Глава 12
– Реально? Все полы в квартире помыла с шампунем? – Аня хохочет и тут же давится сиплым кашлем.
– Да. Прям все, – бурчу я и, скинув свою сумку на пол, плюхаюсь на ее кровать в тесной комнатке общежития.
Аня уже несколько дней сидит в общаге на больничном с простудой и не появляется в консерватории, поэтому я решила сама завалиться к ней в гости. И заодно хоть немного выдохнуть от обстановки в квартире Крис. Особенно после вчерашней большой стирки ламината средством для мытья посуды. Спасибо, Виолетта, убралась!
– Зато помогла! А ты говорила, что она не убирает, – вставляет свои умные пять копеек Аня, продолжая расставлять печенье и конфеты на крошечный столик.
Я строю ей злую рожицу, не собираясь симпатизировать ее энтузиазму по этому поводу.
– Помогла? – не сдерживаюсь и повышаю голос на Аню. – Теперь любая упавшая на пол капля воды превращается чуть ли не в пенную вечеринку. Я убить её хочу, правда! Глаза наглые выцарапать!
Слушая мои возмущения, подруга также спокойно уселась на стул:
– А-а-ль…А что у вас там вообще происходит?
Я неожиданно теряюсь от ее вопроса, зависая в своих же мыслях и ощущениях. Взлохматив и без того растрепанные волосы, лишь вздыхаю.
За время, как Виолетта переступила порог квартиры Кристины, я нахваталась столько эмоциональных качелей, что меня до тремора рук начинает пробирать лишь только от её мимолетного образа в голове.
Придурошная!»
«Истеричка!»
«Идиотка!»
«Бешеная!»
Примерно так проходят наши совместные будни, когда Виолетта все-таки ночует дома. Во мне все больше растет уверенность, что я никогда не выйду замуж и не стану жить на одной территории с женщиной. Теперь я понимаю о чем эти истории про лодки любви, разбитые о скалы быта. Носки,брошенные где и как попало футболки, не помытые кружки от чая. На каждое свое чаепитие Виолетта берет новую чистую посудину, совершенно забывая, что можно просто помыть старую. И к моему приходу домой на кухне меня всегда ждет ровно десять гребаных грязных кружек. И каждой из них мне хочется лично стукнуть о её головешку.
А еще когда Её Блудное Величество возвращается с очередной ночной прогулки, то провод от моего инструмента чудесным образом исчезает ровно на время сна Виолетты. Единожды я все-таки набралась смелости и ворвалась к ней в комнату, пока она давила лицом диван. И да, нагло перерыла все её брендовые шмотки, валяющиеся по разным углам, пока не услышала сонный голос из глубин подушек:
– Он в переднем кармане моих штанов, которые сейчас на мне. Можешь забрать. Я не против.
– Гадина! – пинаю ни в чем неповинный диван и слышу довольное фырканье Виолетты из-под пледа. В штаны-то ей я точно не полезу!
Да, у меня есть наушники к моему фортепиано, но пользоваться ими ради удобства своей сожительницы я не собираюсь. Еще чего! Как говорит Граховский, играть в наушниках Чайковского – это заставить бедного композитора в земле вертеться. Разве могу я так поступить в великим и неповторимым Петром Ильичем?
Так что пусть Виолетта слушает мои трехчасовые сюиты. Хотела жить на халяву? Получай!
Правда, не обходится, конечно, и без моих косяков. Но, честное слово, они непреднамеренные же! Поэтому когда пару дней назад, во время проигрывания мной сюиты, Виолетта ворвалась ко мне комнату, размахивая моей нижней частью красного кружевного комплекта белья, я едва не свалилась с банкетки.
– Мальвина, твою мать! Какого черта?
– Откуда у тебя… это? – в ступоре смотрю на разъяренную соседку , у которой вот-вот пар из ушей хлынет.
– Это я хочу спросить, как вот это… – осторожно держа за тоненькие ленточки красные кружева, она размахивает ими передо мной, – оказалось вместе с моими футболками?
Я продолжаю молча хлопать глазами и одновременно покрываться таким же цветом, как и мое белье. И ума приложить не могу о чем она и как так получилось… Видя мое недоумение, Виолетта вытаскивает вторую руку из-за спины, кидает на кровать две футболки милого розовенького цвета. А я уже догадываюсь, как так получилось и буквально загораюсь от стыда до засухи в горле.
– Видимо, забыла их достать из стиральной машинки вместе с остальными…
И я пылаю, как факел, не потому, что футболки Виолетты испорчены, а потому, что мое личное и интимное находится в её руках.
