. Я знал, что каждое слово резало её.
Гена уже собирался что-то ляпнуть, но я посмотрел на него так, что он сразу замолчал. Он понял.
Денис хмыкнул, кивая на Милану:
— Ух, актриса. Прямо шоу устроила.
Я не ответил. Я встал и пошёл к двери. Сделал вид, что мне всё равно. Но, проходя мимо Миланы, я задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно.
Она заметила это и улыбнулась. Подумала, что победила.
А Милен... Милен шла вперёд, ссутулившись, как будто весь коридор давил ей на плечи.
И в этот момент я понял: я сам превратил её в лёгкую добычу