Брошенный богом мир

Будем в дальнейшем дальше от дальнейшего!..

Возвращение в Магистериум не сулило ничего нового или хорошего. Все те же переулки, улочки, площади, скверы. Все те же люди, дворняги и сонмы котов на крышах. Магистериум никогда не менялся и более того не было силы способной изменить этот город, который упорно называли столицей империи Ушедшего. Тем лучше было видно окостенение души города, чем ближе к нему ты оказывался. Чем меньше преград оставалось между тобой и городом, тем больше ты погружался в грязь священного города, куда собирались паломники со всех уголков страны.

Страны... Смешно называть этот калейдоскоп народов, рас и канонов страной. Слишком гордо и смело. Просто еще одно место в мире, где можно найти единомышленника и отправиться с ним на поклон Пересмешнику. Чтобы он передразнил тебя, вывернул наизнанку твои мозги, нашел болевую и отточенным ударом выбил почву из-под твоих ног. Шарлатан, обманщик, шут – вот кто скрывается под маской Пересмешника. Вовсе не святой, отнюдь не всемогущий, далеко не бог. Его стоило бы убить на поталу беснующейся толпе, которая защищает пределы этого выкидыша желаний правящей верхушки; отдать тело на растерзание гвардейцам, которые живут в прифронтовой зоне. Стоило бы, да. Но кто же позволит так насмехаться над святым? Нам, маратам, остается только покрепче сжимать челюсти на глотке врага, ожидая, когда этот клоун прибудет на фронт, чтобы остановить войну на короткие пару минут, когда мы сможем вдохнуть свободно.

Если бы меня спросили, какова моя цель в этой войне, за что я воюю – я бы не колеблясь, ответил, что воюю я за тот день, когда смогу прорваться вперед и всадить нож точнехонько между глаз главнокомандующего войск Ночи. Но никому не интересно, что думают мараты. Мараты не должны думать – они должны сражаться во славу Ушедшего и бастарда его, Пересмешника.

Удивление на лицах миров, при въезде в резиденцию Пересмешника, было достойно внесения в историю. Маркус не стал задерживаться в городе, поскольку толком прогуляться по нему все равно не смог бы, и сразу же поехал домой. А дома его, оказывается, не ждали. И ладно бы только миры удивлялись тому, что Пересмешник покидал резиденцию! Мистик устроил полноценный разнос с беспрерывным распеканием Маркуса в безответственности и беспечности. Пересмешник слушал молча, в монолог не встревал, вообще виду не подавал, что он здесь есть. Когда же Рет выдохся и, не найдя поддержки в лице Доренса, насупившись уселся в кресло, Маркус подал голос.

- Я был в храме, - переложил несколько документов в сторону, чтобы потом их внимательно изучить. – И там происходили странные вещи. Например, казусы со временем. Очень смахивает на наваждение. Особенно разговор с Ушедшим.

Дальнейшая тирада Иарена была не менее экспрессивной, но более содержательной. В конечном итоге, Маркус, порядком устав от шума, издаваемого мистиком, попросил его заткнуться хотя бы на минуту. Иарен удивленно моргнул, но все-таки замолчал. Чтобы через несколько минут начать расспрашивать о поездке.

Когда пересказ повторился трижды, Маркус не выдержал и хлопнул ладонью по столу.

- Перейди уже к делу, уважаемый мистик, не разводи базар.

- Ты говорил с Ушедшим? – стараясь сдержать улыбку, в который раз уточнил Иарен.

- Да, я с ним говорил, - в который раз кивнул Маркус, начиная подозревать, что мистик над ним глумится.

- И он был в облике статуи? – не унимался гарат.

- Я настолько привык к этой статуе, что иного и не смог бы увидеть, - пожал плечами мужчина, задумываясь о том, что лучше все-таки было рассказать все это Доренсу. У того хотя бы хватало уважения не хихикать.

- И статуя открыла тебе какой-то очень важный секрет, который всех нас спасет? – Иарен изо всех сил старался не рассмеяться. Ему было позволено многое, но проверять границы позволенного, отчего-то, не хотелось. Более того, пропавший на одну ночь Пересмешник вернулся в странном состоянии, которое мистик про себя называл «если что-то пойдет не так – полетят головы».

