1 глава.
"Когда всё стояло на своих местах"
У этой школы был собственный ритм. Он звучал в стуке кед по кафельным полам, в звонком шёпоте у шкафчиков, в редких, но метких драках за спортзалом. Здесь всё было поделено, расписано, разложено по полочкам — почти как в шахматах.
Три компании. Три силы. Три короля.
И если ты умный — не лезь. Если хочешь выжить — выбери сторону.
Первая компания — у Макса, старшего брата Мелиссы Ельциной. Он всегда был резким, немного грубым, но справедливым. В его компании были те, кто ценил порядок и силу. Справедливый, но суровый — не простит предательства, не примет вранья.
Не эмоционален внешне, но дико предан тем, кто «свой». За ним шли потому, что он держал слово. И если ты был с ним — тебя не тронут. Умеет прощать, но не забывает. Простил — но ты уже никогда не будешь для него "как прежде".
„— А если я предам тебя?
Он медленно поворачивает голову, смотрит прямо в глаза.
— Один раз.
— И что?
— Просто исчезнешь. Как будто тебя не было.“
Вторая — у Черныха Владислава, теперь уже бывшая. Когда-то она считалась самой шумной, самой живой. Влад умел говорить, умел дружить. Он не тот, кто громко говорит — он действует. Ему важно заслужить уважение, а не вызвать восхищение. Он умел слушать и смотреть в глаза так, будто понимал тебя без слов. Но два года назад он уехал — из-за переезда, говорят. И тогда он отдал своих людей Максу. Как дань уважения. Как жест мира.
„–Я не боюсь последствий. А ты — боишься меня. Это уже неравный диалог“
Третья — у Кирилла Морозова. С ним никто особо не хотел иметь дело. Он был непредсказуем. Хитрый, холодный, отчуждённый. Но за ним шли те, кто умел прятать нож за спиной. Он не дружил, он покупал.
„— Думаешь, это оскорбление?
— Нет. Это просто точка зрения, к которой ты ещё не дорос.“
А Мелисса Ельцина?
Она будто стояла посередине. Не из страха — из выбора. Её брат был король, но она не была принцессой. Она была сама по себе: в книгах, в музыке, в тетрадях, где вместо формул — стихи, написанные на полях.
Она не лезла. Она смотрела.
И в этом была её сила.
— Видела новость? — спросила лучшая подруга Камила, толкая её локтем, пока они шли по коридору.
Камила, изящно стройная, с чёткими линиями тела — как будто выточена из стекла.Кудрявые , русые волосы, которые она часто собирала в небрежный пучок. Глаза — тёмные или очень светлые, выразительные, колючие. Не спрячешься. Сложная, но незаменимая — с ней не просто, но без неё будто бы жизнь тускнеет.
"Я могу быть доброй. Но это не значит , что ты не почувствуешь , как холодно станет, когда я уйду"
— Что ещё? — Мелисса лениво развернула обложку тетради.
— Влад вернулся. Черных.
Словно кто-то щёлкнул по стеклу. Мир не рухнул, но затрещал.
— Что? — переспросила она, медленно оборачиваясь.
— Сегодня утром. Его видели у старого входа, с рюкзаком через плечо и тем самым взглядом. Говорят, он выше стал. И волосы теперь чуть длиннее. В чёрной рубашке. Как из кино.
Мелисса промолчала. Она вспомнила, как он однажды прикрыл её на уроке химии, когда она нечаянно сожгла салфетку и вся лаборатория пропахла гарью.
— Это ничего не значит, — сказала она сама себе.
Но внутри что-то дрогнуло.
Позже, когда звонок пробил обед, и школа снова ожила, она спустилась к внутреннему двору. Хотелось воздуха.
И он был там.
Владислав Черных стоял у стены, облокотившись на кирпич. На нём действительно была чёрная рубашка, рукава закатаны, взгляд — прямой, спокойный. Он говорил с кем-то, но когда увидел её — замолчал.
И посмотрел.
Не просто так, не случайно. Он будто признал её. Улыбнулся — чуть, еле заметно.
И Мелисса поняла.
Ритм школы изменится.
Что-то начинается.