16
Рефьюдж-хаус, 9 января 2002 года. Продолжение
Когда Гарри услышал в баре: «Вы идиот, Поттер. Гермиона Грейнджер — это одно из имён леди Сильверблейд», то впал в ступор. И пока приходил в себя, Снейп, а вернее, белобрысый подросток, исчез. Поттер, оставив на столе несколько галлеонов, бросился следом. Но улица встретила его зимним холодом, светом фар от проезжающих машин и предпраздничным гомоном. Снейпа и след простыл. Поттер что-то стискивал в руке. Раскрыв ладонь, он увидел флакон, оставленный Снейпом. «Порт-ключ», — подумал Гарри и спрятал его в карман мантии. Потрясения этого дня оказались для него настолько сильными, что, придя домой, он основательно приложился к огневиски и закатил истерику: смеялся, горько плакал и обещал Джинни, что расскажет ей всё... когда-нибудь. Проснувшись рано утром, Гарри увидел на прикроватной тумбочке флакон с антипохмельным зельем и стакан воды. Придя в себя после вчерашнего, он возблагодарил Мерлина за мудрость жены и тихо, чтобы её не разбудить, пробрался в ванную. Разглядывая помятую физиономию, Гарри старался не слушать рассуждения зеркала о том, что «пить — здоровью вредить»*, а размышлял о вчерашней встрече в баре. «Интересно, что хотел сказать своей последней фразой Снейп? Неужели Гермиона жива? Неужели она сейчас носит фамилию Сильверблейд?» Он мысленно ругал себя за то, что так легкомысленно подошёл к изучению дела леди Сильверблейд. «Зная о ней хоть чуть больше, можно было бы понять, что имел в виду Снейп. Мне следовало бы всего лишь сопоставить факты...» * * * Но когда Гарри услышал в холле поместья её голос, то чуть не потерял сознание: «Неужели это не сон? Неужели Гермиона действительно жива?» Наверное, он должен был разозлиться. Ведь подруга не прислала ни одной весточки, позволив друзьям страдать и оплакивать её всё это время. Но, выслушав историю Гермионы, Поттер простил всё и сразу. Ибо того, что перенесла его лучшая подруга, он не пожелал бы даже врагу. Когда Поттер аппарировал домой из Рефьюдж-хауса, голова лопалась от обилия информации. Он не мог решить, что делать сначала, а что потом, и куда в первую очередь податься: в Нору или сразу в Министерство. Всё решила записка Джинни: «Я в Норе. Не знаю, что там у тебя за работа на Рождество, но, пожалуйста, поспеши!» Поттер отправился в Нору. * * * Когда он выскочил из камина, то увидел огромный праздничный стол, за которым разместилась вся семья Уизли. А ещё Гарри заметил министра Шеклболта с очередной подругой. Поттер поздоровался, пожелал хорошего Рождества, наклонился к мистеру Уизли и прошептал ему что-то на ухо. Потом громко извинился перед всеми и вместе с министром и его заместителем отправился в кабинет тестя. Новость, рассказанная Поттером, потрясла Артура и Кингсли. Но Гарри отказался сообщать подробности без своего непосредственного начальника, поэтому вскоре к ним присоединился Алан Рич. Поттер рассказывал долго и проникновенно, впрочем, опуская многие личные подробности из жизни Гермионы. А когда закончил, с довольным лицом уселся в кресло. Артур Уизли нервно ходил по комнате, бормоча что-то себе под нос. Кингсли Шеклболт рассеянно курил, что свидетельствовало о высшей степени задумчивости. Свободной рукой он опирался о каминную полку и смотрел, как кольца дыма пропадают в чреве камина. И только Рич, оцепенев на какое-то время, легко поднялся, хлопнул в ладоши и горячо выпалил: — Я же говорил, Кингсли! Это дело по зубам только нашему аналитику! И, подойдя к Поттеру, он с мальчишеской улыбкой произнёс: — Молодец, Гарри! Я знал, что ты сделаешь это. До самой ночи они совещались, обдумывая непростую ситуацию. Вечером, выйдя из кабинета, Гарри узнал, что Джинни, расстроенная и обиженная, не стала его ждать, а ушла через камин на Гриммаулд-плейс. И Поттер отправился вслед за ней. * * * Джинни лежала на кровати. Увидев Гарри, она отвернулась. Он заметил серёжки и колечко — его подарок на Рождество — брошенные на тумбочку, а рядом — яркий свёрток. Подарок от Джин — наконец дошло до него. Гарри затопили стыд и раскаяние: рождественский подарок он даже не удосужился посмотреть. Очень осторожно Гарри развернул обёрточную бумагу и открыл обтянутую чёрным бархатом плоскую коробку. В ней он обнаружил золотые булавку для галстука и запонки. Поттер заулыбался. — Спасибо, Джин. Я буду носить это с удовольствием. Весело произнося эти слова, он заметил, что Джинни дёрнулась, как от удара плетью. Испугавшись, Гарри развернул её к себе и увидел, что она плачет. — Ну прости, прости меня, любимая моя девочка, — шептал Гарри, гладя жену по голове и целуя залитое слезами лицо. — Когда ты выслушаешь меня, то поймёшь, почему всё так получилось. И добавил после небольшой паузы: — Я очень тебя люблю. Поттер выглядел настолько беспомощным и растерянным, подбирая нужные слова, что Джинни сжалилась над беднягой, подвинулась ближе и взяла за руку, переплетая его пальцы со своими. — Ты ведь знаешь мою идею-фикс. Всё свободное время я тратил на поиски Снейпа, — выпалил он, закрыв глаза. — Так вот, прямо на нашей свадьбе я получил задание... Гарри рассказывал сначала медленно, осторожно подбирая слова, потом быстрее, пока не начал лихорадочно говорить, проглатывая окончания. Джинни не сводила с него глаз. Она забыла обиду и недавнюю ссору, с жадностью слушая истории воскресших Северуса Снейпа и Гермионы Грейнджер. А потом колени Гарри ей показались более удобным местом, чем кровать. А