- Что-то вроде того, Иарен, - задумчиво улыбнулся Маркус. Без сомнений этот секрет мог спасти всех, если его правильно применить. – Но я тебе рассказал все это не для того, чтобы слушать похрюкивания. Я испытал на себе наваждение. И у меня назрел вопрос – как такое могло случиться, если все наваждения ты отваживаешь от меня? – мужчина прищурился, рассматривая выражение лица мистика. С самого начала разговора Рет оставался в своем истинном обличье, так что скрыться теперь не сможет.

- Этого не случилось бы... - начал было гарат, но был прерван Пересмешником.

- Если бы твой обожаемый Пересмешник умел использовать свою кашу, которая заменяет ему мозг, по назначению? – почему именно фраза Ярвага вспомнилась ему, Маркус не знал, но она как нельзя лучше подходила к выражению лица мистика.

- Не говори, как Ярваг, я тебя умоляю. Иначе я начну опасаться за твое психическое состояние, - поморщился Иарен. И даже больше не потому, что Пересмешник построил свою фразу, как Ярваг. Неприятно кольнуло собственное заявление о психическом состоянии мужчины. За него мистик постоянно опасался.

- Я никогда не разговаривал с Ярвагом, - склонив голову к плечу, так что солнечный лучик отразился от маски и солнечным зайчиком скользнул по лицу Иарена. – Я понятия не имею, как он говорит.

- Случайность, - отмахнулся Иарен. – Это ничего не доказывает.

- А заодно и не отвечает на мой вопрос, уважаемый мистик, - мимоходом напомнил Маркус, поднимаясь из своего кресла, чтобы немного размять мышцы.

- Тогда я не знаю, Пересмешник. Как не знал, куда ты запропастился и как обошел все посты охраны, - покаянно опустил голову гарат, признавая, что со своими обязанностями в этот раз не справился.

- Так уже намного лучше, Иарен, - Маркус дружески взъерошил гарату волосы. – Признавать свои недочеты – не страшно.

- Но очень обидно! – со вздохом признал Рет. – Чертовски обидно, Пересмешник. Дьявольски обидно!

- Ты уже не маленький, не устраивай истерику, - по-дружески хлопнул мужчину по плечу и вернулся в свое кресло. – Лучше покопайся в архивах, может кто-нибудь из Пересмешников видел такого вот мальчонку.

- Я-то поищу, - пожал плечами Иарен. – Только сдается мне, что такие случаи не записывают. Слишком они личные, чтобы хоть как-нибудь о них говорить.

- Значит, расследование проводить бесполезно? – поинтересовался Маркус, раскладывая перед собой стопки документов.

- Может и нет, но результаты будут не скоро, - покачал головой и принялся заваривать чай. – Как твое самочувствие?

- Чувствую себя замечательно, - улыбнулся Маркус. – Так, будто бы заново родился.

- А что думаешь по поводу слов «играть по своим правилам»? – поставил одну чашку рядом с Пересмешником, вторую же забрал с собой в любимое кресло.

- Над этим нужно подумать, - повел плечом. – Сам понимаешь, что не так-то просто понять смысл слов Ушедшего, особенно, когда тебя уверяют, что это была всего лишь галлюцинация, - лукаво усмехнулся.

- Это очень на нее похоже, но я не утверждаю, что все это тебе только приснилось, - озадаченно покачал головой Иарен, отпивая ароматный чай. – С одной стороны все действительно выглядит, как галлюцинация. Но ты не умеешь телепортироваться, а ведь каким-то образом ты очутился вне собственной резиденции.

- Дело ясное, что дело темное, - рассмеялся Маркус. – Скажи мне, уважаемый мистик, ты помнишь своего хозяина? – тему пленения гарата Пересмешник старался обходить стороной, но сейчас почему-то казалось, что незримый соглядатай помог провернуть всю эту махинацию со временем. И тем более все указывало на то, что незримый соглядатай его и был хозяином мистика на протяжении ста лет.

