Снежный
Руки дрожали и готовы были опуститься, но Элинара продолжала бить чучело, наполненное кучей тряпья. Они настолько плотно лежали, что создавалось ощущение битья по дереву, жесткому и твердому. От каждого удара саднило костяшки. Девушка давно потеряла счёт времени, но останавливаться было нельзя — тренировка продолжалась. И если Элинара хочет стать сильнее без магии, значит, предстоял нелегкий труд по совершенствованию своего тела.
Яхонт не жалел девушку, и как она и просила, не давал ей расслабиться. Всё это время он наблюдал за ритмичными движениями и только поражался настойчивости, которая не каждому рыцарю будет присуща. Те иногда ленятся, не понимают, как важно развивать в себе выносливость, силу и ловкость, способные спасти в самый подходящий час. Элинара же просила быть жестче с ней, не смотреть на то, что она наследница дома Камня и Стали. Считала, что здесь, в Своде, все её регалии не имеют вес, а уж после наказания и подавно. Яхонт не стал перечить ей, хоть это было и не так — Валдоринов уважали в подземном городе и даже почитали.
Как и с любой фамилией рода, знаменитой или не очень, вслух не произносили, но всегда знали, как выглядит почтенный гость. И Яхонт иногда не понимал, что же будет, если назвать их полностью. Неужели разгневаются? Да и разве плохо, когда слава твоего рода гремит и имя его знает каждый?
У самого рыцаря не было родового имени, или он не знал его. Так получилось, что маленьким ребенком его подобрали в одном из подземных ходов Свода. Рядом с ним сидел только небольшой зверек, похожий мордочкой на маленькую лисицу, каких иногда можно было встретить на страницах старых книг. Но был он другой, черный и с длинным языком, достававший через щели насекомых. Да и мясо он никогда не ел, только фрукты и жучков. Яхонт дал ему имя, простое, какое мог дать только ребенок — Вуу. Так и выросло дитя с единственной родственной душой, которое и поныне слонялось рядом, когда других рыцарей не было близко. Больно неприветливы они к нему были, а Вуу не прощал их, кусал за икры ног или ночью проникал в дома обидчиков и лизал длинным языком пятки. Те вскакивали, но зверек уже исчезал, петляя в тоннелях, и скрывался где-то, попутно вытаскивая закуску из трещин.
И сейчас Вуу лежал рядом, свернувшись в пушистый комочек. Касался бочком Яхонта, а тот гладил его черный лоб, проходился ладонью по острым ушам с кисточками. Зверьку Элинара приглянулась, а это уже знак — значит, неплохой человек она. И Яхонт тоже чувствовал это. Его нутро сжималось от несправедливого отношения, так жаль было девушку. Совершенно непонятно, за что так с ней обошлись, за что лишили сокровенного и такого нужного — магии. Если бы отняли её у Яхонта, то он, несомненно, сошел бы с ума, ведь и жизни помыслить без неё не мог. Хоть мечом владел лучше, но им не зажжешь кристалл, не залечишь рану. Ну, может, лишь прижжешь, если накалить, но и для этого нужна магия, руна особая. А их Яхонт знал немного, только самые главные, те, что считались основными: свет, камень, вода и ветер. Большего ему не требовалось.
Чучело устало склонилось – у него порвался бок, и теперь из него свисали пестрые тряпки. Элинара смахнула пот, попыталась выровнять дыхание, но сдалась и тоже распласталась на каменном полу. От него шло приятное тепло, и около входа заметно светилась руна света. Её повсеместно использовали в совершенно разных направлениях: согреть, осветить или даже поджечь что-то. Огонь от этой руны получался не рыжий, не пламенеющий и кусачий, а бледно-желтый и лишь щекотящий. Для человека, в общем-то, не страшный. Другое дело монстры — вот они-то боялись его, и стоило свету коснуться их, как те визжали от боли. Каждая руна имела разный уровень: от первого до пятого, и в зависимости от него чудище либо убегало с раной, либо сгорало на месте.
