Off the chain

Я выбралась из объятий Зейна и взяла телефон, чтобы позвонить маме. Уже ночь, а их всё нет. Я заметно встревожилась, услышав долгие гудки, но спустя минуту ожиданий, на том конце послышался голос мамы:

—Да, милая?

—Мам, вы где? — без всяких формальностей спросила я.

—Ой, представляешь, мы встретили старых друзей и заболтались, — объяснила мама. — У вас там всё хорошо?

—Да, мам, мы фильм смотрим, — соврала я, поудобнее устраиваясь в объятиях улыбающегося Зейна.

—Детка, мы ведь можем вернуться завтра утром? — усмехнулась мама. — Вы ведь не нахулиганите?

—А мы уже собирались шале спалить, — с поддельной досадой буркнула я.

­—Только попробуйте что-нибудь учинить, засранцы, — засмеялась мама. — Милая, точно всё в порядке?

—Конечно, мам, — заверила я её. — В полном.

—Не засиживайтесь, — заботливо посоветовала мама. — Уже поздно.

—Конечно, мам, — повторила я. — Хорошего времяпрепровождения.

Как только я отключила телефон и положила его на прикроватную тумбочку, Зейн за руку притянул меня к себе и посадил на свой торс.

—Значит, фильм, да? — хитро улыбнулся он. — И в кого ты такая лгунишка?

—У нас тут очень даже неплохой сюжет, — приторным голосом сказала я и легла рядом с ним.

—Теа, я не хочу портить момент, — тихо заговорил Зейн, играясь с моими волосами, — но что будет дальше?

—Я изменила ему, — проконстатировала я очевидный факт. — Снова.

—Я предал его, — в тон моему голосу проговорил Малик. — Снова.

Я провела пальцем по его царапинам на спине, которые по моей же вине и появились.

—Помнишь, что я говорил про секс без чувств? — спросил он у меня.

—Зейн, прошу тебя, не думай обо мне так, — тихо-тихо прошептала я, рисуя непонятные узоры на его торсе. — Я бы ни за что не отдала тебе свою невинность, если бы ничего не чувствовала.

—Всему виной моё природное обаяние, — высокомерно изрёк он, проводя рукой по своим волосам.

—И моя природная глупость, — отвернувшись, сказала я. — Чувствую себя мерзкой шлюхой.

—За такие слова можно и по попе получить, — сердито буркнул Малик. — Ты — замечательная девушка.

—Зейн, я изменила любимому человеку, — отчеканила я, повернувшись к нему. — Это свойственно замечательным девушкам?

—Знаешь, если бы ты его любила по-настоящему... — брюнет сделал паузу, ­— ты бы не изменила ему.

—Я...я люблю его, наверное, — возразила я, но голос дрогнул, выдав мою неуверенность в сказанных словах. — Я не знаю, Зейн. Я очень сильно привязалась к нему.

—Ты только не думай, что я настраиваю тебя против Лиама, — отчаянно проговорил Зейн. — Мне не хочется видеть тебя в его объятиях. Ты даже не представляешь, насколько мне тяжело, когда я вижу вас вместе. А вижу я это каждый день, — выпалил он на одном дыхании. — Я люблю тебя так сильно, что не могу лишить тебя счастья. Я вижу, как он для тебя важен, и не имею права рушить ваши отношения, — Зейн сильно прищурил глаза, будто ему причиняют физическую боль. — Я давно должен был уехать подальше от тебя, но решился на это только сейчас. Теа, завтра я поеду в Лозанну и больше не появлюсь в твоей жизни.

Я смотрела на губы Зейна и не хотела слышать этих ужасных слов, которые вылетают из них. «...больше не появлюсь в твоей жизни» — это шутка такая?

—Зейн, я хочу видеть тебя рядом, — выпалила я, касаясь губами его плеч. — Я хочу прикасаться к тебе, чувствовать тебя каждой клеточкой тела.

—Только вот эта роскошь досталась Лиаму, — грустно изрёк он.

—Зейн, — я прикусила губу, — он не прикасается ко мне.

—Что? — Зейн непонимающе посмотрел на меня, дернув бровью.

—Ты был моим первым и единственным мужчиной, понимаешь? — тихо проговорила я, опустив глаза.

— Теа, — парень погладил пальцем мою щечку, — если бы ты только знала, как сильно я люблю тебя.

Я подняла взгляд на Малика. Слышать такое было так приятно, но так непривычно. Лиам не говорит мне такого почти никогда.

—А знаешь, мне сейчас плевать на него, — мигом отреагировала я. — Я поеду с тобой в Лозанну. Я познакомлюсь с твоей семьёй. Я устрою Лиаму скандал из-за того, что он не звонит. Я буду рядом с тобой. Я не дам тебе исчезнуть из моей жизни.