- Я никогда не видел его, если ты об этом, - с запинкой ответил Иарен. В отличие от Пересмешника он считал себя предателем. Пусть эти сто лет были лучшим временем, нежели созерцание угасающих Пересмешников, но нарушенные клятвы не давали покоя. – Я чувствовал его и всегда был открыт для него. Но мне не было необходимости говорить с ним. Когда он нуждался в моей помощи - он звал меня, и я отзывался. Я помню только то, что он был... - Иарен опасливо прикусил язык, не решаясь озвучивать мысль. Однако взгляд Маркуса развеял опасения – дешевле было сказать. Не к чему Пересмешнику тратить силы на чтение мистика, они ему пригодятся потом. – Он был похож на Роджера. И он был похож на тебя. Как будто вы близнецы. Та же сила, та же целеустремленность. Знаешь, единственное, чем вы отличались... Ты открыт всем, в твое сердце, в твои мысли может попасть каждый. А он был наглухо закрыт. Не по своей воле, но приблизиться к нему не получалось. Он изучал мир через меня, Пересмешник. Не потому что я такой замечательный проводник, нет, - волнение, которое одолевало мистика, настолько ярко отражалось на его лице, что никакие чары не могли скрыть этого. – У него не было другого способа. Он – ребенок, запертый в своей комнате.

- Вижу, ты проникся к нему сочувствием, Иарен, - без тени насмешки произнес Маркус, оглаживая края шкатулки в которой лежала цепь с ошейником Рета. – Ты не уверен в том, что сам предал Пересмешника, но уверен в том, что твой бывший хозяин такой.

- В том, что я не предавал, уверен ты, Пересмешник, - мужчина скривился, словно ему дали отведать кислого. – Или же мне и вовсе не доверять своим чувствам?

- Знаешь, что было написано на твоем ошейнике, уважаемый мистик? – Маркус со вздохом открыл шкатулку, извлекая на свет божий груду металла. Ему не хотелось терзать мистика, но у него не оставалось иного выхода. Последняя возможность найти соглядатая крылась в памяти тела Иарена Рета.

- Нет, и если на то будет твоя воля, я не хотел бы знать вовсе, - при виде ошейника мужчина невольно поежился и вжался в кресло. Слишком велико было опасение снова оказаться прикованным к стене в глубинах пещеры.

- «Тот, кто владеет савантом – владеет миром грез и миром снов богов. Я оставляю тебе ключ к небесам, мой преемник. Распорядись им по уму», - кончиками пальцев Пересмешник провел по выгравированным на ошейнике буквам, а затем поднял взгляд на мистика. – Я не собираюсь одевать его на тебя. Но мне нужен ответ, уважаемый мистик. Ты знаешь больше, чем говоришь мне.

- Я не знаю, Пересмешник, - наперед зная, что умоляющие нотки не спасут его от предначертанной судьбы, Рет отставил чашку и подошел к креслу Маркуса. – Ты позволишь мне связать нас клятвой?

Это было безрассудно, нелепо и смешно спрашивать о таком. С одной стороны – Пересмешник не смог бы отказать, ведь Иарен просил. С другой же – эта клятва обязывала мистика впредь никогда не покидать своего Пересмешника. И в случае скоропостижной кончины Маркуса Иарен должен был бы отправиться вслед за ним. Зачем ему эта клятва мистик еще не понял, но чутье подсказывало ему, что именно так будет правильно.

«Поставил на темную лошадку, как мальчишка...» - улыбнулся про себя Рет.

- Если так нужно, Иарен. И если ты готов связать себя со мной, - Маркус сжал цепь и отвел руку в сторону от мистика, выпуская звенящей змеей свиться в клубок на полу. Звук этот наполнил комнату торжественностью грядущей клятвы, заставив вздрогнуть обоих.

- Отвори мне дверь, позови меня сесть у огня, - прошептал мистик, бесшумно опускаясь на колени перед Пересмешником. Провел раскрытыми ладонями над рукой Маркуса, опасаясь прикоснуться к нему. – Я всего лишь беглец, я не выдержал света пути, - на выдохе продолжает мистик, касаясь губами костяшек пальцев Маркуса. Первое прикосновение, которое не несло боли Пересмешнику. Это прикосновение волнами разогнало по телу теплое, золотое сияние, которое источал Маркус. Как бы ни противился этой мысли Иарен – Пересмешник ему нравился, в нем была та искра, которая заставляла улыбаться. Глядя на то, как мужчина притворно возмущается или дурачится - Иарену меньше всего хотелось, чтобы этот забавный Пересмешник страдал больше, чем ему предначертано Уходящим.

- Но ты не можешь знать, что значит - быть помнящим, - подхватил Маркус, смакуя клятву гаратов. В чем они клялись друг другу на самом деле? В чем еще мог поклясться Маркус, если он все положил на алтарь Ушедшего? – Скажи мне то, о чем стучит кровь в твоем теле.

