Часть 14.
Я была просто в шоке. Я больше не могла. Я не могла стоять здесь и терпеть это. Это было выше моих сил.
На мне не было лица. Ещё чуть-чуть, и я расплачусь. Но мне нужно выдержать. Мне нужно выдержать лишь пару секунд, которые казались вечностью.
Ревность рвала меня изнутри. Мне было больно, очень больно. Я даже не могла представить, как же мне тогда вечером будет больно.
Я сжала пальцы в кулаки и начала давить. Так, чтобы физическая боль была сильнее душевной. Я чувствовала, как ногти вонзаются в мою кожу. Мне было больно, это отвлекало меня, но всё же этого было недостаточно.
Передо мной стояла Эшли. Девушка держала в руках чемодан и чуть ли не светилась от счастья. Лишь её хитрый взгляд выдавал все её намерения.
Рядом с ней стоял Джейк. Мужчина был, похоже, доволен собой. Хотя он ничего толком и не сделал. Хотя нет... Сделал. Он сделал это чёртово предложение.
Алекс подошёл к Уайт и обнял её. Я сжала кулаки крепче и тут же почувствовала на подушечках пальцах что-то мокрое. Но почему-то этих ран всё ещё было недостаточно. Может, хлыст Джейка помог бы? Может, напроситься?
Джейк... Ненавижу его! Минуту назад он объявил:
— Родители Эшли уезжают на месяц заграницу, пока в их доме сделают ремонт. Но Эшли ведь не может пропустить учёбу, а жить в отеле просто неприемлемо.
— Ещё как приемлемо! — хотела выкрикнуть я. — Поэтому буду рад вам сообщить, что она будет жить у нас, — я почувствовала, как моё сердце пронзила дикая боль. Она будет жить в нами. Она будет проводить целые дни с Алексом. Тогда, когда у нас только всё начало налаживаться. А я ведь люблю его! Но он ни разу не говорил мне этого, могу ли я ему тогда доверять? Любит ли он меня вообще или это была обычная забота? Забота брата... — Эшли, можешь занять любую комнату для гостей, — улыбнулся ей он.
— Ой, что вы! — воскликнула девушка, — Не нужно... Я уверена, что не стесню Алекса.
И с этими словами всё рухнуло. Все мои надежды. Все мои мечты. Она с этого дня живёт с ним в одной комнате. Не думаю, что там поставят ещё одну кровать.
Как только я поняла, что могу удалиться, и это не будет выглядеть странным, я спокойно поднялась по лестнице и закрыла дверь в комнату как можно тише, пытаясь перебороть желание хлопнуть ею как можно громче.
Но по дороге меня за запястье остановила Бэлла. Мы были уже на втором этаже:
— Клео, забудь о нём. Он из тех, кто сводит с ума девушек одним щелчком пальца. Это не любовь! Ты просто ошибаешься, ведь ещё никогда не любила по-настоящему. Ты всю жизнь не встречалась с противоположным полом... На тебя он, конечно же, подействовал сильнее, чем на других. Каждая девушка хоть раз в жизни влюбляется в такого, как он. Но после они всегда расстаются, ведь это не любовь. Прошу, не делай самой себе же больно. Одумайся сейчас и не терзай себя. Одумайся, пока ты ещё не натворила ошибок и не стало поздно.
Эти слова отдавались эхом в моей голове весь день. Когда я слышала звонкий смех Эшли. Когда девушка распаковывала чемодан у парня в комнате. Когда они громко включали музыку. Когда она случайно несколько раз ошибалась дверью и заходила ко мне. Весь день я сходила от этого с ума.
А когда настала ночь... Я на протяжении двух последних дней спала у Алекса. С ним было тепло и спокойно. За окном погода не унималась и круглосуточно лил дождь. Но сегодня вместе с ним лились и мои слёзы.
Я забралась в ледяную постель. Одеяло было холодным и неприятным. Я закрыла глаза, позволяя слезам стечь по щекам. Я не легла. Я не хотела всем телом ощущать этот холод. Я просто сидела посередине кровати, скрестив ноги.
Когда я уже не смогла сдерживать поток слёз, я упала лицом вперёд и разревелась. Одеяло делало мои стоны приглушёнными и почти неслышимыми.