Элинара с досадой подумала, как бы ей сейчас пригодилась руна воды и желательно третьего уровня — она бы сразу поставила её на ноги, и бей ещё хоть до посинения, чучело, будешь как новенький. Но вместо воодушевления девушка чувствовала только опустошение, ведь пользоваться магией теперь не могла. Она бросила взгляд на браслет, стиснувший запястье, и ухмыльнулась: «Ну ничего, я ещё покажу, чего стою. И без магии справлюсь». Больше походило на самовнушение, но Элинара почувствовала лёгкое облегчение и, облокотившись на руки, подняла лицо к потолку. Там зияла дыра, которую искусный мастер огранил кристаллами разных расцветок, и теперь они переливались от собственного свечения и озаряли комнату бело-голубым светом.
— Устали?
Яхонт подошел так тихо, что Элинара хотела отправить его в разведку. Им бы пригодился такой человек.
— Немного. — неловко ответила она.
В глазах рыцаря явно читались забота и желание помочь, облегчить боль уставших мышц. И Элинара сдалась, она махнула рукой и решила, что пусть он делает что хочет, сегодняшняя сильная она закончилась, и теперь хотелось только тонуть и тонуть в заботе другого человека.
И Яхонт коснулся плеч девушки, расправленных и готовых к потоку его магии. Вдруг он замешкался, отбежал к инвентарю, в котором хранились различные приспособления для улучшения тренировки, и забрал оттуда перчатки. Касаться голой кожи девушки — слишком дорогое удовольствие и к тому же интимное, на взгляд Яхонта.
Когда ткань перчаток коснулась обеих лопаток, рыцарь провел на них руны воды второго уровня — более ему не было доступно. Но и она кое-что могла, а именно восстановить тело точечно, не полностью, а только определенную часть. Как только Яхонт прорисовал капли, внутри которых пролегали две линии, магия сама потекла через ладони. Ткань не была помехой, хоть и кожа из-за нее чувствовалась неясно, и рыцарь боялся перелечить, оставив ожог. Во всём нужно соблюдать баланс.
— Достаточно, — поёжилась Элинара, ощутив, как раскаляется кожа. — Мне уже лучше. И спасибо.
Она спешно накинула на себя тонкий плащик, который нашла в новых своих покоях, и прикрыла горячую спину. Прохладная ткань приятно легла, и Элинара с грустью подумала, что в два счета бы поставила себя на ноги, будь у неё магия.
— Орвин велел отвести Вас к себе, когда тренировка закончится.
— Ему было недостаточно лишить меня магии? Придумал, как ещё можно поиздеваться?
— Нет, — спокойно ответил Яхонт и перед тем, как продолжить, подержал паузу, раздумывая, стоит ли вообще говорить дальше. — Кажется, что-то случилось с вашей сестрой.
Элинара смотрела на него, не отводя глаз, ждала, когда тот продолжит, скажет, что же случилось с Лианой. Но рыцарь молчал, и стало ясно, что он и сам не знает — разве доверили бы ему такую информацию. Да и Орвин чаще был немногословен, задумчив и не любил, когда кто-то знает больше, чем он сам. Особенно о том, что поручено самому Первому рыцарю. Он, как никто, походил на эту роль, являясь примером для подражания и гордостью Свода. Но Элинара начинала сомневаться в нём, и ей казалось, что иногда Орвин выдает себя за кого-то другого. А может быть, так было потому, что она не узнала изменившегося знакомого, ставшего холодным и верным рыцарем Стража Света.
— У вас лицо такое. — грустно произнес Яхонт, рассматривая Элинару. — Вы плачете?
Девушка мотнула головой. Она хотела бы заплакать, но разве могла себе позволить? Да это место сожрет её, стоит дать слабину.
— Если Вам станет легче, то Вуу может забраться к вам на руки. — От слов стало неловко, и Яхонт закашлял, выискивая зверька, который только что был рядом. — Когда я был маленький, он всегда приходил и успокаивал. — Они двинулись в путь к Орвину, и парень попутно подзывал щелчком пальцев Вуу. — Шерсть лезла в нос, глаза и рот, но я все равно был счастлив, хоть и однажды подхватил что-то.