- Дай мне забвенье, позволь мне войти, - поднял взгляд вверх Иарен, сжимая в своих ладонях ладонь Пересмешника. Крепче, чем позволяли правила приличия, заботливее, чем позволял окружающий мир. Гарат волновался, как не волновался, пожалуй, во время собственной свадьбы. От того его руки дрожали, а голос становился все тише и тише, словно стыдился он своих слов.

- Ты волен войти в мое сердце и занять место в нем, Иарен Рет, - как во сне произнес Маркус, накрывая руки мистика своей ладонью, унимая его дрожь. Во всем этом было что-то увлекающее-опасное, но все больше в этом было умиротворения. Словно твердь мира Пересмешника укрепилась еще одним нерушимым столбом.

- Закрой глаза и смотри, - улыбнулся мистик, прижимаясь лбом к руке Пересмешника. Высшая степень доверия отмеченного печатью Уходящего – позволить остаться в сердце, в то время как остальные приходят и уходят. Бесценный дар того, кому уже нечего отдавать. – Открой путь в чертоги твои. Укрой нас своей благодатью, - и уже не понятно к кому обращается Иарен к Пересмешнику или же к своим богам.

Маркус невольно вздрогнул, когда вместо приглушенного света его кабинета, запаха старых книг и чая, который любил заваривать мистик, век коснулся яркий свет, а в ноздри ударил запах свежих трав и мокрой листвы. Приоткрыл глаза, обводя взглядом раскинувшийся вокруг них сад. Величественные деревья, много старше Пересмешника, Иарена, да и самого Магистериума. Необычные, таящие в себе мудрость мира.

- Где мы? – спросил Маркус, коснувшись ладонью ствола дерева. Кора была теплая, мужчина невольно отдернул руку, когда накатило понимание, что деревья живые. С детским любопытством коснулся снова, чтобы ощутить пульсирующую под корой жизнь.

- Мы в садах Астора, сына Уходящего, - тихо рассмеялся Иарен, наблюдая за тем, как Пересмешник знакомиться с Древом Умиротворения. В лабиринтах памяти мистика не было ни единого упоминания о том, чтобы человек не посвященный в таинства мистиков бывал в этом саду. Да и сами мистики все реже возвращались к этим деревьям. Традиции, взлелеянные поколениями мистиков, истлевали, как воск под ласками огня. – Древо Умиротворения – было первым давшим побеги здесь. От него взяли начало другие, ставшие священными для гаратов.

- Оно живое, разумное, - заворожено прошептал Маркус, поднимая взгляд вверх, рассматривая крону дерева, живность, которая там пряталась. – Зачем ты привел меня сюда, Иарен?

- Чтобы ты кое-что понял, - вздохнул Иарен, понимая, что самое сложное в общении с Пересмешником снова досталось ему.

«Лучше пусть это буду я, а не Ярваг. Может быть мне удастся его вразумить, подтолкнуть в нужном направлении,» - отстранено подумал мистик, понимая, что все повторяется и ничего изменить нельзя. Люди рождаются, живут, умирают; война начинается и продолжается; Пересмешники сменяют друг друга и заставляют верить всех в сказку о том, что Уходящий однажды вернется. Ничто не сможет нарушить этот цикл, лишь отсрочить неизбежное.

Одна из нижних веток Древа коснулась щеки мистика, словно пытаясь утешить и отвлечь от грустных мыслей. Иарен благодарно улыбнулся, огладил кору кончиками пальцев, от чего все дерево зашелестело, будто бы ему стало щекотно.

- Что происходит? – поинтересовался Маркус, разглядывая мистика, переменившегося в лице. – Что с Древом?

- Мне стало грустно и оно решило утешить меня, Пересмешник. Подарить мне капельку умиротворения, которого мне не хватало, - Иарен присел на землю, прислонившись спиной к стволу дерева.

- Здесь давно никого не было, да? Сад выглядит заброшенным, - Маркус обошел дерево по кругу, ведя ладонью по шершавой коре. – Почему люди не приходят сюда за умиротворением?

- Не каждый хочет найти путь к умиротворению, Пересмешник. Даже гараты редко приходят сюда, чтобы отдохнуть и очиститься от скверны мира. Кто-то ищет умиротворение в выпивке, кто-то на войне, кто-то в постели... Люди забывают об этом месте.