Моя фантазия была на высоте всегда. Я часто любила сочинять истории, даже пыталась иногда писать книги.
Но сейчас именно моя фантазия была моим врагом.
Я представляла, как Эшли лежит в его тёплых объятьях. Как они разговаривают и как Алекс шепчет ей на ухо комплименты. А может, он её целует. Так нежно... а может быть страстно, и им обоим не хватает воздуха, но они не могут оторваться друг от друга. А может, всё зашло намного дальше... И так будет каждую ночь.
Я не хотела об этом думать. Я пыталась прогнать все эти мысли из головы, но они захватили мой разум.
Я хотела сосредоточиться на дожде. Его капли летели и разбивались вдребезги. Так же, как и моё сердце разбивалось вдребезги сейчас.
Мне было холодно... Я задыхалась от слёз и мне хотелось задохнуться...
Открылась дверь. Совсем тихо. Я с трудом подняла голову и смогла разглядеть силуэт девушки. Сначала я в ужасе подумала, что это Эшли, ведь все мои мысли были заполнены лишь ею одной, и я совсем забыла про ещё одну девушку в этом доме. Но я не забывала её слова.
Бэлла подошла ко мне и начала гладить меня по спине. Она была рядом, но мне казалось, что я всё ещё одна.
— Клео, — окликнула она меня.
Но мои мысли были заняты совсем другим.
— Клео, — снова повторила она, — Клеопатра!
Я на долю секунды перестала рыдать, и она ею воспользовалась:
— Посмотри на меня. Посмотри лишь один раз, а после, если ты захочешь, я уйду и ты можешь продолжать убиваться. Я позволю тебе даже открыть окно, спрыгнуть в бассейн и утопиться, ведь ты не умеешь плавать.
Меня заинтриговала её речь, и я подняла голову. Её глаза... Они были такими родными. Я их точно уже где-то видела раньше. Они очень напоминали мои, но я их видела не только в зеркале. Я их видела! Такие же, полные добра и понимания, глаза.
— Клео, он не твоя судьба. Если он сейчас с ней, а не с тобой, значит он сделал свой выбор. Если бы он хотел и посчитал бы нужным, он бы тут же пришёл к тебе и объяснился. А если бы он тебя по-настоящему любил, то он бы сейчас был рядом с тобой. Он прогнал бы её и, несмотря ни на что, не позволил бы проливать слёзы из-за него. Больше никогда, — я не понимала, что она хочет этим сказать. Она лишь делала мне больно. Она лишь говорила вслух то, о чём я боялась думать. — Но, как ты видишь, дверь не открылась, и он не вошёл. На часах уже полночь. Он уже не придёт. В лучшем случае потому, что он уже спит. А в худшем...
Я снова провалилась в рыдания. Зачем? Зачем она сейчас давит на все мои раны? Я чувствовала, как боль разливается по моим венам. Каждая клетка моего тела разрывалась от этой боли. Мне хотелось кричать. Так громко, чтобы меня слышали все.
Девушка ушла, закрыв за собой дверь. Я находила предложение об утоплении весьма заманчивым. Но вот, когда я решилась встать и наконец подойти к окну, я не смогла. Моё тело было на столько обессиленным, что я даже не могла перевернуться с одного бока на другой.
Так я и провалилась в мир чёрных сновидений.
Рано утром, даже до звонка будильника, ко мне в комнату зашла наша горничная. Она сказала, что мне срочно нужно искупаться, накраситься, одеться и всё в том же роде. И на всё это у меня было лишь полчаса.
Я тут же вскочила и побежала в ванную. Кэтрин всё ещё что-то делала у меня в комнате, но я не знала что.
Когда я переоделась и была готова, она буквально выставила меня за дверь и велела мне отправиться в кабинет Джейка.
Что ему ещё надо? В такую рань!
Я зевнула и открыла дверь в его кабинет. Мне было страшно. Безумно страшно. Мои ноги стали ватными и руки тряслись. Неужели сегодня я получу новый шрам?
Я боялась боли. Очень боялась. Почему в этом доме меня постоянно заставляют чувствовать боль? А в перерывах между этим чувствовать страх, что я испытаю боль? Почему всё крутится вокруг боли?