Элинара подумала, что, наверное, тот заразился обычной болезнью, какая цепляется от домашних животных. Дома их не удержишь, а на улице обязательно какую-нибудь гадость на себя посадят.
— Меня потом мазали солью из тенижоров, специально привозили сюда...
Отвратительный ингредиент, и Элинара слышала, что кожные заболевания до недавних пор лечили только им. Люмиры случайно открыли, что выделяемая после смерти монстров соль оказывает сильное лечебное действие, как бы странно это не звучало. И никто не хотел пробовать её на городских жителях, только энтузиасты соглашались на эксперимент, но таких можно было сосчитать на пальцах. Поэтому стали пробовать соль на тех, кому терять было нечего: втирали в кожу, парились в банях с обмазанным телом и болезнь проходила. Механизм всё ещё малоизученный, сколько бы не бились умы, а так и не поняли, почему же такая гадость вытягивает хворь. И в конечном счете перестали пользоваться, через несколько лет после лечения, люди стали жаловаться на перепады настроения и тягу уйти из города, а жители Свода неистово хотели подняться наружу. Страж Света приказал запретить использования соли из тенижоров — от беды подальше.
— Фу, — скривилась Элинара и с сочувствием посмотрела на рыцаря. — Хорошо, что сейчас используют другие средства. Конечно, не так удобно, приходится смешивать мазь из пяти ингредиентов, но это ведь лучше, чем мазаться непойми чем. — Она ждала подтверждения, но Яхонт даже не кивнул. — Не согласен?
— Вы правы.
Как бы ни пыталась Элинара переучить парня, но на «ты» они не перешли. И ей это казалось странным, ведь даже сверху этому правилу не следовали, а уж в Своде — подавно. Согласно одному из правил общения, требовалось уважительно обращаться ко всем, кого назвал бы просто знакомым, а ещё на «вы» следовало обращаться к Стражу Света, членам совета Ордена, а также к рыцарям Ордена, которые отличились и были выбраны в качестве глав отрядов. Все уроки по книге «Тон общения» Элинара успешно просыпала, за что ей не раз попадало именно этим учебником, но кое-что всё-таки уложилось в её голове. Правда, следовать этому занудству она не собиралась.
— Но? Всегда есть «но». — допытывала она рыцаря, пытаясь выбить из него побольше слов и информации.
Яхонт же заметил краем глаза суетящееся черное пятно и свернул в другой ход. В нём было больше земли, и Элинара с удивлением подумала, что идти было тяжело не потому, что она устала на тренировке. То есть не только поэтому. На самом деле, всё это время они шли наверх, потихоньку тоннель приподнимался, и теперь кроме камня появился земляной слой.
— Попался.
В руках у рыцаря болтался Вуу, из пасти которого свисал толстый жук. Чтобы не делиться ни с кем добычей, он быстро всосал его в себя, и тот пропал, лишь глухо пискнув на прощание. Зверек, оказавшись на каменном полу, когда его отпустили, быстро отбежал и спрятался за ногами девушки. Он рыкнул несколько раз в сторону своего друга, но Яхонт лишь улыбнулся, отряхивая руки от пыли, в которой извозился Вуу.
Эту улыбку Элинара увидела впервые и даже смутилась. Когда человек при тебе ни разу не радуется, то ты забываешь, что он вообще может что-то такое испытывать. А тут так по-детски заблестели глаза, что нельзя было не улыбнуться в ответ. «Только бы он не увидел. Как стыдно!», — подумала Элинара и скорее отвернулась, будто хотела посмотреть на зверька, спрятавшегося за ней.
На самом деле, улыбаться — последнее, чего она бы сейчас хотела. Мысли о Лиане преследовали весь путь, который они шли по тоннелю. Он никак не заканчивался, а потому на душе становилось тяжелее с каждым шагом. Элинара даже стала обсуждать соль из тенижоров лишь для того, чтобы как-то себя отвлечь, но и это не спасло. Всё равно каждый раз возвращалась к сестре. Вдруг она заболела, вдруг вышла за стену, чтобы доказать себе, что повзрослела.
«Не надо было её постоянно задирать», — сокрушалась Элинара, тиская за щеки Вуу.