- Тогда почему мистики не напомнят им о том, что все можно делать иначе? – нахмурился мужчина, не понимая, почему Иарен испытывает чувство облегчения в связи с тем, что люди забывают о саде Астора.

- Если все люди будут приходить сюда – сад истощится и умрет. Лишь те, кому необходима поддержка сада могут прийти сюда, - мистик прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием сада. Ему действительно не хватало этого ощущения. Сто лет без возможности отпустить тяжесть памяти, тревогу змеей обвившую сердце. – Так долго...

- Пересмешники такие же, - мужчина остановился перед собеседником и окинул его сердитым взглядом. – Ты ведь это пытаешься сказать? Пересмешники отдают себя страждущим и иссякают, превращаясь в выхолощенную оболочку. Позволяют каждому получить желаемое.

- Тебе лучше кого-либо известно предназначение Пересмешника, - мистик едва заметно улыбнулся. - Я лишь покорный слуга, который видит лишь малую часть, - склоняет голову в искрометно шутовском поклоне.

- Снова уходишь от ответа? - вздохнул Маркус, удивляясь этой нежданной вспышке гнева.

- Стоит ли мне говорить, если ответ уже прозвучал? - пожал плечами Иарен, прошелся вокруг дерева и улыбнулся. - Ты хотел узнать то, чего я не помню, верно? - убрал челку, спадающую на глаза. - Я... Да, я готов к тому, чтобы ты получил свою информацию, Пересмешник, - поднял взгляд полный решимости на мужчину.

- Маркус. Меня зовут Маркус, - вздохнул и приблизился вплотную к мистику, сжимая ладонями его виски. - Тебе известна медитация Верховных, Иарен?

- Которая из них? - весело фыркнул Рет, лукаво прищурившись. - С проникновением или без? - скользнул кончиками пальцев по запястьям Маркуса, мимолетно и очень бережно.

- Ты невыносим, мистик, - смущенно пробормотал Пересмешник. - Ты что подсматривал?

- А как ты еще предлагаешь мне следовать за тобой повсюду? - вздернул брови и недоумевающе моргнул. - Только так и приходится.

- Хорошо, - выдохнул Маркус, прежде чем коснуться губами лба мистика.

Что бы там не думал гарат, а медитация заключалась вовсе не в физическом контакте. Телу всегда нужно было занятие, которое не мешало бы священной сути Ушедшего распрямиться, показать себя в полную силу. Подобная близость была наилучшим способом оставить приземленное и примитивное в стороне. Так душа отделяется от тела и парит в мирах, что недоступны ни живым, ни мертвым.

Пересмешник сплетается со своим мистиком, да, именно своим, теперь именно так. Ранее он сплетался только с одним человеком, для которого не был своим. Сейчас все происходило одновременно и похоже, и совершенно иначе. Те же, по сути, движения, то же наполнение, но совсем иная отдача, невыносимо другой подтекст. И между строк они читают куда больше, чем можно было бы написать или произнести вслух. Мистик проявляет недюжинную храбрость, позволяя проникать так глубоко в себя, не только в тело, поскольку тело вторично для тех, кто привык прятать его от всех, но в самую суть, где кроется все, что происходило; открывает извилистые тропки своего сознания, позволяя внимательному путешественнику вдоволь насладиться пейзажами.

Маркус видит темную пещеру и мистика, лежащего на полу. Еще он видит тень, что склонившись над мистиком защелкивает ошейник. Тень безлика и вряд ли находится в пещере физически. Пересмешник еще не встречался с владельцем тени, но смутно догадывается о том, кто это может быть. Скользнув глубже, не обращая внимания на глухой стон Иарена, Маркус увидел ту же тень. И мистика, которого выпускают из Магистериума. Он видит Говарда, Пересмешника, что был до Роджера. Узнать другого Пересмешника легко - они все связаны незримой цепью, покидая юдоль Ушедшего и воплощаясь в этом мире. Еще он видит, что тень обретает физическое воплощение, когда Иарен отходит от своего Пересмешника. Тень копия Говарда, моложе, в полном расцвете сил, но копия подлинная, словно они близнецы. Он проталкивается глубже, чувствуя, как в его руках дрожит мистик. Ему открывается вид на кабинет Пересмешника Говарда, он так же, как и Маркус, изучает карту. Перед ним высокий широкоплечий марат, который раздраженно отчитывает его. В углу, забившись в кресло, сидит бледный Иарен. Ему страшно и он хочет скрыться отсюда, но не смеет оставить Пересмешника одного.