затем, когда рассказ Гарри подошёл к концу, она потянулась к его губам, ставя на нелепой ссоре точку. * * * Несмотря на то, что на рождественские каникулы все служащие отдыхали, Поттер на следующее утро отправился в Министерство. Там состоялся небольшой совет. Министр, его заместитель и начальник Аврората штудировали магическое право. В документах они искали зацепку, которая позволила бы рассмотреть конфликт между Малфоями и Сильверблейдами в Визенгамоте. Порядком устав, Рич обратился к Поттеру. — Гарри, ты что-то там говорил, что Снейп собрал какие-то доказательства, — он утомлённо потёр глаза. — Мы обязательно должны их посмотреть. Что толку подводить дело под законодательство, если мы не знаем, что у нас есть на Малфоя. Поттер стукнул себя по лбу и быстро вскочил на ноги. — Какой же я дурень! — И, почти выскочив из кабинета, он прокричал: — Мне надо послать сову. Ближе к двенадцати в кабинете снова собралось четверо. Министр внимательно слушал доклады каждого, когда послышался громкий шум крыльев. Поттер распахнул дверь, и в кабинет влетела огромная чёрная сова. Она спикировала Гарри на плечо. Отвязав письмо, Поттер не заметил, с каким вниманием присутствующие смотрят на сову. И если Уизли и Рич поглядывали на птицу с интересом, то Шеклболт — потрясённо. Гарри прочитал: ~~~<>~~~ «Мистер Поттер. Жду Вас на том же месте в 12-30. С. Снейп». ~~~<>~~~ Поттер взглянул на часы и поднял глаза на коллег. — Я встречаюсь с Сев... то есть Снейпом через двадцать минут, — с гордостью сообщил он. Шеклболт, словно ничего не услышав, подошёл поближе и потянулся к сове, удобно устроившейся на плече Поттера. Сова угрожающе заклекотала, приоткрыв клюв, и Кингсли, отдёрнув руку, благоговейно спросил: — Откуда здесь сова альвов? — Альвов? — брови Поттера вопросительно взлетели. — Тех самых легендарных альвов? — удивлённо переспросил Рич. — Тех самых, Алан, тех самых. — Кингсли хотел было продолжить, но внезапно осёкся и замолчал. Тщательно подбирая слова, он обратился к Поттеру: — Так чья это сова? — Се... Снейпа. — Интересно, интересно. Фамилиар альвейских вождей вдруг работает почтовой совой у бывшего пожирателя? — И где здесь противоречие? — снова тихо спросил Поттер. Шеклболт хмыкнул. Ему хотелось ответить откровенно, но при этом не выболтать государственную тайну. — В том, что Северус Снейп, при всём моём к нему уважении, — тёмный маг. И его деятельность против Волдеморта не делает его другим. Снейп знает тёмную магию как свои пять пальцев и почитает за искусство. Неизвестно, насколько часто он её применяет сейчас, но, думаю, в случае опасности использует не раздумывая. — Ну и что? Если бы не Снейп, Дамблдор погиб бы сразу же после того, как получил проклятие Волдеморта. А так Альбус прожил ещё почти год. А сколько волшебников спас Снейп благодаря тому, что разбирался в тёмных искусствах! — Всё правильно, Гарри, никто с тобой не спорит. Только мы сейчас говорим о фамилиаре древних альвов. А альвы почти не применяли тёмную магию. — Тогда почему Цезарь служит Снейпу? — Цезарь, говоришь? Хорошее имя. Подходящее для такого магического существа. — Но ведь совы — простые птицы. — Чёрные ушастые совы только внешне похожи на обычных. Как писали предки: «Эти существа помогут найти всё самое ценное, что скрыто в нашем мире». Но, к сожалению, это изречение не распространяется на волшебников. Некогда чёрные ушастые совы принадлежали альвам, — он запнулся. — Но эта история не очень красивая и выставляет волшебников в ужасном свете. Так что я её пропущу. Скажу лишь, что в раннем средневековье этих магических существ почти истребили. Католическая церковь считала их пособниками чародеев-некромантов — служителей Сатаны. — А как же несовместимость с тёмной магией? — Священники не знали этого. Однажды в замке барона Кольвира, которого подозревали в некромантии, при обыске обнаружили такую сову. И все эти существа сразу же оказались вне закона. Примечательно, что магглы, участвовавшие в истреблении чёрных ушастых сов, вымирали целыми семьями, не зная, что эти птицы священны. — А для чего понадобились эти совы некромантам? — Это же очевидно — для жертвоприношений. — По-моему, для жертвоприношений лучше подходят младенцы, — с видом знатока заявил Поттер. — Гарри. Даже убив младенца, невозможно вызвать такой выброс магии, как если принести в жертву чёрную ушастую сову. Её убийство приравнено к убийству единорога. Шеклболт, рассказывая, не отводил взгляда от Цезаря. — Ух ты! — только и ответил Поттер. Скорее всего, если бы у Гарри было меньше дел, он бы задумался над тем, почему министр магии проявляет такой интерес к сове Северуса Снейпа. Но Поттеру было не до этого. Выпустив Цезаря, он аппарировал к границе владений Снейпа. Поттер побывал в Рефьюдж-хаусе (кстати, ни в одном документе министерского архива он не нашёл даже упоминания об этом поместье), но Гермиону так и не увидел (она спала). Зато получил магические копии воспоминаний, собранные Снейпом. Весь остаток дня Поттер вместе с Уизли, Шеклболтом и Ричем просматривали эти воспоминания. Только к вечеру, посовещавшись, уставшие волшебники решили ничего не предпринимать без леди Сильверблейд (а вернее Снейп) и Северуса. — Надо с ними встретиться, — устало потерев могучую шею, проговорил Шеклболт. — Снейп в этом вопросе уже, как видно, гиппогрифа съел, поэтому с ним стоит посоветоваться. — Он не захочет прийти, Кингсли, — подал голос Рич. — Официально он мёртв, и