—Теа... — начал было Зейн, но я заткнула его поцелуем. Сладким, манящим, глубоким.

­***

Родители с утра уехали в Женеву по каким-то делам, а Зейн стоял у выхода и ждал меня, чтобы поехать в Лозанну. Бедный, он ждёт меня уже полчаса. Сегодня ночью Зейн снял с меня свитер и выкинул его куда-то на пол, но, когда мы услышали голоса моих родителей на первом этаже, пришлось лихорадочно бегать по комнате и собирать разбросанные вещи. Они вернулись через пару часов после того, как я позвонила им, хотя мама сказала, что они задержатся до утра. И верь людям после этого.

Flashback.

Родительские голоса слышались всё отчетливее, и мы суматошно стали запихивать одежду в шкаф. Я оглядела комнату, чтобы убедиться, что не осталось валяющейся одежды, в то время как Зейн протянул мне пижаму. Совсем за дверью послышался голос мамы, и ручка двери повернулась. Я успела надеть пижаму и прыгнуть под одеяло, а Зейн покатился под кровать.

В коридоре горел свет, поэтому, когда дверь открылась, яркие узоры люстры осветили мою кровать. Я прищурилась из-за резкого яркого света и незаметно закрыла лицо одеялом. В ту же секунду папа аккуратно закрыл дверь, и я смогла выдохнуть с облегчением. Усевшись на кровати, я осмотрелась. Неожиданно моей руки коснулось что-то очень тёплое. Я подпрыгнула на месте от испуга и, увидев растерянное лицо Зейна, легла обратно. Он нагнулся ко мне и мягко поцеловал, после чего, используя телефонный фонарик, открыл шкаф и натянул на себя джинсы.

Оставив остальную свою одежду в моём шкафу, брюнет прислонился к двери и стал слушать. В коридоре родителей, кажется, не было, поэтому Зейн аккуратно открыл дверь и вышел из комнаты. Но в это же время отцу приспичило попить водицы: он вышел из соседней комнаты и наткнулся прямо на Зейна. Я закрыла лицо руками в ожидании драмы.

—Зейн, что ты делал в комнате моей дочери? — злым шёпотом спросил папа.

Он думает, что я его не слышу? Да здесь стены тоньше, чем пальцы Зейна, а амплитуда звука, кажется, вообще изменяется в зависимости от погоды за окном или от настроения какого-нибудь американского ламантина.

—Мистер Спаркс, а вы разве не слышали её крик? — не растерялся Малик. ­— Я просто услышал, как она кричала во сне, и решил проверить. Ей часто снятся кошмары?

—Вроде бы вообще не снятся. А ты спишь в джинсах? — насторожился папа, видимо, заметив, что Зейн был лишь в джинсах, а не в домашнем трико, например.

—Нет, но не мог же я зайти к вашей дочери в одних трусах посреди ночи, — начал мастерски оправдываться тот. — Вот и надел первое, что под руку попалось.

—А если бы тебе под руку попался лыжный костюм, ты бы его надел? — недоверчиво спросил папа. Боже, папа, прекрати пытать этого бедолагу. — Надеюсь, я доверяю тебе не зря, Зейн.

—Конечно, мистер Спаркс, — заверил Зейн отца, — Теа ведь мне как сестрёнка.

Ага, сестрёнка, с которой ты пару часов назад переспал. Во второй раз. Чудесные братско-сестринские отношения, ничего не скажешь.

End of flashback.

—Теа, ты скоро? — крикнул из гостиной на первом этаже Зейн, когда я копалась в шкафу.

—Между прочим, свитер ты убирал, а не я, — крикнула я в ответ и заглянула под кровать.

Эврика! Наконец-то я нашла этот несчастный свитер с оленями.

—Да какая разница, кто что убирал, — пожал плечами Малик, когда я спустилась на первый этаж, по пути натягивая на себя свитер. Кстати, на нём был точно такой же. — Там думать некогда было.

—А ты, кстати, отлично отмазался, братец, — усмехнулась я. — Да я согласна целыми днями спать, если мои «ужасы» будут именно такими.

—У нас целая неделя впереди, сестрёнка, — расплылся в счастливой улыбке брюнет, обвивая руками мою талию.

—Тебе не противно называть меня так? — сощурилась я.

—Я не жалую инцест, — поморщился Зейн.

А кто вообще жалует такое?

—Это же экстремально, — я соблазнительно улыбнулась, но, увидев хмурое лицо парня, продолжила, — я тоже против.

Зейн улыбнулся и лёгонько чмокнул меня в губы.