– С тебя две белых футболки, – отчеканивает она, – а это… – глазами осматривает мою вещицу у себя в руках, её полные губы очень медленно и ехидно растягиваются в улыбке, – кстати, очень даже милая штука, но я вот не люблю красное.
– Отдай, – шиплю через зубы и подрываюсь к Виолетте, как с катапульты, совершая марш-бросок за своей кружевной частью гардероба. Выхватив то, что принадлежит мне, сразу прячу это в карман домашних штанов. – И вообще, они же не для тебя, чтобы тебе нравилось! – мои щеки все еще можно сравнить с температурой жерла вулкана.
– А-а-а, для парня? Сеете разврат и похоть на земле? – Виолетта наклоняется ко мне, одаривая таким пронзающим взглядом, что теперь я не чувствую в себе ничего, кроме жара. Её глаза жгут меня заживо.
Вспыхиваю, делаю встречный шаг вперед, становясь буквально нос к носу с лицом Виолетты и, вскинув подбородок, выпаливаю:
– Да нет у меня парня! Отстань! Ясно? – Мои слова летят с языка на несколько тонов выше, чем надо.
А в ответ получаю лишь вид того, как Виолетта закусывает нижнюю губу, а её нахальный изучающий взгляд, очерчивает меня с головы до ног. Хмыкнув, моя соседка просто исчезает из моей спальни.
И самое ужасное, что где-то в бесконечном потоке эмоций от наших мелких и не очень бытовых стычек, я не совсем хочу понимать и принимать тот факт, что бесит и раздражает меня Виолетта не только потому, что помыла полы средством для мытья посуды. Само её присутствие рядом порой вызывает мурашки по коже и натягивает мои нервы струной. Особенно, когда она вальяжно расхаживает полуголая по квартире в одних штанах и спортивном топе , демонстрируя широкие плечи, грудь, вымощенный твердыми кубиками пресс и…
О Боже!
Да Виолетта вообще не имеет привычки ходить по дому в футболках. Как и заниматься спортом на своей территории, а не там, где я обычно завтракаю. Каждое её утро начинается с сотни отжиманий и упражнений на пресс прямо посреди гостиной и точно напротив обеденного стола.
В первый день такого спортивного спектакля я замираю над столом с чайником в руках.
– Ты ничего не перепутала? – оторопело глазею на происходящее.
Моя соседка лишь отрицательно мотает головой и напряженно пыхтит:
– В комнате нет места. Я там не помещаюсь среди коробок.
И продолжает легко поднимать-опускать свой торс, напоминающий по форме чётко перевернутый треугольник на руках. От каждого движения на них вздымаются жилы, а вычерченные мышцы спины словно наливаются сталью, делая ее рельеф более заметным.
А если честно и кратко, то след от ожога кипятком до сих пор красуется на моей левой руке, как знак напоминания о том, что нужно смотреть себе под нос, а не куда-то еще.
Мало того, меня до бессонницы преследует ощущение, что в квартире нет никаких других ароматов и запахов, кроме парфюма Виолетты. Я понимаю, что это невозможно, но кажется, что пропиталась насквозь этими грубыми пряными молекулами. Шаг в дом – дышу ими, шаг из дома – ничего не меняется.
Даже когда Виолетта не ночует в квартире, в комнатах завесой стоит аромат её парфюма. И сегодня вечером я точно забуду об объявленном бойкоте Крис и наберу ей. Она говорила что-то про несколько недель. И эти недели уже на финишной прямой. Я хочу знать, когда съедет Виолетта. Потому что уже плохо сплю и отвратительно ем. Хочу, чтобы скорее все стало как раньше: я, тишина комнат и никаких лишних, нагло улыбающихся, глаз. Особенно как сегодня утром.
Я всего лишь наклонилась поправить замочек на ботинке перед тем уходом на пары, как низкий, сонный голос заставил замереть меня прямо в форме «буквы зю».
– Мальвина, а у тебя стрелка на колготках.
В этой же скрюченной позе я медленно поднимаю взгляд, готовясь нелестно в очередной раз высказаться по поводу Мальвины, но слова теряются где-то на подходе, потому что замечаю перед собой сначала мускулистые ноги, а потом уже и… Вот черт! Черные короткие шорты, обтягивающие узкие бедра.
Мое тело мигом немеет, особенно где-то в районе низа живота, а Виолетта просто стоит подперев голым плечом дверной косяк своей спальни, скрестив руки на груди. Взлохмаченная, сонная , улыбается и глазами, и губами. А её хамоватая широкоскулая морда светится еще сильнее, когда она замечает, куда уткнулись мои глаза и отчего алеют мои щеки.
