Часть 15.
Автор
Прошло больше двух дней. А точнее шестьдесят три часа. Всё это время девушка провела в библиотеке. Зайдя в неё, она заперла дверь, разожгла огонь в камине, взяла первую попавшуюся под руку книгу и, устроившись на ковре возле камина поудобнее, уже больше не покидала эту комнату.
Клео принялась за чтение, пытаясь погрузиться в другой мир и забыть обо всём, но спустя почти четыре тысячи минут первая страница так и не была перевёрнута.
После тщетных попыток сосредоточиться хоть на одном слове, понять хотя бы одно единственное предложение, Клео сдалась и позволила стене, что всё это время отгораживала её от воспоминаний, от боли, рухнуть.
Буквы, слова, предложения слились в одно неразборчивое чёрное пятно. Такое же неразборчивое, как и её мысли.
Она сидела на полу, возле огня, словно фарфоровая кукла. Ни единого признака жизни. Казалось она даже не дышала. Взгляд её, когда-то горевших счастьем и надеждой, глаз сейчас был пустым и полным боли. Её изумрудно-малахитовые глаза были такими же, как и лёд, холодными и блестящими. А блестели они из-за слёз.
По щеке скатилась первая, за это невероятно долгое время, слезинка. Она единственная напоминала о том, что девушка жива. Что в ней всё ещё теплится жизнь и лишь чувства захвати разум.
Так тихо. Ни единого звука, кроме потрескивания дров в камине.
Так темно. Лишь небольшую часть комнаты освещал огонь, дрова которого уже почти догорели и от них исходило минимум света и тепла.
Слезинка привела девушку в чувства. Клео смахнула её со своей щеки и нервно швырнула книгу в огонь. Внутри неё шла суровая война, которую она проигрывала. Она отнимала слишком много сил, не говоря уже о нервах, которые были на пределе.
Послышался хруст, а огонь стал ярче. Девушка взглянула на книгу, которая попрощалась со своей жизнью, а у неё на душе стало лишь тяжелее. Хотя, если подумать, это было дерево, которое попрощалось с жизнью уже давно.
Она поднялась на ноги, но тут же упала обратно. Она совсем забыла о времени, которое с бешеной скоростью утекало в никуда. Три дня в её рту не было ни крошки, а горло пересохло, но ей было всё равно.
Она снова поднялась на ноги и, не потушив огонь, медленно вышла из комнаты. Скрип двери казался невыносимо громким в этой мёртвой тишине.
Клео спустилась на первый этаж и вошла на кухню. Налив себе стакан воды, она осушила его за несколько секунд, а после взяла кувшин обоими руками и выпила его чуть ли не до дна. Её руки были обессилены и, не справившись с такой тяжестью, выпустили кувшин. Вода вылилась девушке на свитер и кожа покрылась мурашками. Послышался звон, который заполнил всё здание, а по полу разлетелись осколки хрусталя.
Бросив короткий взгляд на то, что осталось от хрустального прибора, девушка с безразличием вышла из комнаты и направилась к большому чемодану, который остался лежать в гостиной.
Клео разобрала его не полностью. Ей просто надоело и вообще... она собиралась выкинуть то, что в нём осталось.
Она открыла чемодан и её сердце вновь пронзила боль. Она приподняла белую лёгкую ткань. Это платье... Проста какая-то тряпка, кусок материи, но... оно нравилось Алексу. «Классно выглядишь, огонёчек. Тебе идёт белый. Подчёркивает твоё огонёчество.» — это был один из немногих комплиментов, что он ей сделал.
Огонёчек... Может она таковой и была, но в этом мрачном помещении её волосы больше не светились и не переливались в лучах яркого солнца, а глаза уже не блестели, как раньше.
Прикусив губу, пытаясь перебороть боль, что пронзала каждую клетку её тела, она надела платье, которое было единственным, что осталось на первом этаже. Клео понимала, что на четвёртый этаж она не поднимется и умрёт по дороге. Причём в прямом смысле.