Он был не против, урчал и ластился сам. Чувствовал, что на сердце у девушки неспокойно, и пытался забрать тревогу так же, как помогал Яхонту. И Элинаре стало полегче — даже слабость и боль в мышцах поутихли. Пока они обнимались с Вуу, Яхонт молча наблюдал за картиной, и находил её весьма милой. Мешать, конечно, им он не стал, даже зная, с какой срочностью ждёт их Орвин.
— Мы можем свернуть здесь, — объяснял рыцарь, показывая на поворот, за которым видны были ворота. — Но путь будет длиннее...
— Но безопаснее?
– В каком-то смысле. Ни один из ходов не безопасен полностью, но в этом меньше всего вероятность, что с нами что-то случится.
Элинара кивнула и готова была уже пойти, как Яхонт внезапно вернулся к предыдущей теме разговора.
— А соль до сих пор используют. У жителей нет другого выбора, ведь она дешевле.
По телу пробежали мурашки от голоса парня. Звучал он безнадежно, а оттого пугающе. Путь они продолжили молча — Элинаре больше не хотелось узнавать ничего, что ужаснет её.
Пройдя за ворота, которые не отличались ничем от всех остальных в Своде, они оказались на просторном участке. Элинара вертела головой, чтобы запомнить всё, это нельзя было пропустить. В месте, куда они зашли, росли огромные кусты растений. Листья их были размером с человека, по ним струились мелкие ручейки и падали в озеро. Непонятно было, рукотворное оно или природное, но очаровывало своей красотой. Вода манила прозрачностью, свежестью и прохладой.
— Что это за место?
— Озеро, — ответил Яхонт, но после того, как на него посмотрела как на дурака, добавил. — У него нет названия. Не дали, чтобы сюда не ходили просто так из интереса. Мало кто оценил бы его по достоинству, а вот испортить могут быстро.
Элинара только кивнула. Они прошли зеленый сад достаточно быстро и, пройдя через ещё одни ворота, попали в новый тоннель, где свет от кристаллов становился тусклее. Оказывается, всё это время они шли по очень хорошо освещенным местам, потому что следующие ходы мрачнели с каждым поворотом. В воздухе чувствовалась сырость, неприятная, как от чего-то испорченного, и оттого хотелось вернуться обратно, в приятную свежесть. Но Яхонт остановил её, веля идти впереди него.
— Не убегу же я, — возмущалась Элинара. — Даже если бы знала дорогу, не побежала бы.
Рыцарь в этом очень сомневался, а ещё не хотел терять место, которое досталось ему с таким трудом. Годы тренировок потребовались, чтобы достичь того мастерства, с каким бы взяли в один из отрядов Свода. Рыцарей здесь любили не так сильно, как в Веллмире, и на то были причины, но всё-таки мирились с их существованием — кто-то должен был сражаться с монстрами и защищать рабочих.
Тоннель стал уходить вниз, земля встречалась всё реже, а вот каменные породы встречали гостей приветливо – пестрыми коврами на стенах. Грибы выглядели в каком-то смысле даже аппетитно, и Элинара хотела прикоснуться к ним, но по рукам прилетел легкий шлепок. Яхонт помотал головой и сурово посмотрел на девушку. Она стыдливо спрятала руки за спиной и последовала за рыцарем.
Вдруг кристаллы рядом начали моргать, хаотично погасая и загораясь вновь, а потом и вовсе засветились красным цветом. Элинара застыла, руками нащупывая кинжал. Этот знак она запомнила — скоро здесь будет монстр. Боль в теле совсем прошла, адреналин заглушил её, готовя девушку к бою. Яхонт тоже напрягся. Он оглянулся назад, потом всмотрелся вперед. Развилок не было — ход абсолютно прямой. Вуу тихо рычал, и, кажется, тоже чувствовал неладное.
— Надо идти вперед. — приказал рыцарь и, забыв про все приличия, потянул за рукав Элинару.
Она была согласна на всё, лишь бы не встретиться с монстром, но впереди уже возникал лимфократ, похожий на того, который вот-вот схватил её в прошлый раз. Он бесплотной жидкостью просачивался через трещину размером с руку взрослого мужчины. Когда тело его плюхнулось на пол тоннеля, монстр на мгновения распался, но тут же собрал все части и предстал перед отступающими путниками.
