8. Что же ты со мной делаешь ...
Вечер окутал Берлин тонким, прохладным ветром, небо затянули серые облака. Студенты спешили по домам, а Кендалл, как всегда, шла пешком. Она любила эти прогулки — они помогали ей освободить голову от мыслей, от давления, от мира, где она всё ещё была чужой.
В ушах играла музыка, но вдруг — тормоза, и чёрный автомобиль остановился рядом. Она даже не удивилась.
Окно опустилось, и привычный голос позвал её:
— Привет, Лисьи Глазки. Подвезти?
Кендалл остановилась и обернулась. Билл — небрежно красивый, как всегда, с ухмылкой на губах и тенью лукавства в глазах. Он выглядел как в рекламе дорогого аромата: чертовски привлекательный и… опасный.
— Нет, спасибо, — ответила она сухо.
— Не стоит быть такой упрямой, — протянул он, опираясь локтем на руль. — Я ведь не кусаюсь.
Кендалл хмыкнула и скрестила руки на груди.
— Я бы села, но, знаешь… — её взгляд стал холодным. — Я не хочу потом слушать возмущённые вопли твоей девушки.
Его лицо мгновенно изменилось. Улыбка спала, взгляд стал колючим, напряжённым.
— Значит, она уже добралась до тебя, — тихо пробормотал он, почти себе под нос.
Кендалл не стала ждать продолжения.
— Пока, Билл, — бросила она и быстро пошла дальше, не оборачиваясь.
Он смотрел ей вслед, как будто хотел крикнуть, остановить, объясниться… но промолчал.
Его пальцы сжали руль, челюсть сжалась. Внутри всё закипало. Мелиса. Как же он её... ненавидел. Точнее, никогда не любил. Он терпел её, как часть своей удобной жизни. Она была красивым аксессуаром, доступной, жаждущей внимания. Но с самого начала она не вызывала в нём ничего настоящего. Только скуку… и раздражение.
А вот Кендалл...
Она не бегала за ним. Не строила глазки. Не просила подарков. Она была другой. Свободной. Настоящей. Именно этим она сводила его с ума.
Что же ты со мной делаешь, Лисьи Глазки…