Девушка прошла в соседнюю гостиную, где стоял её родной рояль. Раньше она полировала его так, что он блестел, не смотря на мрачность помещения. Но сейчас старый рояль покрылся толстым слоем пыли.
Комнатка была не большая, квадратная и угловая. На двух стенах красовалось четыре больших окна, которые сейчас были закрыты тяжёлыми шторами. Больше в этой комнате не было ничего. Лишь старый рояль...
Клео распахнула шторы на всех окнах. Пыль поднялась столбом, из-за чего девушка начала тяжело кашлять и чуть ли не задыхаться.
Она взяла с подоконника зажигалку и зажгла несколько свечей, которые стояли по обе стороны от пюпитра. Когда девушка разожгла огонь в камине, надеясь хоть как то согреть помещение, она открыла крышку рояля и села за него, проводя рукой по пыльным и холодным клавишам.
На улице шёл дождь, из-за стены которого было тяжело что-либо различить, а беспощадный ветер раскачивал высокие зелёные ели и тихонько завывал.
В готическом особняке свет не зажигался уже давно, но сейчас в одном из его окон можно было разглядеть трепещущий свет от огня. Он то гаснет, то снова начинает мерцать, так же, как и надежда...
А с песней дождя сливается воедино чарующая мелодия рояля. Такая же прекрасная и волшебная, но грустная.
За клавишами рояля сидела девушка с огненными волнистыми волосами и зелёными глазами, которые сейчас были такими же тёмными и потухшими, как и еловый лес.
Эту мелодию она сочинила давно, но никогда не знала для чего именно. Она просто знала, что рано или поздно придёт день, когда её сердце будет разрываться от боли, а душа становиться с каждой минутой всё холоднее. Она знала, что когда-то боль задвинет на задний план радость и мечту, а на передний выдвинет мучения и страдания. Эта мелодия идеально подходила к её чувствам. Наверное лишь звуки старого рояля могли описать то, что она сейчас чувствовала и как сердце разбивалось на миллионы мелких осколков.
По щекам Клео одна за другое стекали слезинки. Они были такими же, как и дождь за окном... Кристально чистыми... И так же, как и капли за окном, летели и разбивались вдребезги, достигая клавиш рояля.
Она думала лишь о НЁМ. Вспоминала его голубые глаза, которые напоминали два самых идеальных сапфира и были ярче, чем ультрамарин. Вспоминала его голос, который напоминал шелест страниц любимого романа или же пение ранних птиц весной. Его прикосновения... такие тёплые и заманчивые... или его объятия, которые заставляли чувствовать себя в безопасности... чувствовать себя нужной. И его слова, которые побуждали верить, что он её любит...
За окном всё ещё лил осенний ливень, а рояль продолжал петь свою разрывающую сердце мелодию.
Настала тишина и лишь дождь напевал свою мелодию дальше, как бы продолжая сочинение девушки.
Клео, закрыв крышку рояля, положила на неё руки и уткнулась лицом в запястья. По её щекам всё ещё беззвучно стекали слёзы. Она устремила свой грустный взгляд в окно, а после, встав со стула, направилась к выходу.
Она, не обращая внимание на усталость и немощность, вышла на улицу и прошла в глубь сада. Подставив лицо дождю, девшука позволила смыть ему её слёзы и остудить горящие глаза. Если бы он только мог унести вместе с собой всю её боль...
Она просто стояла под дождём и всё ещё думала о НЁМ. По её венам растекалась боль, которую она чувствовала каждой клеткой своего тела.
Вода... Что-то очень чистое, но она не может отчистить от всего. Она не забирает боль, но девушка знала, что именно избавит её от боли.
Клео развернулась и, как можно быстрее, побежала обратно в дом. Её платье было сырым и холодным, так же, как и её волосы, но её это не волновало. Она не боялась заболеть.
