Мюллер [ Редактируется ]

— Саша! — Вова хлопнул меня по рукам, пытаясь оторвать

— Я никуда не пойду без Панова! — впиваюсь пальцами в синий диван..

— Он ушёл гулять со своей девушкой! — Игорь присоединился к Сафронову.

Сейчас меня пытаются вытащить из дома к врачу. Ладно, если бы к обычному, но не к зубному же! Вчера мы в четвером собирались пойти в это ужасное здание, но у Лёши резко поменялись планы. Он променял меня на Кристину! Четырнадцатилетняя дружба пошла коту под хвост. И вот как тут не плакать крокодильеми слезами?

— Если ты пойдёшь, то я куплю тебе шоколадный торт, — Скворечник потёр переносицу.

— Вот скажи мне, — закатываю глаза. — Ты дебил? Я из-за этого чёртового торта зуб сломала! Теперь к нему ни на шаг!

Вова хмыкнул, что очень странно. Поворачиваюсь к нему, чтобы спросить, но он резко отрывает мои руки от диванчика, завязывая их шнурком.

— Ах вы подлые жуки! — начинаю орать, когда понимаю, что это был специальный отвлекающий манёвр.

Они так же связали мои ноги и Сафронов закинул меня на плечо соседу. Ей богу, чувствую себя мешком с картошкой!

— Это нечестно! — фыркаю, смотря на талон, который мне протянул Игорь.

— Ох, Вова, ты слышал? — оглядывается. — Она заговорила о честности!

— И тем более, — Сафрон почесал затылок. — Тренер поручил нам отвезти тебя сюда, то есть лично проследить за удалением твоего зуба.

Ах да, Олег Викторович как-то узнал о моей неудаче на следующей день. И он лично при мне заставил этих оболтусов тащиться сюда, то бишь к кабинету зубного врача. НО. Да, везде есть но. Эти идиоты доставили меня сюда только спустя несколько дней, вместо положенного одного.

— Да расслабься ты, — Вова нагло положил руку на мою коленку, почти сразу убрав её, под мой гневный взгляд. — Хочешь я расскажу тебе шутки?

— Александра Мюллер, ваша очередь, — выкрикивает кто-то из кабинета, и я, как ошпаренная бегу к нему, забывая о своей боязни.

Лучше уж это, чем тупые шутки Сафронова.

— Мы ещё не закончили! — кидает мне напоследок, пока дверь закрывалась.

— Проходи, — парень лет 25 указал на сидение.

С трясущими ногами подхожу и сажусь, проклиная про себя все торты мира.

— Я Максим, просто Макс, — достаёт какие-то приборы.

Мои глаза испуганно раскрываются, когда я вижу специальные щипцы.

— Давай взглянем, что там у тебя — ласково проговаривает он, наклоняясь к моему рту.

Через несколько минут с опечаленым видом отходит от меня.

— Только дёргать, — качает головой, и я чувствую подступающие слёзы.

— О нет, — Максим шарахается. — Только не плачь. Ты боишься? — спрашивает, и не дожидаясь моего ответа пробубнил: — Конечно бл*ть ей страшно, ты же грёбанный зубной врач.

Вновь удивлённо хлопаю ресницами.

— Раньше моя сестра слушала кое-какую песню, чтобы успокоиться, — начинает лазить в телефоне. — И обычно она это делала тут, потому что до усрачки боится таких, как я. И я специально закачал её, чтобы ей было спокойнее, — включает песню one direction - over again.

— О боги! — подскакиваю с места, узнавая полюбившуюся песню.

— Ты тоже по ним тащишься? — вскидывает брови, обратно садя меня.

— Кто их не любит? — как идиотка начинаю улыбаться. — Жаль, что ушли на перерыв.

— Конечно жаль, — поджимает губы. — Скажу по секрету, — начинает шептать. — Я шипперю Зиам.

— Я тоже, — вновь натягиваю лыбу до ушей.

Он точно знает, как получить доверие человека, потому что восхитительно разговаривает и хорошо подбирает тему для разговоров.

— Моим любимчиком был Зейн, — грустно усмехается.

— Оу, — хмурюсь. — Мне так жаль. Моим Луи по сей день.

— Да, он красавчик, особенно его шикарная задница, — оба смеёмся.

*****

Выхожу из кабинета, держа платок возле щеки. Довольна ли я этим приёмом? Безусловно! Он отвлекал меня разговорами о one direction, и я почти не чувствовала боли.

— Врач походу сделал ей наркотический укол, — Вова пихает Игоря.

— Она выглядит слишком счастливой для пациентки с больным зубом.

Они подозрительно прищуриваются, и в это время я чихаю.

— Еб*ть, еб*ный в рот, Мюллер! — орёт Сафронов, прыгая, как бешенный.

Стоит ли мне упоминать, что я ещё не выплюнула кровь? Точнее уже выплюнула, но не туда, куда планировала.

— Я случайно! — поднимаю руки вверх и начинаю хихикать.

*****

— Дочь, присаживайся, — мама указывает на стул, к которому я подхожу.

— Я жду объяснений, — перекидываю ногу на ногу.

— Вини во всем своего братца! — папа невинно улыбается. — Он не разрешал тебе об этом говорить.

Посылаю Ване хмурый взгляд, после возвращая вновь на родителей.

— Ну, это не то, что вы хотели мне сказать, верно? — они кивают.

— В субботу у нас состоится очень важный ужин, для заключения не менее важного договора, — отец прочищает горло. — И ты обязана быть там, как и твой брат.

— Он пройдёт в доме одних наших хороших знакомых, которые тоже в этом участвуют, — мама начала постукивать ногтями о стол.

— Только не говорите, что я должна надеть платье, — выпускаю стон.

— Именно это ты должна сделать, — она протягивает мне чехол, как я поняла с платьем и два пакета. — Иди переоденься и покажись нам.

Послушно киваю, захватываю пакеты и иду в первую попавшуюся комнату.

У меня есть несколько вещей, которые я ненавижу носить. И платье входит в этот список почти первым пунктом.

— Чёрное платье? Серьёзно? — выкрикиваю и закатываю глаза.

Значит выбирала не мама, а папа, потому что это платье достаточно длинное.

— Не оригинально, пап! — повторяюсь и открываю следующий пакет. — Хоть и на балетках спасибо!

Есть у меня история, которую помнит вся моя родня, после этого они не доверяют мне туфли на любом каблуке.

Это было в папин день рождения, и хорошо, что там были только близкие люди, иначе я бы сгорела со стыда.

Мне в первый раз доверили нести торт имениннику, а это очень большая ответственность. Покрайне мере она всегда доставалась брату, потому что его считали менее неуклюжем, чем я.

И вот представьте: Выхожу я на достаточно высоких каблуках, в идеально зелёном платье и с клубничным тортом, который я так сильно возненавидела в тот момент. Прохожу словно модель, но спотыкаюсь о воздух. Лечу на пол, плюхаясь на этот самый торт.

Все же конечно засмеялись и пару паз за ужин подкалывали.

На следующий день меня заставили всё это убирать. Но разве я виновата?

— Красавица, — мама посылает мне воздушный поцелуй, любуясь моментом, когда я в платье.

После того случая я не носила их, а прошло только 2 года.

— Вот это я понимаю, цвет! — воскликнул папа. — Не то, что ваш разноцветный.

Мы с мамой одновременно фыркаем, поэтому и начинаем смеяться.

И именно в этот момент всё напряжение пропало.