из слов Гарри ясно — его это устраивает. — Гермиона тоже, кстати, мертва, — с досадой встрял в разговор Поттер. — Допустим, Гермиону мы и не собираемся воскрешать. Потому что есть леди Сильверблейд. Или Гримальди — если ей так будет угодно. А вот Северус Снейп... его, если он, конечно, захочет, вполне можно признать магически и юридически живым. — А почему это Снейпа можно признать живым, а Гермиону — нет, — запальчиво переспросил Гарри. — Потому что могила Снейпа — пустой кенотаф, а Гермиона Грейнджер похоронена официально, по всем правилам. Более того, допустить утечки информации о том, что Гермиона Грейнджер — жива, мы не можем. Как и ответить на вопрос: «Кто же тогда похоронен на маггловском кладбище возле Лондона?». — Как же теперь быть, министр? — испуганно спросил Поттер. — Я уже всё рассказал Джинни. И Молли, наверное, тоже в курсе дела? — он вопросительно посмотрел на Артура Уизли. — Я не думаю, что Молли, как и Джинни, отправится в Визенгамот с разбирательством. Друзья Гермионы и её приёмные родители должны знать, что Гермиона Грейнджер и леди Сильверблейд — одно и то же лицо. Близкие люди не причинят ей вред. Но если она захочет восстановить имя, которое носила ранее — вот здесь без проблем не обойтись. Гарри с облегчением вздохнул. — Значит, Рону и миссис Грейнджер я могу рассказать о Гермионе? — Можешь. — А Хагриду и Минерве Макгонагалл? — Ради Мерлина, Гарри, имей совесть! — рассмеялся Кингсли. — Ну так можно или нет? — глаза Поттера весело поблёскивали сквозь очки. — Можно, только не приставай! * * * Оставшиеся до нового года дни Гарри под руководством Снейпа готовил встречу воскресшей Гермионы с родственниками и друзьями. * * * С Роном он увиделся тем же вечером, когда разбитый и уставший выпал из камина на кухню дома номер двенадцать по Гриммаулд-плейс. Рон ходил по комнате, выражая нетерпеливость. Джинни накрывала на стол и что-то напевала. Было видно, что она уже просветила братца относительно Гермионы. Рон подал ему руку, помогая подняться, и Гарри, заметив обеспокоенность на лице друга, подумал: «И насчёт Снейпа тоже». — Всем привет! — устало сказал Поттер и упал в кресло. — Почему я узнаю всё последним? Поттер спокойно ответил: — Потому что мне физически некогда — навалилась куча неотложных дел. У тебя рождественские каникулы, а я с работы только пришёл. — А как же наша дружба, а, Гарри? Ты, как никто другой, знал, как я относился к смерти Гермионы, как я страдал все эти годы, обвиняя во всём себя. А ты... — Рон, я и не думал скрывать от тебя ничего, поверь. Но бросить все дела для того, чтобы тебя разыскать, — ну не было у меня времени! — Отстань от него, Рон, — с возмущением воскликнула Джинни. — Разве ты не видишь, что от усталости Гарри с ног валится?! — Ладно, дружок, но ты расскажешь мне всё и в подробностях. — Хорошо. Можно я только поем? После ужина Поттер по новой излагал историю Гермионы и Снейпа. Несмотря на то, что Джинни всё это уже слышала, она внимательно прислушивалась, улавливая новые подробности. Когда Гарри сказал, что внешность у Гермионы совсем не та, что была в Хогвартсе, миссис Поттер задумчиво спросила: — В таком случае, как ты можешь утверждать, что это Гермиона? — Во-первых, голос. Голос, манера произношения, свойственные ей фразы. Никакой фальши, всё чин чином. Во-вторых, те мелочи, что она знает о нас с Роном, больше не знает никто. Ну а в-третьих... — Гарри на несколько секунд замолчал. Было видно, что он борется с собой — говорить или не говорить. — Я беседовал с портретом Дамблдора в кабинете министра. — С Дамблдором, которого невозможно поймать ни на одном портрете? С этим мерлиновым интриганом, который всё знал, а нам не сказал? Щёки Рона пылали от возмущения. С его губ уже готово было сорваться ругательство, но Поттер очень спокойно остановил друга. — Не надо обвинять Альбуса. Да, он единственный из немногих, кто знал правду о Гермионе. Но сказать не мог — магическая клятва, данная её настоящим родителям, не оставила ему выбора. И ещё. Возможно, его молчание спасло жизнь нашей подруге. — То есть? — недоумевал Рон. — Знаешь, семейные дела Гермионы настолько запутанны... но попытаюсь объяснить. За наследниками рода Гримальди охотился сам Волдеморт. А после провала в Министерстве Магии Гермиона, как и я, и ты, стала врагом для того же Волдеморта и пожирателей. Узнав об этом, родители Гермионы (я имею в виду Гримальди) решили вывести свою дочь из-под удара. Для этого Гермиона Грейнджер должна была умереть. А чтобы Волдеморт не пронюхал о новой Гримальди, её быстренько выдали замуж за Сильверблейда. — Но почему она не боролась? Почему позволила обращаться с собой как с вещью? — Рональд с негодованием так хлопнул ладонью по столу, что посуда подпрыгнула и зазвенела. — Я не знаю. Но меня никогда не пугали сексуальным рабством у Волдеморта, я всего лишь должен был его убить, — с гневом ответил Гарри. — И я уверен — ей не оставили выбора, — горько добавил он. Вновь вмешавшись в разговор, Джинни невольно перевела его в другое русло. — Гарри, расскажи, как она выглядит? Поттер задумался, а потом, сильно смутившись, выпалил: — У неё зелёные глаза! — Как у тебя? — спросила Джинни. — Не знаю. Наверное, нет. У мужчин не может быть таких красивых глаз, — задумчиво добавил он. — Расскажи ещё! — азартно просил Рон. — Я не знаю, как это сказать, — беспомощно развёл руками Поттер. — Но она потрясающе красива. Наверное, поэтому на ней