***

—Красивый дом, — восхищённо протянула я, увидев шикарный особняк семьи Малик.

—У него и цена красивая была, ­— усмехнулся брюнет, открывая дверь своим ключом.

Мы прошли внутрь, и я стала рассматривать интерьер. Прекрасный дом как снаружи, так и внутри. У Зейна просто отличный вкус, ведь, по словам Лиама, этот дом выбирал именно Зейн.

—Мам, пап? — Зейн громко окликнул родителей, но ответа не последовало. — Дония? Валия? Сафаа?

Никто не откликнулся, и это было более чем подозрительно. Я заметила испуганное лицо Зейна и поспешила взять его за руку. Вместе мы прошли в гостиную, и картина, представшая перед нами, повергла в шок. На диване сидел какой-то мужчина со шрамом на лице, в кожаной куртке и кастетом на пальцах. Его лицо показалось мне знакомым.

—Ну, здравствуй, Зейн, — твёрдым голосом проговорил он, прочистив перед этим горло. — Давно не виделись.

—Бенджамин? — с тревогой уставился Малик на мужчину.

Стоп! Бенджамин? Тот самый Бенджамин, которого я видела в своём сне? Тот самый Бенджамин, который хотел сделать из Зейна киллера? Тот самый Бенджамин, которого Зейн избил? В конце концов, тот самый Бенджамин, от которого Зейн прятался чуть ли не два года?

—Да, Зейн, — кивнул этот ублюдок. — Это я. Твой наставник, твой учитель, твой гуру.

—Где моя семья, кретин? — со стальным голосом спросил Зейн, сжимая кулаки.

—Не беспокойся, — натянуто улыбнулся Бенджамин. — Когда мы приехали, их уже не было. Я полагал, что это ты их отправил куда-нибудь...

—Какого чёрта тебе нужно в моём доме? — перебив его, процедил сквозь зубы Малик.

—А ты, кажется, даже не знал, что мы в Лозанне, — невозмутимо продолжил этот бугай. — Что ж, Зейн, пора платить за свои ошибки.

—Я совершил одну единственную ошибку, когда связался с тобой, ­— твёрдо отчеканил Зейн.

—А что это за чудесная девушка прячется за твоей спиной? — Бенджамин встал с дивана и подошёл ко мне.

­—Не подходи к ней, ублюдок! — Зейн выплюнул эти слова ему прямо в лицо, отчего глаза у того почернели, а лицо стало красным, как помидор.

—Зейн, ты, кажется, забыл, на что я способен, — сказал бугай и по непонятной мне причине засмеялся.

Не успел Зейн ответить, как за его спиной возник какой-то человек и приложил платок к его носу. Миг — и он потерял сознание. Я рванула к нему, но кто-то резким движением оттолкнул меня. За каких-то пару секунд я оказалась в безвыходном положении: мне на голову надели мешок и закинули на плечо. Я махала ногами, била этого человека кулачками, но он был как каменная статуя и даже не дрогнул.

Как я поняла, меня посадили в машину и повезли куда-то. Я плакала, пыталась достучаться до их тупых голов, пыталась кричать, но меня лишь больно били по рукам, давая понять, что я имею право хранить молчание.

От противного запаха мешка у меня закружилась голова, и я медленно начала терять сознание, но вдруг машина резко остановилась, и меня снова подхватили на руки. Я опять попыталась вырваться, но безуспешно. Да и на что я рассчитываю в мешке чуть ли не во весь рост и со связанными руками?

Спустя некоторое количество времени, меня посадили на какой-то стул. Я попыталась пошевелиться, но руки и ноги были связаны. Наконец с меня сняли этот мешок, и первое, что я увидела перед собой — Зейн, медленно приходящий в себя. Он с трудом открыл глаза и, увидев меня, с испугом осмотрел помещение. Я последовала его примеру. Бетонные стены и пол; потолок с обвалившейся штукатуркой. В середине помещения — стол с лампой и двумя пистолетами. Вокруг нас стоят какие-то незнакомые люди, среди них — Бенджамин и Лиам. Стоп! Что? Лиам? Какого чёрта он здесь делает? Нет, не так. Какого чёрта он бездействует? Да ещё и ухмыляется так, будто ему доставляет удовольствие видеть нас связанными!

—Л-Лиам? — я удивлённо захлопала глазами и уставилась на своего парня.

—Привет, малышка, — с кривой ухмылкой проговорил он.

Я испуганно посмотрела на Зейна, который просто сидел и смотрел на Пейна глазами, полными боли и разочарования. Я перестала вообще что-либо понимать, поэтому отчаянно уставилась на Бенджамина, который победно улыбался и с интересом рассматривал какой-то раритетный револьвер. Мы в дерьме.