глава 9. разорвать тишину
Ты заперла дверь домика, глухо захлопнув её за собой, и на несколько секунд просто прижалась спиной к холодной деревянной стене.
Тело дрожало, в висках стучала кровь.
Дима сидел на полу, обессиленный, хрипло дышал, глядя на тебя снизу вверх. Его взгляд... будто током било. Сколько боли, сколько ярости в этих тёмных глазах.
И жажды.
— Иди сюда, — прохрипел он, голосом низким, диким.
Ты даже не подумала сопротивляться.
Подошла.
Он резко схватил тебя за запястья, рванул к себе, так, что ты упала прямо ему на колени. Руки его были обожжены, тело в синяках — но пальцы впивались в тебя с такой силой, будто хотел сломать.
— Блять, ты думала, что я тебя так просто отпущу? После всего?
Его дыхание обжигало твоё лицо. Ты видела, как подрагивают его губы — от желания, от злости, от страха потерять тебя.
— Нахуй, детка, — выдохнул он, — теперь ты моя. До конца.
Ты сама сорвала с него порванную рубашку, царапая его грудь ногтями. Он застонал, низко, опасно.
— Быстрее, сука, — прохрипел он, — я с ума по тебе схожу.
Ты стянула с себя всё до последней нитки, ощущая, как его горячий взгляд скользит по твоей коже, оставляя невидимые ожоги.
Дима обхватил твою шею рукой, притянул к себе, впившись в твои губы так, что ты застонала от боли.
Он целовал тебя грубо, бессмысленно, будто хотел разорвать, сожрать.
Ты чувствовала, как он твёрдый под тобой, как его пальцы сжимают твою талию до синяков.
— Тебя не будет достаточно, — прохрипел он в твои губы. — Никогда, блядь.
Ты сама повела его руку между своих бёдер, вела его туда, где пульсировала жизнь. Влажная, готовая, бешеная.
— Возьми меня, Дима... — выдохнула ты, почти рыдая.
— Сука... — сдавленно рыкнул он.
В следующую секунду он вбил тебя в пол так резко, что у тебя перехватило дыхание.
Он вошёл в тебя сразу, глубоко, грубо, почти со злостью — как будто всё, что он копил эти дни в плену, вырвалось наружу.
Ты выгнулась, закричала, вцепившись в его плечи ногтями.
— Тише, детка, — хрипел он, вбиваясь в тебя снова и снова. — Сейчас я тебя выебу так, что ты меня до конца жизни помнить будешь.
Ты стонала, просила его быстрее, сильнее.
Твои бедра сами двигались навстречу ему, хватая этот бешеный ритм.
Дима держал тебя за горло, слегка сжимая, чтобы ты не могла закричать слишком громко.
— Ты моя, слышишь, сука? Только моя.
Он трахал тебя безжалостно, резко, без остановок, доводя до того состояния, когда слёзы катились сами.
Ты кончила почти с воплем, дрожа всем телом.
Но он не остановился.
— Нет, детка, — выдохнул он, прижимая тебя к полу, — мало... Я тебя до костей выжгу...
Он перевернул тебя на живот, поднял за бёдра, снова вошёл в тебя резко, так глубоко, что ты вскрикнула.
Ты чувствовала, как он заполняет тебя до боли, до безумия.
Рывок за рывком.
Жёстко, грязно, сладко.
— Боже, Дима... ещё... не останавливайся... — всхлипывала ты.
Он рычал что-то тебе на ухо — бессвязное, грязное, яростное. О том, как мечтал об этом, как дрочил, представляя твоё лицо, твоё тело. О том, как он чуть не сошёл с ума без тебя.
Ты снова сорвалась в оргазм, громкий, бесстыдный, с криком его имени на губах.
Только тогда он кончил сам — с рёвом, вбивая себя в тебя до предела, будто хотел стать тобой.
---
Долго ещё вы лежали на полу, едва дыша. Его сперма вытекала из тебя, текла по твоим бёдрам, смешиваясь с потом и кровью.
Он держал тебя в руках так, как держат самое дорогое.
Лоб в лоб.
Грудь к груди.
— Теперь тебе хуй кто тебя от меня заберёт, — прошептал он, дрожащим от усталости голосом.
Ты улыбнулась сквозь слёзы, прижимаясь к нему крепче.
— Я сама никуда не уйду. Никогда.
Он поцеловал тебя в лоб, легко, трепетно.
И в этом поцелуе было всё, чего так долго не хватало — тепло, дом, жизнь.