Элинара не думала, она просто пятилась в надежде, что может убежать, как в прошлый раз. Не стала она сильнее с тех пор, и без магии оставалась ничем не лучше обычного Люмира. Хотя и тот владел какой-никакой руной. Надежда на спасение возлагалась на крепкие плечи Яхонта. Лицо его сначала утратило маску спокойствия, но рыцарь быстро собрался и вынул из ножен меч, на острие которого выбиты были символы. Рассмотреть их в такой мрачной обстановке Элинара не смогла, а потому просто спряталась за спиной и ждала, когда всё закончится. Она полностью потеряла веру в себя.
Вуу кинулся первым. Он удивительно быстро добрался до лимфократа, обогнул его и, пробежав вперед, громко заскулил. Монстру всё равно, чью живую душу забирать, чье тело окажется в его пасти, поэтому он переключился на зверька, привлекшего его внимание. Юркости в Вуу было хоть отбавляй, он только и делал, что отпрыгивал и дурачил монстра.
Если бы Элинара не глазела на них, то заметила бы, как Яхонт проводит пальцами по лезвию, повторяя руны на нём. Они не были сложными, ведь в бою решающее значение имеет скорость реакции, а значит, времени вспоминать, какие символы рисовать, не оставалось.
Проведя пальцами, Яхонт поднял меч, и тот слабо осветил пространство, озаряя чудовище. Внутренности его наполняла жижа неприятно-бурого цвета. Лифмократы нередко становились причиной наводнений в тоннелях, они притягивали к себе воду, заставляя собираться в одном месте, но такого цвета эти монстры бывали редко. И стоило Яхонту ранить мечом чудовище, как та часть продырявилась, и оттуда вытекала грязная жидкость. Покров был нарушен и не восстанавливался. Запахло кровью.
— Он мертв, — отчеканил Яхонт, отряхивая меч от слизи.
Хотелось потыкать палочкой, убедиться, что монстр больше не встанет, но Элинара лишь послушно последовала, шустро переступая через останки. Одной ногой она всё-таки угодила в жижу и теперь отчаянно трясла, пытаясь очиститься. С собой у них не было лишних тряпок, кроме тех, что были надеты, и вытереться было нечем. Меч Яхонт слабо сиял через застывшую бурую пленку, но даже так различались руны: свет и закон. Гравированное солнце и вертикальная линия мерцали и потихоньку затухали.
Элинара засмотрелась на лезвие, пыталась найти значение двух рун, использованных рядом. Но долго думать не пришлось — Вуу заскулил и жалобно смотрел на Яхонта. Тот пожал плечами и убрал меч в ножны. Мы дошли до нового перепутья, и на месте одного из ходов стояли ворота. На уровне глаз находилось окошечко, открываемое с той стороны, а значит, что мы добрались до части Свода, где жили Люмиры.
— Встретимся возле озера, — нагнулся к Вуу рыцарь и потрепал его уши. — Надо проводить Элинару к Орвину и доставить её обратно.
Зверек рыкнул на упоминание имени Первого рыцаря и, демонстративно обернувшись, зашагал в другой проход, из которого лился спокойный свет. Пушистый хвост скоро скрылся, и оставалось только догадываться, чем займется Вуу, пока не встретится со своим рыцарем.
— Не боишься его отпускать? — запереживала Элинара, всматриваясь в тоннель, по бокам которого росли ярко-рыжие грибы. — Мало ли, встретит толпу монстров.
— Он не мы, — серьезно ответил Яхонт, покосившись на закрытые ворота.
«Боится, что подслушают?» — подумала девушка и сама не заметила, как перешла на шепот.
— А почему меня не оставили в этой части Свода? Ведь наверняка здесь безопаснее. Хотя после такой встречи. уже не уверена...
— Было безопасно, — подошел поближе рыцарь и наклонился к уху. — Но в последний месяц тут всё чаще случаются набеги монстров. Люмиры жалеют, что покинули прежнее место, но официально центр теперь здесь. Они могут уйти туда, но рыцарей там почти нет.