Ему открывается множество из фактов жизни Иарена и его хозяев. Они все одевали на него ошейник, только не всегда он был виден посторонним. Выпустив мистика из плена медитации, Пересмешник улыбается.

- Знаешь ли ты, любимейший из сыновей Астора, - вкрадчиво начал Маркус, обводя ладонями лицо раскрасневшегося гарата, - что ты единственный, кто побывал во владениях Ночи и вернулся живым? Тобой владел Пересмешник и Пересмешник позволил своему отражению увести тебя в Ночь. Теперь же я владею тобой, с твоей подачи, и мне предстоит отдать тебя своему отражению. Если ты, как и прежде, захочешь этого.

- Я не хочу, - коротко ответил Иарен, оправляя одежду. - Насмотрелся вдоволь. Не впечатлило. Хватит.

Иарен зол на Пересмешника за эту его дурацкую медитацию, за свою клятву, за слова. Теперь его будет безудержно тянуть к Маркусу и неизменно он будет получать то, чего хочет. Потому что Пересмешник не сможет отказать, впустит его в свое сердце, душу, тело. Вздохнув, мистик бережно целует ладони Маркуса.

- Нам пора возвращаться. Тебя уже ждут, - слабо улыбнувшись, Иарен обнимает мужчину и уводит от Древа Умиротворения. Чудесный сад меркнет, растворяется, обнажая кабинет Пересмешника, как раз когда в дверь стучат.

Маркус открывает глаза и оглядывается по сторонам. Для него в новинку все эти хитрости мистиков, потому позже, вечером, он спросит у Иарена, как он все это делает.

- Войдите, - с улыбкой произнес Пересмешник, устроившись в рабочем кресле.

Когда дверь открылась и в кабинет вошел марат в форменной одежде отряда Ярвага, Иарен тяжело вздохнул и углубился в чтение. Гонец, коим являлся Ронни Лин, сумасшедший Химик и просто отморозок из числа щенков Ярвага, презрительно поморщился, увидав Рета, но постарался придать своему лицу, как можно более нейтральное выражение, когда перевел взгляд на Пересмешника.

- Сержант Ронни Лин, первый специальный отряд главнокомандующего маратов Ярвага, прибыл с донесением. Разрешите доложить, - ровный, чуточку ехидный голос марата, никоим образом не клеился с его внешним видом. Живая мимика, с преобладающими насмешливыми и ироничными гримасами, сигарета в уголке рта, потертая форма со следами пороха, крови и неопознаваемых мутно-белых пятен, стальной протез от локтя на левой руке, экзо-перчатка на правой. Он выглядел так, словно только что вернулся с поля боя, а не проделал длительный путь в Магистериум. - Главнокомандующий Ярваг извещает вас о том, что он взял в плен вражеского командира и привезет его к вам, как только, - марат пожал плечами, - проведут военный суд. На этом все.

- Хорошо, - кивнул Маркус, и, склонив голову к плечу, внимательно осмотрел сержанта с ног до головы. - Ты свободен, марат. Для тебя приготовят комнату и все необходимое.

- Разрешите обратиться не по уставу, - подал голос Лин. Дождавшись кивка от Пересмешника, марат криво ухмыльнулся. - Пошел нахер, больной ублюдок. Я найду себе койку в городе. Не люблю, знаешь ли, когда крыс в доме больше, чем людей.

Козырнув на прощание, Ронни покинул кабинет Пересмешника, насвистывая себе под нос какую-то похабную песенку. Маркус недоумевающе смотрел ему в след и едва сдерживал смех. Восторга Пересмешника не разделял только Иарен. Всякий раз, как Ярваг привозил "гостинец" с фронта - ничем хорошим это не заканчивалось.

- Я хочу видеть досье этого сержанта и Ярвага у себя на столе через десять минут, - задумчиво произнес Маркус, водя подушечками пальцев по краю стола. - Такие интересные гости, я, признаться, даже смущен, - без тени иронии закончил мужчина и погрузился в изучение карты, висящей на стене.