Девушка взяла в руки одну из свечей, оглядела небольшую комнатку с роялем и начала подниматься по лестнице наверх. Каждый её шаг отдавался болью и не только физической. Слезинки становились более частыми, но она всё ещё поднималась выше, пока не оказалась на пятом этаже.
На улице шёл дождь, из-за стены которого было тяжело что-либо разглядеть... Быть может, лишь девушку, что вышла на балкон последнего этажа. Её мокрые рыжие волосы переливались в свете свечи, которую она сжимала в руках. Она что-то прокричала, но её никто не услышал. Быть может, лишь ветер... Быть может, лишь дождь...
Она зашла обратно в комнату и, взяв другую свечу в руки, зажгла её. Закрыв глаза и позволив по щеке скатиться очередной слезинке, она бросила горевшую свечу в угол комнаты и, выйдя из неё, заперла дверь.
Она дошла до конца коридора и проделала тоже самое в ещё одной комнате.
В то время, как огонь свечей разрастался и окутывал комнаты своими манящими языками пламени, девушка зажигала по две свечи на каждом этаже, кроме первого, а после поспешно спускалась вниз.
Пятый этаж готического особняка был повержен огнём, который был виден из всех окон. Только вот видеть его было некому... Может, лишь ветру... Может, лишь дождю...
Клео снова села за старый рояль и снова было слышно чарующую музыку. Никаких криков, никакого шума, как это обычно бывает при пожаре. Тишина... Лишь песня дождя и рояля...
Теперь в готическом замке свет горел почти во всех окнах... Свет от огня...
Теперь в готическом замке не было так холодно, его согревало пламя...
Теперь в готическом замке не было так мрачно...
Клео спокойно сидела за роялем и перебирала своими аккуратными пальчиками клавиши, ожидая, когда же огонь придёт навестить и её. Он не смог забрать её в первый раз... она позволит ему это сделать во второй...
К мелодии дождя и рояля добавилась мелодия огня.
Вот первый этаж, наконец, начал заполняться дымом и краем глазом девушка заметила огонь. Теперь по её щекам больше не скатывались слёзы. На её лице была, пусть и печальная, улыбка.
Она сидела за старым роялем и продолжала спокойно играть мелодию любви... Она продолжала думать лишь о НЁМ...
Она закрыла глаза. Треск дерева, которое окутывали языки пламени, был таким громким, что рояль было слышно уже с трудом. Но девушка не переставала играть. Она начала чувствовать горячий огонь, который был с каждой секундой всё ближе к ней... Но старый рояль продолжал петь, а девушка продолжала думать лишь о НЁМ.
Вот её лёгкие начал заполнять дым и ей не хватало воздуха. Она чувствовала, как начинает терять сознание и как кожа начинает гореть, не выдерживая высокой температуры.
Всё, как в тумане... Она закрывает глаза...
На улице шёл дождь, из-за стены которого можно было различить пылающий готический особняк. А в его саду парня, глаза которого напоминали два самых идеальных сапфира и были ярче, чем ультрамарин. На руках он держал хрупкую девушку, чьи волосы развевались на ветру и блестели в свете языков пламени.
— Клео, — звал он её голосом, который напоминал ей шелест страниц любимого романа или же пение ранних птиц весной.
— Алекс? — не веря своим глазам отозвалась девушка. «Наверное, я просто брежу... Наверное я уже мертва...» — думала она.
— Клео... — с облегчением вздохнул он, услышав её голос, убедившись, что она жива.
Он, поставив её на ноги, прижал к себе, как можно крепче.
Его прикосновения... такие тёплые и заманчивые... и его объятия, которые заставляли чувствовать себя в безопасности... чувствовать себя нужной.
— Боже, ты так меня напугала... - либо это из-за дождя, либо в его глазах и правда блестели слёзы.
— Алекс, ты меня любишь? — еле слышно прошептала она, боясь услышать ответ.
— Конечно. Я люблю тебя... — он уткнулся лицом в её волосы и вдохнул аромат, лучше любых цветов, — Моя маленькая милая Клеопатра...
И его слова, которые побуждали верить, что он любит...