– Ты… Ты нормальная? Одеться слабо? – мямлю я и, наконец, выпрямляюсь, нервно одергивая плотную джинсовую юбку, надетую под свободный свитер.
Виолетта спокойно пожимает плечами и медленно дефилирует мимо меня в сторону ванной.
– Я здоровая половозрелая женщина, а это мое доброе утро. Кстати, – прежде, чем скрыться за ее дверью, улыбается еще шире, демонстрируя ряд белоснежных зубов, – и тебе доброго утра!
Из дома я вышмыгиваю за секунду, даже не убедившись есть ли на самом деле стрелка на колготках. Нет, я не ханжа, не невинная девочка , но все происходящее со мной в этой квартире слишком часто бьет по эмоциям. Мне некомфортно, мне непривычно. Виолетта не знает или не хочет чувствовать мои личные границы, в которые она все чаще врывается без стука и приглашения. А еще я хочу думать на репетициях о Чайковском и аллегро*, а не…
– Так ты мне ответишь или нет? – уже требовательнее повторяет вопрос подруга, выдергивая меня к себе.
– Ничего не происходит. Жду, когда Виолетта съедет. Кристина обещала пару недель… Я ей все-таки напишу сегодня.
– Ну-ну, – с явным недоверием хмыкает Аня. – А, по-моему, ты чего-то не договариваешь… Ты нервная, рассеянная. В общем чате группы писали, что Граховский на репетиции тебя сегодня чуть ли не четвертовал.
Прячу лицо в ладонях и грубо тру ими щеки. Неосознанный стон вырывается из моей груди, а перед глазами «утро»… И я не про яркое солнышко на небе…
– Я просто устала от чужого присутствия в квартире – вот и все, – отвечаю и сама же понимаю, что вру. – Давай о чем-нибудь другом поговорим, а?
– Доставать! – уверенно изрекаю я, поднимаясь с кровати, и собираю обратно в хвост свои рассыпанные по плечам волосы.
– Ой, Аль, у тебя стрелка на колготках, – расстроенно сипит Аня, тыкая пальцем мне на ноги.
Я с дурацким чувством дежавю опускаю взгляд вниз. Да чтоб тебя, Виолетта...
***
Чай с лимоном, нарезанный кусочками сыр и авокадо – идеальный полдник. Репетиция сегодня прошла быстро, даже несмотря на то, что добрую ее половину Граховский реально выматывал меня криками.
Посиделки у Ани в общаге тоже не затянулись, так как в комнату прискакала ее соседка, слинявшая с пар пораньше. Поэтому домой я вернулась чуть позже обеда. И заходила в квартиру с осторожностью. Мало ли в чем захочет выйти Виолетта в этот раз.
А моя соседка точно была дома, так как пять кружек уже приветствовали меня на столешнице у раковины. Я молча ставлю их в посудомойку.
Дабы уменьшить вероятность пересечения с Виолеттой, просто складываю себе еду на поднос и удобно располагаюсь на своей кровати, готовая дать себе еще двадцать минут отдыха, чтобы снова засесть на пару часов за инструмент. Сообщение Кристине уже написано и отправлено. Правда, пока не доставлено и находится в режиме “без ответа”.
Но даже не успеваю и надкусить несчастную дольку авокадо, как дверь распахивается настежь. Я напряженно вздрагиваю, замечая в ее проеме знакомый широкоплечий силуэт. Господи, ну что еще?
– Занята? – Просто так с ходу выдает Виолетта. Ни привет, ни пока.
И уже по интонации слышу, что что-то не так: голос без смешка и ухмылки. Осторожно поворачиваюсь, боясь смотреть на неё сразу. Утренняя сцена все еще гуляет где-то в моем подсознании.
Но сейчас Виолетта одета полностью. Домашние спортивки с очередным крутым логотипом и футболка-поло с изображением маленького крокодильчика слева на груди, а на голове, как обычно, темно-русый хаос. Удлиненная челка небрежно уложена назад.
– Еще нет, – отвечаю так же настороженно, как и смотрю на неё.
– Отлично. – На её губах вспыхивает мимолетная улыбка, и она резким шагом сокращает между нами дистанцию.
Еще одно движение и Виолетта стаскивает через ворот свою футболку и, бросая ее на пол, садится ко мне на кровать. Моя челюсть едва не падает, и я изумленно хлопаю ресницами, смотря на то, как она подается ко мне еще ближе, опираясь на крепкие руки. Я вмиг покрываюсь мелкой дрожью и задерживаю дыхание, когда Виолетта смотрит мне в глаза непривычно серьёзно.
– Мне нужна твоя помощь, Мальвина…