родовые чары, скрывающие внешность. — Значит красива? — Рон плотоядно улыбнулся. — Не накручивай себя, дружище, — усмехнулся Поттер. — Гермиона замужем! — За уродливой летучей мышью! — с презрением выплюнул Рон. — Мне он не соперник. — Прекрати, Рональд! — Джинни даже покраснела от возмущения. — Снейп и Гермиона не просто муж и жена. Он спас её, они любят друг друга, а ты уже подумываешь, как распустить перед Гермионой хвост. И ещё, — она остановилась, чтобы перевести дух и зловеще прошипела: — Не вздумай тягаться со Снейпом. Он тебя на ингредиенты разберёт, Локхарт ты наш недоделанный. И Джинни с отвращением отвернулась. — Браво, Джинни! — зааплодировал Гарри. — Ну это мы ещё посмотрим, — упрямился Рон. — Хватит, Рон, — успокаивающе похлопал его по руке Гарри. — Кстати, мне нужна твоя помощь. Мы с Северусом... — С Северусом? — мерзко скривившись, передразнил его друг. Он приставил два пальца ко рту, имитируя рвоту. — Да, с Северусом, — с нажимом произнёс Поттер. — Мы решили преподнести сюрприз Гермионе на Новый год. Как ты думаешь, кого бы она хотела увидеть в первую очередь? У Рона от азарта загорелись глаза, но тут снова вмешалась Джинни. — Гарри. Я уверена, что Гермиона больше всего на свете хочет увидеть свою маму! Рон и Гарри виновато посмотрели на Джинни. Поттер стукнул себя по лбу кулаком. — Точно. Какой же я баран! — Я не лучше, — с досадой добавил Рон. — Поэтому для начала, мальчики, — Джинни, подперев бока руками на манер Молли, проникновенно говорила, словно читала нотацию, — вы должны проведать миссис Грейнджер и всё ей рассказать. — Мерлин, я не могу. Миссис Грейнджер в обморок упадёт, если узнает, — убито произнёс Гарри. — А ты не поможешь нам, Джин? — заискивающе спросил он. Джинни улыбнулась и погладила мужа по голове. — Хорошо, любимый, я помогу. — Тут улыбка сошла с её лица, и Джинни грозно посмотрела на брата. — Если один человек пообещает, что не будет переходить дорогу Северусу Снейпу. Рон, скривившись, кивнул. * * * Самым тяжёлым для Гарри оказалось посещение миссис Грейнджер. Гарри знал, как одинока Джейн, но заставить себя навещать её чаще не мог. Однако два раза в год, на день рождения Гермионы и в годовщину её смерти, Поттер всё же переступал через себя и вместе с Роном приходил в маленький уютный домик в районе Патни. После гибели дочери и скоропостижной смерти мужа Джейн Грейнджер сосредоточилась на семейном бизнесе — стоматологической клинике, единственной владелицей которой стала. Уютный дом с видом на Темзу, который она когда-то так любила, в одночасье превратился в камеру, где воспоминания терзали её сердце, словно пытки. После смерти дочери ей не дал сойти с ума Джозеф. Она черпала в нём силы, плакала в жилетку, искала утешения. И ей становилось легче, когда после очередной истерики она засыпала в его объятиях. Пожалуй, горе Джейн было слишком эгоистичным — она не замечала, как сильно похудел муж и как часто он, прячась в ванной, принимал лекарства. И когда одним майским днём его не стало — он умер прямо на работе, в своём кабинете, — Джейн осознала величину своей утраты. Только страх и католическое воспитание не позволили ей свести счёты с жизнью. После смерти мужа она изменилась. Внешне спокойная, внутри она казалась себе мёртвой. Чтобы меньше времени осталось на размышления, она с головой окунулась в работу, посвятив себя клинике. И всё-таки были люди, перед которыми Джейн не могла держать маску. Друзья Гермионы, изредка навещавшие её, видели настоящую миссис Грейнджер: Джейн не могла сдерживаться в присутствии Гарри, Рона и Джинни. Поэтому им часто приходилось успокаивать миссис Грейнджер, отпаивая её зельями. В этом году рождественские каникулы Джейн Грейнджер проводила в клинике. Так как все доктора отдыхали, она взяла на себя дежурство в праздники. Супруги Поттер вместе с Роном аппарировали перед домом Грейнджеров. Однако ни на звонки в дверь парадного входа, ни на стук в дверь чёрного хозяйка не открыла. — Может, её нет дома? — спросила Джинни. — Сейчас каникулы, и Джейн должна быть у себя, — пробормотал Гарри, стараясь не показать волнения. — Alohomora, — спокойно произнёс Рон и, не глядя на друзей, открыл дверь чёрного хода. — Сейчас проверим. Через некоторое время они снова стояли на улице. Джинни шипела на брата, точно рассерженная кошка: — Что ты себе позволяешь, Рональд? Ты смеешь врываться в чужое жилище без приглашения? Даже если ты и волшебник, это не даёт тебе таких прав! — А если бы с миссис Грейнджер случилось что-то плохое, а, Джин? Ты забыла, что она одинокая женщина, а сейчас — каникулы, — горячо спорил с сестрой Рон. — Наше вторжение в чужое жилище — всего лишь перестраховка! — Ладно, хватит ссориться. — Гарри поднял вверх руки, стараясь примерить брата и сестру. — Джинни, Рон в чём-то прав. Если миссис Грейнджер нет в доме, значит, она должна быть в клинике. Поттер некоторое время постоял в задумчивости, а потом спросил: — Кто-нибудь знает тихое место возле клиники, куда можно аппарировать? — Я припоминаю такое местечко на заднем дворе. Там почти не бывает людей, — ответил Рон и протянул им руки. — Я задаю направление. Через несколько секунд они растворились в воздухе. * * * Услышав, как звякнул колокольчик входной двери, Джейн Грейнджер вышла из кабинета навстречу посетителям. И замерла, увидев их. Маска невозмутимости тут же слетела с её лица, и миссис Грейнджер, протянув руки навстречу пришедшим, вымолвила. — Гарри, Джинни, Рон! — и