13. Прошлое
Прошлое. Пять лет назад. После похорон матери.
Я уже была дома. День после похорон оказался настолько мучительным, что хотелось просто исчезнуть. Я не могла даже смотреть, как её опускают в яму с сырой землёй. Чёрные одежды людей, стоящих рядом, пугали меня, возвращая к самым болезненным моментам.
Хотелось проснуться и понять, что это был всего лишь страшный сон, что ничего не произошло.
Я лежала в спальне на своей кровати, уставившись в одну точку. Ощущение было такое, словно вместе с ней ушла часть меня — часть, без которой жить, как прежде, уже невозможно.
На глаза навернулись слёзы. Я знала, что тяжело не только мне. Все страдали. Особенно отец — он безумно любил маму. Она была единственной, кто поддерживал его, кто верил, что однажды всё наладится. Она была особенной. И для него. И для меня.
Её вещи по-прежнему лежали на своих местах. Запах её духов всё ещё витал в воздухе, напоминая о ней. Я взяла с тумбочки её расчёску и провела пальцами по зубцам. На них ещё остались тонкие русые волоски. Мне было невыносимо осознавать, что её больше нет.
Всё, что у меня осталось, — воспоминания, запечатлённые в памяти.
Я свернулась калачиком под одеялом. Слёзы катились по щекам. Это был единственный способ выплеснуть боль, которая разрывала меня изнутри.
Внезапный стук в дверь вырвал меня из потока мыслей.
— Можно войти? — раздался незнакомый голос.
— Нет, — ответила я охрипшим голосом.
Я не хотела никого видеть. Не хотела, чтобы меня видели такой сломленной и беспомощной. Но человек всё же вошёл. Кровать слегка прогнулась рядом со мной.
Чья-то рука осторожно и нежно провела по моей спине — так успокаивающе, что внутри что-то дрогнуло.
Я повернула голову и увидела парня. Он был на похоронах. Кажется, крутился возле отца.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. В его голосе слышалась хрипотца.
Я не выдержала. Обняла его, уткнувшись в плечо, и разрыдалась.
Он мягко гладил меня по волосам, шепча нежные слова. Я слышала, как ровно и спокойно бьётся его сердце. В этот момент мне вдруг показалось, что, может быть, не всё потеряно. Что, может быть, я смогу когда-нибудь снова дышать без этой удушающей боли.