Я прошла в комнату и села на кресло. Перед моими глазами тут же появились картинки недавнего прошлого.
— Клео, — начал он. Он только что назвал меня по имени или я начинаю бредить? Может, это сон? — Бэлла мне всё рассказала, — что? Как? О, Боже! Так он со мной ещё и играет своим спокойным тоном! Какой ужас! — Не бойся, — тут же добавил он, увидев моё выражение лица. — Я пытаюсь правильно воспитать сына. Ты и так плохо справлялась со своими обязанностями, да и пользы это не так много дало. От твоего появления стало лишь больше проблем, — он собирается меня убить! — Ты должна была дополнить нашу семью. Я не покупал моему сыну секс-рабыню. Ты ему не игрушка, и я ещё покажу ему, как нужно обращаться с противоположным полом!
И это мне сейчас говорит человек, который недавно оставил на мне шрам?
Стоп! Что? Секс-рабыня? Я ничего не понимаю. Бэлла наврала ему? Что она наделала? Что теперь со мной будет! Я ненавижу её!
— Ты вернёшься домой.
И уже через несколько минут я стояла за дверью его кабинета растерянная и напуганная. Что? Что теперь?
Я подошла к двери моей комнаты, подёргала за ручку, но та была заперта. Я в страхе попятилась назад, не веря своим глазам. Всё пропало! Неужели вся моя жизнь, настоящая жизнь, пропала?!
Кто-то положил руку мне на плечо, и я тут же развернулась. Это была Бэлла. Она была чем-то расстроена, но на её лице была улыбка.
— Прости меня. Но теперь тебя будет лучше. Тебе больше не будет угрожать опасность. Ты можешь вернуться домой и забыть о нашем существовании, как о страшном сне, — она одарила меня своей печальной улыбкой, а после протянула телефон. — Я вбила свой номер. Как только тебе что-то понадобится, можешь позвонить, — мне понадобится моя жизнь обратно! — В любое время дня и ночи. Все остальные номера я удалила.
Как она может? Как она может распоряжаться моей жизнью? Почему она даже не посоветовалась со мной? Почему она всё сделала сама без моего разрешения? Почему?
Я хотела кричать, но не могла совладать со своим телом, и рот просто не открывался. Похоже, я забыла, как говорить.
По моей щеке стекла первая слезинка.
— Клеопатра! — позвал меня чей-то незнакомый мужской голос снизу. — Вам пора!
Бэллатрисы уже здесь не было. Она уже ушла.
Я кинула последний взгляд на заветную дверь. Дверь в комнату Алекса. Моё сердце разрывалось от боли. Я хотела подойти, открыть эту дверь и... Я не знаю... Он меня не любит, и это я поняла, исходя из сведений вчерашнего дня и вечера. Может, влепить ему пощёчину? Может, побить? Накричать?
Меня снова позвали снизу. Я развернулась и, словно запрограммированный робот, спустилась по лестнице, полностью погружённая в свои мысли. Я в них тонула.
Знает ли об этом Алекс? Что он будет чувствовать, когда узнает?
Наверное, ничего... Я для него никто... Он просто поиграл со мной.
Я остановилась рядом с мужчиной, который, видимо, должен был отвезти меня «домой». У него в руках был большой чемодан. Неужели в нём вещи, которые мне разрешили оставить? Как же добродушно с их стороны! Просто слов нет...
Я кинула взгляд на пустую лестницу, словно ожидая, что сейчас, через несколько секунд, по ней сбежит Алекс, заключит меня в объятья и будет умолять остаться...
Секунда...
Две...
Три...
— Пойдёмте, — услышала я голос мужчины и...
Я шагнула из этого дома. Моё сердце будто остановилось. Я сделала шаг, а после ещё один и ещё. Может, моё тело и отдалялось, но моя душа осталась там, в этом доме, за дверью, которая только что закрылась для меня навсегда.
Вот я села в машину, а водитель закрыл за мной дверь. Я даже по пути не смогу в последний раз посмотреть на город. Чёрные окна закрывали весь вид на бушующий на улице ураган. Я могла слышать лишь дождь.