залилась слезами. Пока Джинни успокаивала миссис Грейнджер, Гарри собирался с мыслями. Когда Джейн немного пришла в себя, Гарри подсел к ней поближе и взял её холодные руки в свои. — Джейн. Я должен вам кое-что сказать, — его взволнованный голос эхом разносился по приёмной клиники. — Но только если вы пообещаете, что больше не будете плакать. — Что случилось, Гарри? — равнодушно спросила миссис Грейнджер. — У меня две новости: хорошая и плохая. И я не знаю, с какой начать. Поттер беспокоился: «Не сделаю ли я хуже, если миссис Грейнджер узнает, что её дочь — подкидыш?» — Начинай с любой, Гарри, — обречённо сказала Джейн. — Я не думаю, что меня можно ещё чем-то удивить или расстроить. — Гермиона жива, — без подготовки брякнул Гарри. Сначала миссис Грейнджер никак не отозвалась на слова Гарри, а потом вздохнула, беззвучно, как выброшенная на берег рыба, зашевелила губами и отключилась. Джинни хотела было высказаться о деликатности некоторых волшебников, но, увидев убитый вид мужа, приказала: — Сумочку сюда, живо! Трансфигурировав кресло в столик, она быстро достала из недр сумочки многочисленные флаконы. Затем наколдовала стакан с водой, влила туда по несколько капель из разных флаконов и только после этого взмахнула палочкой перед посеревшим лицом миссис Грейнджер: — Rennervate! Джейн пришла в себя, послушно выпила стакан с неприятно пахнущей жидкостью, и тут же её глаза расширились от удивления: — Что ты сказал? — Миссис Грейнджер, вы только не волнуйтесь... — Повтори, что ты сказал! — уже кричала миссис Грейнджер, вырываясь из рук Джинни. Мягко, как только возможно, Поттер проговорил: — Ваша дочь — Гермиона Грейнджер — жива. — Ты ничего не путаешь, Гарри? — тихо-тихо спросила его она. По её лицу струились слёзы. — Если это шутка, то слишком жестокая. — Такими вещами не шутят, миссис Грейнджер, — горько произнёс Поттер. — Гермиона жива, но... — Она больна? Прикована к постели? Потеряла память? — Нет. Просто, как выяснилось, вы с мистером Грейнджером не настоящие её родители. — Что значит не настоящие? Я помню свои роды, как сейчас, — в голосе Джейн Грейнджер слышалась растерянность. — Я помню, как Гермиону приложили к моей груди... мне не забыть той эйфории. — Всё правильно, миссис Грейнджер, только вам подкорректировали память, поэтому вы не всё помните. Вам показали совсем другую девочку, которую вы потом воспитали, как свою. А вашу дочь забрали родители Гермионы, — Поттер рассказывал медленно и смотрел в пол. — Именно поэтому, когда те люди захотели вернуть себе свою дочь, они разыграли спектакль с похоронами. Их целью было внушить всем, что Гермиона погибла. К облегчению Гарри миссис Грейнджер стоически перенесла рассказ, особенно ту часть, где оказалось, что её дочь — подкидыш. — Главное, что Майна жива, — повторяла она, заламывая руки. У друзей потеплело на душе, когда они заметили, насколько изменилась миссис Грейнджер. Её лицо просветлело, а в глазах загорелся огонёк надежды. — Я хочу её видеть, — раз за разом говорила она Гарри, больно вцепившись в его руку. — Пожалуйста, Гарри, пожалуйста, — умоляла она. И Гарри, конечно же, пообещал... * * * Усталые и измученные, но очень довольные, Гарри, Рон и Джинни вернулись в дом на Гриммаулд-плейс. Снимая стресс, они устроили грандиозную попойку на троих (на предложение Гарри пригласить на вечеринку подружку Рона, тот категорически отказался), с огневиски для джентльменов и коктейлями для леди, с тостами, здравницами и пением баллады «Одо-герой». Поэтому в Хогвартс они попали только к вечеру следующего дня. Гарри с теплом вспоминал, как вела себя Минерва: директриса, узнав, что Снейп жив, радостно обратилась к портрету Дамблдора: «Альбус, вы слышали? Слава Мерлину!», а бывший директор только загадочно улыбался. Но когда Гарри открыл тайну леди Сильверблейд, Минерва опешила. Она сняла очки и села в директорское кресло, закрыв глаза и внимательно слушая. Когда Поттер закончил, Макгонагалл вытирала слёзы. Хагрид же рыдал, как малый ребёнок. В его хижине, отстроенной после войны заново, всё так же весело потрескивали горящие поленья в камине, всё так же прыгал и пускал слюни Клык. У Поттера возникло ощущение дежавю, только вместо Гермионы была Джинни. Предупредив всех, Поттер вместе с Роном и Джинни отправился в Нору. Там и состоялся заключительный военный совет: были обговорены все детали. Когда же женщины перешли к обсуждению праздничного стола, мужчины осторожно исчезли. — Теперь, самое главное — уговорить Северуса. — Поттер, расхаживая по кабинету с задумчивым видом, тёр подбородок. — Он помешан на безопасности Гермионы и считает, что пока Малфой на свободе, она должна находиться в Рефьюдж-хаусе. — Его можно понять, Гарри, — мягко возразил мистер Уизли. — Мне не очень приятно вспоминать прошлое, но Северус всегда был одинок. И теперь, когда его жизнь наладилась, он будет защищать свою семью всеми возможными средствами. — Папа, как ты можешь говорить спокойно об этом браке? — Рон даже подскочил от возмущения. — Старый упырь и наша Гермиона — это ни в какие ворота не лезет! — Не называй его так, — тихо вставил Гарри. — Я ему жизнью обязан, да и ты тоже. — Пусть и так! Но Снейп не пара Гермионе! Лицо Рона покраснело и исказилось от гнева. — Ты ещё расскажи о чистоте крови, — процедил Поттер. — Подними знамя, выпавшее из рук Волдеморта. — При чём здесь кровь и Волдеморт. Я... я ничего такого не имел в