– Их некому там защитить, – с досадой произнесла Элинара.
Элинара даже не обратила внимания, насколько близко подошел Яхонт, она задумалась. Значит, что прежнее место не устроило Стража Света, хотя куда ему, вряд ли он бывал в подземном городе. Скорее совет Ордена распорядился перенести центр Свода на другое место: может, там добыча была богаче, а может, и правда тогда безопаснее было уйти в ту часть Хребта. Но север привычно строг, и уже чувствовалось холодное его приветствие — на каменном потолке и стенах расходились белые узоры, которые медленно расплавлялись и снова появлялись из-за ворот. Над головами Элинары и Яхонта их не было, они так и стояли в середине развилки, и, видимо, здесь и была граница севера и юга.
Люмиры часто задавались вопросами: как так произошло, что температуры в разных частях под Хребтом настолько разные и отчего перепад их в некоторых местах такой сильный? И тогда они нашли место, где, казалось, встречаются два разных мира, Снежный и Процветающий. Оно находилось в невзрачном месте, и только внимательный глаз замечал необычное явление.
Элинаре эти названия всегда казались романтичными, но если одно говорило, что в нём жить хорошо или даже отлично, то другое лишь навлекало мысли о холоде. В той части Свода ей побывать не довелось, ведь когда она была младше, пройти туда могли только рыцари и кто повыше, простому люду путь туда был закрыт. Но теперь Люмиры освоили холодный стан, обжили его, и любопытно было взглянуть, как выглядит Снежный. Правдивы ли мифы? Элинара растирала руки от внезапного приступа любопытства.
Яхонт подумал, что она замёрзла, и, стянув с себя плащ, накинул на девушку. Элинара от неожиданности подпрыгнула и испуганно посмотрела на рыцаря. Под двумя плащами она чувствовала себя слишком...одетой.
— Вы озябли? Тут может быть холодно.
— Немного. — решила соврать девушка. Не признаваться же ей в своих глупых мыслях?
Они стояли и будто чего-то ждали. На самом деле никто не хотел проходить через ворота, пусть и по разным причинам. Яхонт чувствовал кожей, по которой ходили мурашки, что происходит неладное, не зря они встретили кровавого лимфократа. Но и ослушаться приказа привести Элинару он не мог, как бы не хотелось повернуть обратно.
Девушка же рассматривала набегающий иней и думала про сестру. Ей чудились образы, в которых та болеет, смертельно и неизлечимо. А за ними возникали другие: Лиана, глупая, вышла за стену и теперь лежит в зарослях торна, а кровь её, такая же бурая, говорит, что умерла она давно. И вместо того, чтобы помочь, образумить и остановить, Элинаре приходится скитаться по тоннелям Свода, находить утешение в тех, кого только недавно узнала. Иногда ей страшно оттого какая боль разрывает её изнутри, и думается, может магия дается Люмирам чтобы не сойти с ума и не умереть в диких муках? Не привыкла показывать — так не принято, и вряд ли кто догадывается, как тяжко приходится девушке, только вот на руках проступают серые полосы, точно стебли цветов. А может Элинаре лишь кажется?
Яхонт, глянув на девушку, тормошит её. Он видит, что она чем-то встревожена и смотрит на свои ладони так, будто есть на что посмотреть. Но сам он видит лишь тонкие запястья и пальцы, которые для юных дев, несомненно, являются поводом для гордости. Может, она и ему решила показать, думает он и смущается от такой мысли. «Она не такая», — медленно мотает головой он и тяжело вздыхает: «Больше нельзя тянуть».
— Я говорю на всякий случай, — говорит рыцарь, ловя осознанный взгляд девушки, и указывает на ворота. — Если Вам надо зайти внутрь, то стучите пять раз — три быстрых и в конце два с паузой.
— А сколько должна быть эта... пауза?
— Неважно. Вас в любом случае спросят, кто Вы.
— Тогда зачем заморачиваться?
— Могут не посмотреть и активировать руну, — Яхонт поднял взгляд к потолку перед воротами, и только теперь Элинара различила еле заметный символ — западня.