Дождь... Я снова возвращаюсь туда, где живёт дождь. Он льёт там круглыми сутками, а замок не знает каково это, когда согревают солнечные лучи.
Я хотела плакать, но слёзы не стекали по моим щекам. Почему? Наверное, они наконец поняли, что это бессмысленно и этим уже ничего не вернуть.
А внутри... Внутри была пустота. Будто та нить, за которую я держалась, которая заставляла меня испытывать радость и боль... Она исчезла. Её порвали, и теперь внутри просто чёрная пропасть. Холодная и мрачная. А в этой пропасти... В ней нет ничего. Нет радости, нет боли. Похоже, теперь так будет всегда.
В этой пропасти я видела что-то похожее на фильм. Теперь-то я знала, что такое фильм...
Вот я впервые вхожу в тот дом. «Добро пожаловать в этот ад», — говорит он...
Мне казалось, что весь наш путь не занял и пяти минут. Я толком уже не помнила, как оказалась в самолёте и была ли в нём вообще. Скорее всего была.
Машина остановилась, и уже совсем другой мужчина оповестил меня о том, что мы приехали. Похоже, ему пришлось несколько раз повторять одно и тоже.
Я в недоумении посмотрела на него, а после, открыв дверь, вышла на улицу.
Шёл дождь, но я его почти не замечала. Я видела лишь небольшой готический замок, перед которым стояла. Он был таким серым и... призрачным. Не верю, что я снова здесь. Что я снова стою в этом саду и вижу еловые деревья, которые были мне уже столь противны. Нет... Это, должно быть, просто сон. Сейчас я открою глаза и окажусь далеко отсюда. Очень далеко.
Я зажмурилась, но когда открыла глаза, вновь увидела каменное сооружение и стену дождя.
Мужчина взял мой чемодан и отправился ко входу. Нет, только не это. Я не хочу слышать этот скрип снова... Просто не могу.
Он взялся за ручку двери, которая почти всегда была открыта, и растворил дверь. Я услышала этот скрип... снова. А я ведь надеялась больше никогда не появляться здесь. Я надеялась навсегда покинуть этот замок.
Я прошла за ним в замок. Тут было так же холодно, как и на улице. В каминах не горел огонь, и я не слышала потрескивания дров.
— Ваша тётя уехала, но, по её словам, она должна вернуться через пару недель, — с этими словами мужчина покинул комнату, а через минуту я услышала, как машина покинула двор.
Как же мне хотелось выбежать на улицу и броситься за машиной, а после на коленях умолять не бросать меня.
Но я всё ещё стояла посреди гостиной и смотрела в пустоту. Дверь захлопнулась от сильного порыва ветра, что привело меня в себя.
Я тяжело вздохнула и, поняв, что ничего уже не исправишь, пошла по лестнице наверх. Чемодан был ужасно тяжёлым, поэтому мне пришлось открыть его прям в гостиной и относить на четвёртый этаж одежду стопками. Весь чемодан был заполнен ею. Может, лучше выбросить эту одежду? Может, выкинуть в окно телефон? Чтобы уже точно ничего не напоминало мне о нескольких неделях, которые были лучшими в моей жизни.
Первым делом я зажгла огонь в каминах, а вдобавок ещё и обожглась. Здесь было так холодно, что мне пришлось надеть свитер потеплее и куртку. А ведь сейчас всего-то начало осени.
Я решила отправиться на второй этаж в библиотеку. Да, теперь я снова буду жить в ней.
Но моё внимание привлекла одна дверь. Это был кабинет тёти. Я, как правильная девочка, туда никогда не заходила. Тётя не разрешала мне. Да и что может скрывать от меня эта добрая женщина?
Очень многое. Она продала меня. Я хочу знать с кем живу в одном доме.
Зайдя в её кабинет, я сразу заметила отличия от кабинета Тёрнера. Да уж... В этом кабинете стояло всего пару шкафов и не было даже стола. На кабинет это было мало похоже. Больше на какую-то кладовку.
Я прошла к шкафу и открыла дверцу. Она противно заскрипела, впрочем, как и все в этом доме. За ней лежали тетради и канцелярия. Я пролистала несколько из них, а после, не найдя ничего интересного, аккуратно положила их обратно. Надеюсь, тётя не заметит, что я здесь копалась.