виду, — стушевался Рон. — Папа, — беспомощно воззвал он к мистеру Уизли, который смотрел на него с недовольством, — ты же меня понимаешь? — Нет, Рональд, я тебя не понимаю, — тихо ответил Артур. — Твой интерес к воскресшей подруге был бы уместен, если бы не её замужество. Северус Снейп при таком раскладе законно вызовет тебя на дуэль. И по стене размажет. — Ага, — злорадно добавил Гарри, — тонким слоем. Не найдя поддержки у близких людей, Рон выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. Гнев Гарри тут же испарился. — Рон обиделся, — расстроено сказал он. — Ничего, Гарри, он отойдёт. — Уизли-старший похлопал его по плечу. — Мы правильно сделали, поставив его на место. И ещё, — Артур немного помолчал, — если он будет проявлять такой интерес к леди Сильверблейд, я выставлю его с праздника. Конфликты и раздоры мне ни к чему. — Ну что вы, Артур, я поговорю с ним. Он будет вести себя достойно, обещаю, — тут же вступился за друга Поттер. — Ладно, Гарри, оставим эту тему. Сейчас главное — уговорить Северуса. Я могу обеспечить безопасность Норы, но Снейп чересчур недоверчив и подозрителен. — А что, если укрыть Нору таким же куполом, как у нас на свадьбе? Только добавим ещё антиаппарационные и антипортальные чары. Всем приглашённым выдадим специальные порт-ключи, действующие в одну сторону. — Решил сделать из Норы неприступную крепость? — со смешком спросил Артур Уизли. — Идея хорошая, но без министра, боюсь, неосуществимая. — В таком случае, с вас — уговорить министра, а с меня — Снейпа. — Хорошо, договорились. * * * Как оказалось позднее, уговорить Северуса Снейпа стоило Гарри больших нервов. Во-первых, Снейп и Гарри, разговаривая, прятались от Гермионы. Во-вторых, Снейп стоял насмерть и отказывался отпускать свою Венеру из Рефьюдж-хауса. А как Снейп изливался ядом, пока не удалось его уговорить. А сколько Гарри выслушал оскорблений! У него сложилось впечатление, что Снейп специально его провоцирует, чтобы выставить из своего поместья раз и навсегда. Но сарказм Снейпа неизменно разбивался об уважительное спокойствие Поттера — вероятно, в эти минуты гриффиндорская часть натуры Гарри была в отпуске. И только когда у Снейпа не осталось никаких возражений, он, наконец, согласился. * * * Несмотря на то, что последние дни были очень хлопотными, Гарри чувствовал себя великолепно. Особенно, когда видел такие родные и счастливые лица друзей и родственников. И даже кислая физиономия Снейпа не могла испортить этот замечательный день. Но впадать в эйфорию было ещё рано — Малфой расхаживал на свободе и представлял реальную угрозу для Гермионы. Поттер ничего не знал о ребёнке, которого носила под сердцем подруга. Срок был настолько маленьким, что Гермиона оставалась подтянутой и стройной, не давая даже повода для подозрений. Гарри наклонился к Снейпу и тихо прошептал: — Северус, я думаю, пора отправляться на совещание. — Хорошо, Поттер, ведите. А потом угрожающе добавил: — И не смейте называть меня при посторонних Северусом! На что Гарри ответил: — Как скажете, мистер Снейп. * * * Пока Гермиона общалась с мамой и друзьями, Снейп, Поттер, Шеклболт, Рич, Уизли-старший и Калкин направились в кабинет. Они расселись вокруг круглого стола и какое-то время молчали — никому не хотелось первым начинать важный разговор. Снейп пребывал в преотвратительнейшем настроении. Изнутри его съедала ревность. Без повода (Венера вела себя безупречно), без причины (кроме горячих взглядов, которые бросали на неё мужчины, придраться было не к чему). Снейп понимал, что ведёт себя как малый ребёнок, у которого забрали куклу «йо-йо», поэтому старался сдерживаться и не набрасываться на доброжелательно настроенных людей. Действительно, сколько он сегодня услышал приветствий, поздравлений и просто тёплых слов, столько не слышал за всю жизнь. Окружающие относились к Снейпу как к герою, и ему это было в высшей степени непривычно. И всё-таки он взял себя в руки. Пусть ему хотелось всё бросить, схватить Венеру в охапку и сбежать назад, в Рефьюдж-хаус, он понимал всю важность предстоящего разговора. Снейп сжал кулаки, сосредоточился и сказал: — Спасибо, господа, за встречу, устроенную в честь моей жены. За помощь, оказанную в решении запутанного семейного дела. Надеюсь, вы ознакомились с документами, которые я вам предоставил. Если есть какие-либо вопросы, милости прошу. — Мистер Снейп, — сказал министр, — я присоединяюсь ко всем пожеланиям и поздравлениям, которые вы уже слышали. Более того, я готов поспособствовать восстановлению вашего имени в магическом мире, если таково будет ваше желание. — Для меня ничего не надо делать. Главное — это безопасность моей жены. И пока Малфой на свободе — нет ни одного места на земле, кроме, пожалуй, моего поместья, где она могла бы быть в безопасности. — Видите ли, мистер Снейп, арестовать сейчас Малфоя мы не можем даже при наличии таких веских доказательств, так как расследование нужно довести до конца. Нельзя допустить утечки информации, иначе Малфой исчезнет — средств и возможностей у него побольше, чем у вас. — Я думал об этом, министр. И согласен с вами. До того, как дело не будет готово для передачи в Визенгамот, Малфоя трогать нельзя. И его подельников тоже. Наиболее приемлемый вариант — вызвать Люциуса в Аврорат по поводу какого-нибудь другого дела, не связанного с фамилией Сильверблейд. Тогда его можно будет застать врасплох и арестовать. Никто ни в Министерстве, ни в