Иней расходился по кругу, в который заключили рисунок, напоминающий зубы, именно так обозначалась руна западни. Конечно, когда она активируется и засветится, то видна будет гораздо лучше, но будет уже поздно смотреть. Оказавшись в ловушке, есть ли смысл узнавать о ней?
Элинара уловила посыл Яхонта. Приятно было, ведь он заботился о ней, словно родной брат. Девушка даже вспомнила Ариона, которого иногда в шутку называла нерадивым братцем, и поняла, что скучает по его смазливой мордашке. Он не заслуживал наказания, но, скорее всего, и ему досталось за ту выходку с Люминвилем. И за это Элинаре было стыдно. Не жалко только Кайрена, ему, уверена она, сошло всё с рук, и он сейчас упивается своей безнаказанностью.
— Мы пойдем? — Элинара не могла долго стоять на одном месте, ей хотелось зайти если не в ворота, то хотя бы повернуть в один из ходов. — Или мы чего-то ждем?
От неё не укрылось колебание Яхонта. Он наконец подошел к воротам и постучал ровно так, как и рассказывал. Из-за двери раздался голос и тот спросил, кто пришел и зачем. Про вторую часть Яхонт не уточнял, и Элинара стала думать, как ответила бы сама. Благо отвечать ей не пришлось, отдувался её рыцарь.
Ворота распахнулись и они зашли, чувствуя как лица их обдувает ветерок. Рыцарь, который впустил пришедших был один — это удивило Яхонта. Он поблагодарил и пытался завести беседу, но уставший Люмир лишь отмахнулся и отправил их зачем они пришли. Ему явно было не до разговоров, правая голень была забинтована, повязка уже напиталась кровью.
Удручающий вид северной части Свода ввел Элинару в ещё больший хаос внутри. Снежный — это, конечно, не Процветающий, но насколько же всё оказалось хуже, чем думала девушка. Да и сам провожающий рыцарь нахмурился, словно не таким он покидал эту часть Свода, и руки его сжимали рукоять меча.
Элинара заметила, что когда Яхонт нервничает, то берется за оружие. Не вынимает, но, видимо, его успокаивает мысль, что он может его быстро вытащить и всадить в недруга, пусть и нематериального... А может, меч просто был для него чем-то сакральным, как мамин кинжал для Элинары. Нащупав рукам, она убедилась, что не потеряла его по дороге.
Кристаллы светились в полную мощь, но благодаря их яркости они подсвечивали всё. Люмиры, если встречались, то спешили, с гримасами страха и ужаса неся в руках свои скромные пожитки. Все они бежали в одну сторону, попутную нам. Мы же шли, а если точнее, крались, совсем не понимая, что происходит. Яхонт мрачнел с каждым новым пробежавшим человеком. Рядом с нами пронеслась женщина с маленькой девочкой, которую она тащила за собой. Та тихо плакала, не кричала, просто по щекам стихали дорожки слез.
Больно от подобной картины было обоим. Элинара не скрывала этого и встала к рыцарю поближе, шагая рядом. Он не смотрел на неё, взглядом бродил по коридорам, в которых находились теперь пустые дома Люмиров. Видно, что они бросали их в спешке: открыты окна, двери и везде валяются вещи.
Яхонт прибавил шагу, Элинара последовала за ним. И вскоре, кроме скромных тоннелей с зданиями, появились просторные улицы Свода. Северный встретил нас суматошно. Одинокое здание, возле которого собирались Люмиры, которых мы увидели, поражало своими размерами. Мы вышли из тоннеля, и теперь потолок был высотой с небольшую гору. Это была естественная пещера, просто очень большая, и поэтому Люмирам не пришлось выгрызать себе место, оно уже было. И оно поражало своими размерами.
— Это Собор Света, — на выдохе сказал Яхонт, и на лице его отразилось беспокойство. — В случае особых опасностей там прячутся те, кто не в силах себя защитить.
Люмиры в спешке продавливали внутрь всех, кто, как им кажется, затормозил на входе. Внизу были ещё те, кто облачился в голубые плащи, они пытались успокоить всех и руками показывали другие входы в Собор. Люди были в панике.