Открыв следующую дверцу, я нашла несколько различных папок. Рядом со стенкой шкафа стояла папка, которая привлекла моё внимание. Она была тёмно-синей, в отличие от других, и пыльной. Также она стояла в самом конце и её прижимали другие папки так, что её почти не было видно.
Аккуратно отодвинув различные папки, я достала нужную. Закрыв дверцу шкафа, я села на ледяной каменный пол и открыла её.
В ней лежали различные бумаги. Скучно, скучно, неинтересно и снова скучно.
Я встала и собиралась положить папку на место, но из неё что-то выпало. Нагнувшись, я подняла фотографию. На ней была девушка, точнее, женщина. У неё были длинные рыжие волосы и яркие зелёные глаза. Такие же зелёные, как и у меня. У нас были схожие черты лица и мы были с ней похожи, как две капли воды.
Похоже, это был один из лучших её дней. Она светилась от счастья.
Рядом с женщиной стояли две девочки. Копии мамы. Им было не больше четырёх. Одна чуть постарше второй.
В одной из них я разглядела себя. Неужели это я та девочка с горящими от счастья глазами? На её лице не было шрама... Красивое невинное дитя.
Почему тётя никогда не показывала мне эту фотографию? Разве она не знала, как я хотела увидеть маму?
Мама...
Я не плакала. Я улыбалась. Впервые за сегодняшний день. Я была искренне счастлива видеть её. У меня было такое ощущение, будто я помню её. Её нежные прикосновения и мягкий, похожий на песню весеннего ручейка, голос. Но, в тоже время, я не помнила никаких моментов, связанных с ней. Ни одного...
Разве память не должна была вернуться? Или я не потеряла память, а просто забыла, потому что была маленькая?
Внизу фотографии было написано: «Любимая Кэрлин»
Так звали мою маму... Я несколько раз уже слышала это имя, но никогда не придавала этому особого значения. А оказывается, это было именем моей иатери.
Я провела пальцем по фотографии и остановилась на изображении второго ребёнка. Неужели у меня была сестра? Не может быть! Она тоже погибла в пожаре, а тётя мне ничего об этом не рассказала? Или у меня всё же есть ещё родственники, у которых она живёт и не знает о моём существовании?
Я решила изучить всю папку. Каждую строчку, каждое слово. Если здесь была фотография, значит должно быть и ещё что-то.
Лучше бы я ошибалась. Лучше бы я этого не находила...
Я нашла документ. Подтверждение о разводе. Подтверждение о разводе Кэрлин Сандерс и... Джейка Тёрнера.
«Этого не может быть! Просто не может быть! Чтобы он был моим отцом, да не за что! Алекс не может быть моим настоящим братом, а Джейк отцом. Это просто невозможно!» — проносились тысяча мыслей в секунду в моей голове, а я читала документы дальше.
Был суд. Суд, который постановил, что дочь Кэрлин Сандэрс и Джейка Тёрнера, Бэллатриса Тёрнер, которой на тот момент было всего пол года, остаётся у отца.
Пол года спустя Кэрлин Сандэрс вышла замуж за Эдриана Роджерса, а ещё через пол года родилась Клеопатра Роджерс.
Моя голова шла кругом. Слишком много информации для одного дня. Я ничего не понимала. Бэллатриса моя сводная сестра? Моя мать могла полюбить, жениться и даже родить ребёнка от Джейка?
Но как? Он ведь чудовище! Он омерзительный, гадкий тип. Может, он её заставил? Угрожал?
К сожалению, этого я уже никогда не узнаю. Нужно ли мне это вообще? Разве уже не всё равно?
Тёрнеры для меня были никем и теперь они тоже никто. Просто воспоминания, которых я должна как можно скорее лишиться. Просто страшный сон...
Папка на этом закончилась. Я не нашла больше ни единой фотографии. Может, я и могла обыскать все документы и тетради в этой комнате, но я не хотела. Не хотела узнавать прошлое. Оно прошло, а я в настоящем. Я буду жить дальше, а начну с горячего шоколада и книги.