Аврорате, ни в Визенгамоте не должен узнать, за что действительно арестован Малфой. Только тогда у нас есть шанс, что Фемида восторжествует. — Вы не доверяете аврорам? — с интересом спросил Рич. — Я даже себе не доверяю в некоторых вопросах, — холодно ответил Снейп. — И вам не советую. А что касается Малфоя, у него уши есть в каждом отделе Министерства. Здесь в разговор вмешался Поттер. — Мистер Снейп прав. Делом Малфоя пусть занимается мой отдел. Нас всего трое, и за каждого своего человека я отвечаю головой! — Я бы не поставил за вашу голову даже ломанного кната, — оборвал его Снейп. Поттер поморщился, но, не обращая внимания на издевательские нотки в голосе Снейпа, продолжил: — Дело мы доведём до конца, не привлекая больше никого. Когда материалы будут готовы, можно будет вызвать Малфоя в Аврорат. — Я подскажу, какую афёру можно раскрутить до уголовного дела, — вмешался Калкин. — Мы слушаем вас, мистер Калкин, — одобрительно поддержал его министр. — Малфои и Сильверблейды часто сталкивались в вопросах бизнеса как конкуренты. У этих семей достаточно точек соприкосновения во многих сферах, особенно в мире магглов. Но маггловские дела нам не подойдут, поэтому остановимся на делах магических. Все с интересом смотрели на Калкина. — Одна из точек соприкосновения в магической сфере бизнеса — производство и добыча редких компонентов для зельеварения, — говорил он. — Про кровь единорогов говорить не буду — это слишком опасно. Но точно знаю, что Малфой занимается контрабандой волос и копыт этих магических существ в азиатские страны. — А почему туда? — спросил Поттер. — Дело в том, что ареал обитания единорогов — это северное полушарие планеты. В Евразии есть несколько популяций. Наибольшее количество этих существ находится в России, меньшее — в Гренландии, Скандинавии и Шотландии. Большая популяция единорогов обитает в Канаде, на землях Сильверблейдов, поэтому мы единственные, кто легально реализует кровь этих существ, которая, как известно, является бесценным компонентом в зельеварении. — Как вы получаете кровь единорогов, не беспокоясь о проклятии? — жадно расспрашивал Снейп гоблина. — Единороги отдают свою кровь добровольно, небольшими дозами. Донорство — своеобразная плата за неприкосновенность и защиту на наших территориях. — Давайте ближе к делу, — вмешался в дискуссию министр, у которого уже слюнки текли от запахов, доносящихся из-за двери. — Простите, министр, — вежливо промолвил Калкин и продолжил прерванный Снейпом рассказ. — Из-за небольшой популяции единорогов и хорошо работающих законов, я не думаю, что Малфой добывает волосы и копыта в Британии или Скандинавии. Гренландия... тоже не относится к местам, где можно разгуляться: какие-то особые чары не позволяют волшебникам долго там находиться. От этих слов Кингсли Шеклболт вздрогнул, но никто не заметил этого, и Калкин продолжил: — Я думаю, что Малфой занимается своим незаконным промыслом именно в России: пространства там огромные, порядка мало, а перепись единорогов состоялась последний раз, если мне не изменяет память, в одна тысяча девятьсот тринадцатом году. — Откуда вы всё это знаете, мистер Калкин? — учтиво спросил Алан Рич. — Сильверблейды всегда были в курсе дел, входивших в сферу их интересов, мистер Рич. — Сэм печально улыбнулся. — Жаль, что могущественный род практически исчез. Но я продолжу, с вашего позволения. На то, что незаконная добыча ингредиентов ведётся в России, указывает и крепкая дружба Люциуса Малфоя с небезызвестным Али Баширом. — С тем, кто пытался экспортировать в Британию ковры-самолёты и летающие циновки? — спросил Артур Уизли. — Да. Во время второй войны с Волдемортом он погорел на контрабанде. Его выдворили из страны, но британского партнёра так и не нашли, — вставил министр. — А при чём тут Али Башир и Россия? — непонимающе спросил Поттер. — При том, Гарри, что этот араб ходит в российское Министерство Магии, как к себе домой, — ответил Рич. — И что нам могут дать эти сведения? — прервал разглагольствования Снейп. — Как эта информация может помочь? — Это тот самый отвлекающий манёвр, мистер Снейп, о котором вы говорили вначале, — ответил Рич. — Малфоя можно будет вызвать в Аврорат. По меркам нашего законодательства это дело пустяковое, так что Люциус не должен насторожиться. А когда он окажется в Азкабане, его просветят, за что его в действительности будут судить. И, если не тянуть с судом, то, думаю, у нас есть все шансы засадить Малфоя пожизненно. Какое-то время они ещё спорили, а потом присоединились к остальным гостям. Началось праздничное застолье, где Молли как обычно поразила гостей своими кулинарными талантами. После того как часы пробили полночь, когда закончились поздравления и тосты, гости засобирались. Самыми первыми отправились домой мистер и миссис Снейп. У Гермионы блестели глаза от слёз, когда она прощалась с мамой и друзьями. Гарри успокаивал подругу. — Не переживай. Скоро всё закончится, и мы будем видеться часто-часто. А сейчас у нас есть возможность писать друг другу — и это уже кое-что. Снейп достал цепочку и, отсоединив от неё серебряное колечко с трёхглавым драконом, притянул жену к себе, надел кольцо на палец и растворился вместе с ней в воздухе. Впервые за весь вечер он выглядел почти довольным. * * * И теперь он пожинал плоды своего альтруизма: Северус просто купался в любви Венеры. Он, сложив с себя все обязательства по поимке Малфоя на Аврорат, мог, наконец, расслабиться. Это были счастливые дни, наполненные удовольствиями: от любви, общения, совместных чтений, творческих занятий в лаборатории. В день своего рождения Снейп проснулся рано утром и подумал: «Интересно, Венера знает, что сегодня я именинник?» Он так и не решил, чего ему хочется больше: чтобы Венера знала об этом или оставалась в неведении. Получить ещё одно подтверждение любви было бы замечательно, но Снейп настолько привык себя ненавидеть, что по инерции продолжал отрицательно относиться к этому дню. Всё ещё размышляя, он почувствовал, как супруга зашевелилась, просыпаясь. Он замер и притворился спящим. «Проклятые шпионские привычки», — подумал он, размеренно дыша и застыв в неудобной позе. Продолжая прикидываться спящим, Снейп был на волосок от провала, когда Венера осторожно дотронулась губами до его щеки. От разоблачения его спасло то, что она быстро спрыгнула с кровати и проскользнула в ванную. Северус чуть приоткрыл глаза и, когда за Венерой захлопнулась дверь, с усмешкой стал вспоминать недавно произошедший курьёзный случай. * * * Он настолько привык к Венере рядом с собой, что однажды, не обнаружив супруги в поле своего зрения, принялся её искать. Когда поиски ни к чему не привели, Северус позвал Тони. — Где Венера? — спросил Снейп. — Хозяйка у себя в ванной, — ответил эльф и смущённо улыбнулся. Снейпу не понравился ответ эльфа и он, испугавшись, почти бегом направился в ванную жены. Ворвавшись в комнату, последнее, что он подумал: «Какой же я кретин». Тут же стихийной магией Снейпа выкинуло из ванной комнаты, да ещё приложило головой о стену. Он очнулся и увидел опухшее от слёз лицо Венеры. «Слава Мерлину, что она хотя бы не прячется от меня», — подумал Снейп. — Что на тебя нашло, Северус? — всхлипнув, сказала она и поднесла к его рту стакан с пряно пахнущей жидкостью. — Тебя стучаться учили? — Прости меня. Я подумал... что тебе плохо. — А ты не подумал, что я живой человек со всеми присущими ему нуждами? — Я — кретин. — Не говори так. От стыда я чуть тебя не убила. — И она снова залилась слезами. У Снейпа трещала голова, во рту стоял металлический привкус, но он, с комфортом примостившись на коленях Венеры, чувствовал себя счастливчиком. * * * Из ванной комнаты слышалось журчание воды, а Снейп всё ещё раздумывал — притворяться ему дальше спящим или нет. Дверь скрипнула, и Северус прикрыл глаза, через ресницы продолжая наблюдать за Венерой. Она, в небрежно наброшенном на плечи лёгком халате, вышла на цыпочках и, убедившись, что муж спит, подошла к зеркалу. Она замерла, разглядывая своё отражение. Потом, легко поведя плечами, сбросила халат. Зеркало покрылось рябью и с почтением проговорило: — Вы прекрасны, моя госпожа. Венера в ответ только фыркнула. Северус, наблюдавший за женой, чуть не завыл от накатившего возбуждения — он, уже не притворяясь спящим, во все глаза рассматривал её. Он раздумывал, как затащить Венеру в постель, когда она повернулась к зеркалу в профиль и погладила всё ещё плоский живот. Снейп замер. Он забыл, как дышать, когда она, глядя на своё отражение с выражением нежной грусти на лице, прошептала: — Прости меня, мой маленький, — её рука снова прошлась по животу в нежной ласке. — Я люблю тебя и никому не дам в обиду. Снейп так громко вздохнул, что Венера, вздрогнув, обернулась. Молча они смотрели в глаза друг другу, и нужды что-то говорить не было — всё и так было понятно. А потом она преодолела за несколько шагов пространство, отделяющее зеркало от кровати. Гермиона нежно поцеловала Северуса, а он крепко схватил её за плечи, не давая отстраниться. Прервав поцелуй, она, нежно обведя пальцами контуры его губ, прошептала: — С днём рождения, любимый, — и снова прижалась к его рту. Северус не увидел, как она нащупала палочку и вывела в воздухе вычурный символ. — С днём рождения, — повторила Венера и положила на его обнажённую грудь нечто в шуршащей упаковке. — Это от нас с Тони. — Я вижу, в тандеме с моим эльфом ты неплохо проводишь время, — ухмыльнулся Снейп, за хамской улыбочкой пряча растерянность и благодарность. «Она знает. Тони постарался», — подумал он. Аккуратно отложив подарок на прикроватную тумбочку, Снейп притянул Венеру к себе. Когда она уже лежала рядом, Северус, откинув одеяло, жадно набросился на неё. Последней его связной мыслью была: «Потом извинюсь за грубость». * * * Лишь к вечеру, изрядно потрёпанные, но довольные и счастливые, они сидели за праздничным столом. Есть не хотелось — несколько раз в спальне, словно ниоткуда, появлялся поднос с едой, — разговаривать тоже. Они сидели молча, насмешливо разглядывая друг друга: одинаково бледные, с фиолетовыми кругами под глазами и ярко-алыми зацелованными губами. День прошёл великолепно. Северус и Гермиона до изнеможения занимались любовью, как будто кто-то подлил в их утренний кофе хорошую дозу афродизиака. Они экспериментировали в постели, перейдя в своих отношениях запретную черту. Как оказалось, не имеет значения — раб ты или господин, сверху или снизу, доставляешь удовольствие или получаешь. «Никогда и не с кем я не испытывала таких сильных эмоций, как с тобой», — думала Гермиона. Она смотрела в его глаза совершенно открыто, желая, чтобы сегодня он читал её мысли. — Я тоже, — дрогнувшим голосом ответил на её немую речь Северус. — Никогда и ни с кем. И вдруг в его голову пришла совсем абсурдная мысль, ввергая в пучину отчаяния: «Счастье не может длиться долго. Особенно у меня».